Линетт Нони – Шепот (страница 19)

– К этому трудно привыкнуть, – говорит Фэлон, заметив мое позеленевшее лицо. – Мы укрепили стены, чтобы компенсировать биометрическое давление на такой глубине, но нужно немного пообвыкнуться. Здесь также действует особая система фильтрации воздуха.

Мне понемногу становится лучше, по крайней мере физически. Морально я совершенно разбита.

– Мы почти пришли, – говорит Фэлон, и мы заходим в очередной совершенно черный коридор.

Флуоресцентные лампы отбрасывают жуткие тени на нашем пути, и, хоть я и не большой поклонник выбеленных стен на верхних этажах, эта жуткая чернота намного хуже. Вскоре мы достигаем конца коридора. Фэлон поднимает руку и касается стены. Невидимый сенсор сканирует его ладонь, и стена открывается. Фэлон заходит в комнату и манит меня за собой.

Я захожу следом, и…

У меня отвисает челюсть, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. Мы стоим на входе в гигантский зал, размером с футбольное поле. Потолок подпирают толстые каменные колонны. Но шокируют не его размеры, нет.

Здесь люди.

Здесь повсюду люди. Они разбиты на группки по двое, трое и четверо. Они тренируются. Здесь очень светло и ярко, на стенах и колоннах – белые и голубые лампы и фонари. Выглядит это место, как декорация из какой-то научной фантастики. В основном, наверное, из-за того, что делают все эти люди.

Они… Вещают.

Они называют действие, и это происходит.

За каждым словом следует реакция.

Я вспомнила, как Вард помог мне заставить людей на Маркет-стрит забыть о случившемся, – люди здесь источают такой же свет.

Какая-то девушка слева от меня выкрикивает: «Пари!», из нее вырывается пучок света и вливается в человека, старше ее раза в два, даже больше – в три. Я его знаю, он был одним из моих многочисленных временных тестировщиков еще до Варда. Он тоже постоянно мучал меня, безуспешно пытаясь добиться от меня хоть какой-то реакции. Несмотря на его размеры, как только произнесенное слово… касается его, тело мужчины отрывается от земли и зависает в воздухе. Мужчина смеется и скрещивает руки и ноги, делая вид, что он – джинн. Его глаза так и брызжут весельем.

– Икай! – парирует он.

Девчонка протестует, но, как только ее касается ответный пучок света, недовольный стон сменяется икотой.

Я наблюдаю за этой игрой и совершенно не могу понять, что чувствую. Изумление, по большей части, и недоверие, пожалуй. Неожиданное открытие породило и крошечный лучик надежды: я не одинока!

А еще я чувствую легкую обиду: меня два с половиной года держали в заточении и даже не подумали сказать о том, что здесь, в глубинах «Ленгарда», есть и другие Вещие. Эти люди… такие же, как я…

…Почему мне никто не сказал?

С колотящимся сердцем я оглядываюсь по сторонам. Мое внимание привлекает еще одна группа. Их шестеро, все примерно моего возраста. Они делают вид, что сжимают в руках оружие. Трое носят зеленые повязки на руках, еще трое – синие. Все они носятся по залу, приседают и прячутся от соперников из команды противника. Они ныряют за колонны и за спины других людей, но по большей части стреляют друг в друга из воображаемого оружия.

– Бах! – выкрикивает девчонка с зеленой повязкой, выскочив из-за колонны прямо на мальчика с синей повязкой. Он захвачен врасплох, пучок света бьет его прямо в живот, и он охает от неожиданности. Я отшатываюсь в изумлении, когда у него по футболке расплывается огромное зеленое пятно. Мальчишка тут же вскидывает свое «оружие», прицеливается в девчонку и кричит:

– Ба-бах!

Девчонка с зеленой повязкой скрывается за колонной, и как раз вовремя – вылетают сразу два пучка света и шлепаются в азиатку с синей повязкой. Та подпрыгивает, спотыкается и разглядывает два пятна голубой краски, один – на груди, второй на бедре.

– Эй! Я вообще-то в твоей команде, засранец! – кричит она.

Мальчик поднимает в воздух обе руки, в одной из которых якобы по-прежнему сжимает свой невидимый «пистолет».

– Прости, Кида! Я тебя не заметил!

– Ну конечно, я ведь такая невидимая! – Девчонка недовольно пытается стряхнуть с себя краску, но вместо этого еще сильнее ее размазывает.

Девочка с зеленой повязкой тем временем выбегает из укрытия и набрасывается на очередного «синего» соперника, но уже в другом месте.

– Это были последние пули, – говорит мальчик и встряхивает у уха невидимую банку с патронами. – Мне нужно пополнить запасы, прикрой меня!

Кида кивает и убегает за ним. Они врываются в сражение с «зелеными» противниками и исчезают в толпе.

Я не знаю, что меня удивляет больше: люди, которые используют несуществующие пистолеты для игры в пейнтбол и заряжающие их словами, или то, что Кида и тот другой «синий» мальчик могут нормально общаться между собой вслух безо всяких последствий. Если бы я сказала те два слова, которые сказала Кида – «я невидимая», – то меня больше никто и никогда бы не увидел. А о том, что случилось бы, если бы я сказала «засранец», и подумать страшно. Так каким образом…

– Джейн?

Я оборачиваюсь, и мое сердце опять делает кувырок – ко мне бежит Ками, не менее удивленная моим присутствием здесь, чем я сама.

Ками здесь. В этом месте. Моя кровь прямо-таки вскипает от такого предательства.

