Линда Сауле – Помутнение (страница 22)

На такие онлайн-встречи приходят люди разного возраста и пола, но трудности у всех одни. Те, кто получил свой диагноз недавно, задают точно такие же вопросы, которые возникали у меня вначале. И я поймала себя на мысли о том, что мне очень нравится делиться своим опытом! Мне нравится рассказывать истории из своей жизни, в которых другие узнают себя. Мне нравится, когда люди говорят: «Твои слова успокоили и приободрили меня». Мне нравится помогать, мне нравится ощущать себя полезной.

Так может, мне рассказать об этом всем? Не ограничиваться приватным чатом? Ведь я уже точно уверена, что мой опыт и мои истории будут полезны людям с БАР, будут полезны близким таких людей, будут полезны каждому, кто захочет заглянуть в голову человеку с «биполяркой».

Проявления болезни каждого человека уникальны, но на самом деле очень схожи в основных моментах. Здесь я поделюсь своим опытом, а ты сможешь узнать себя в этих строках.

Эта история – группа поддержки, которую ты можешь носить в кармашке.

Глава 1

До диагноза

Первые тревожные звоночки начались, когда мне было восемнадцать лет. Точнее, тогда начались громкие звонки. «Звоночки» были всегда, но я не обращала на них внимания, думала, что у всех так.

Мои школьные годы проходили обычно. По крайней мере, так же, как у моих друзей. Выучить уроки, покурить за гаражами, сходить на тренировку. Из книг – Чак Паланик и Ирвин Уэлш. Музыка – русский рок. Героини – Кристина Ф. и Нэнси Спанджен. Но в подростковом возрасте я могла резать руки (причин уже толком не помню), начать плакать просто так, когда ничего не произошло, наступать только на белые полосы пешеходного перехода, иначе «моя мама умрет». Обычно вместо уроков физкультуры мы сидели с одноклассницами в раздевалке и болтали о чем-нибудь. Как-то раз наш разговор зашел про смерть, и я с искренним удивлением спросила: «В смысле? Вы никогда не задумывались о суициде?» В ответ услышала растерянное «нет». И отчего-то на всю жизнь