Почему

Она

Мне

Не сказала?!

Ее взгляд перебегает с меня на Фэлона и обратно.

– Что… эм-м, что вы здесь делаете, дядя Рик? – Она жутко нервничает и ничего не понимает. Как и я.

– Лэндон сказал, что сегодня у Джейн случился прорыв. Она спасла Эбби жизнь, – говорит Фэлон.

И это – единственное проявление благодарности за мой поступок. Но мое сердце все равно сжимается от тревоги, особенно после того, как он добавляет:

– Похоже, она наконец готова стать частью программы в «Ленгарде».

Программа. Опять эта программа, о которой все вспоминают, но ничегошеньки не объясняют. Хотя теперь я начинаю понимать. Но господи, от этого у меня только еще больше вопросов!

У меня был месяц, чтобы доказать «Ленгарду», что есть смысл оставить меня в живых. Похоже, единственное доказательство, которого они хотели, – чтобы я наконец открыла рот и заговорила.

Может, именно этого они все это время и ждали. Чтобы я «посвятила себя» их программе. Чтобы доказала – что? Что я одна из них? Но теперь, когда они и так все знают, разве у меня есть другой выход?

– Какой прорыв? – спрашивает Ками. – Эбби в порядке?

– Если тебе нужны подробности – расспроси своего брата, Камелот, – Фэлон небрежно машет рукой. – Нам с Джейн нужно многое обсудить, так что извини нас.

Он жестом зовет меня за собой. Я спотыкаюсь и бегу за ним, но не могу заставить себя обернуться и посмотреть на Ками – боюсь того выражения, которое может быть у нее на лице в этот момент. А еще я боюсь собственных чувств. Она ведь знала о моих способностях и ничего мне не говорила.

– Сюда, Джейн, – зовет меня Фэлон. Он остановился у двери в боковой стене этого гигантского зала.

Я вхожу и оказываюсь в прямоугольной комнате с глянцевыми черными стенами. Пол и потолок тоже черные, испещренные паутиной перламутровых вен. Комнату заливает мягкий голубой свет, как и тренировочный зал снаружи. Здесь абсолютно пусто. Ни мебели, ни книг, ничего. Кроме двери, в которую мы и вошли.

Дверь закрывается за нами и с шипением впечатывается в стену. Мы с Фэлоном остаемся одни. Меньше месяца назад он был готов списать меня со счетов. Теперь же я понятия не имею, что он собирается делать.

– Я никогда не был на все сто процентов уверен в тебе, – говорит Фэлон. Он просто стоит и спокойно изучает меня взглядом. – А вот Ваник – был, причем с самого начала. Когда ты зарегистрировалась в той психушке и твой файл попал в систему, Ваник нашел сканы твоих документов, прочитал все показания и сказал, что мы просто обязаны тебя найти. Но прошло так много времени, а ты не издала ни звука… – Он пожимает плечами, как будто извиняется за свои сомнения, и продолжает: – Ваник был твердо уверен, что ты – Вещая. И к тому же очень сильная. Но Лэндон сказал, что ты не только Вещая. Ты знаешь, как редко удается найти Творца, Джейн? – Фэлон опускает голову и приподнимает уголки губ. – Ты и понятия не имеешь, о чем я, не так ли?

Бум. Бум. Бум. Кровь громко стучит у меня в ушах. Пожалуйста, говори, говори скорее, я хочу все узнать. И в то же время хочу сбежать куда-нибудь и не слышать всего этого. Не уверена, чего мне хочется больше, но, так как я боюсь пошевелиться и стою как приклеенная, он делает этот выбор за меня.

– Что ты знаешь о ксанафане?

Молча смотрю на него и пытаюсь унять шум в ушах, чтобы ничего не пропустить. Фэлон наклоняет голову набок.

– Прости. Я перефразирую свой вопрос – ты когда-нибудь слышала о ксанафане? Судя по тому, что ты ничего не знаешь о Вещих, ты и об этом лекарстве ничего не знаешь.

Логично.

– Ксанафан создала группа австралийских биохимиков и фармакологов. Сорок лет назад этот препарат разрешили испытывать на людях. К счастью или к несчастью, это уж как посмотреть, большого количества добровольцев не было. Тогда это было в лучшем случае просто «экспериментальным лекарством» и испытания проводились на небольшой группе женщин. Они лечились от бесплодия, и лишь некоторым из них хватило смелости – или отчаяния, – чтобы пойти на это, несмотря на все побочные эффекты лекарства.

Тут он пристально заглянул мне в глаза и продолжил:

– А эти эффекты оказались куда более серьезными, чем все думали. Девяноста процентам женщин удалось забеременеть, и почти все они умерли во время родов. Выжила примерно половина рожденных ими детей. Потеря была просто катастрофической, и препарат списали с производства, а опыты на людях прекратили. Примерно двадцать пять лет назад это лекарство синтезировали еще раз. Его снова начали испытывать на людях. В тот раз все прошло намного успешнее, однако многим испытуемым понадобилось больше времени, чтобы зачать, некоторым – до десяти лет после приема лекарства. И осложнений во время родов практически не было. Вывод был однозначным: это лекарство помогло им естественным путем зачать и выносить полноценных детей. И вот, – продолжает Фэлон, – новая группа женщин решила пройти курс ксанафана. Тем временем дети, рожденные от предыдущего эксперимента, достигли периода полового созревания. К этому моменту с ними начали происходить странные вещи.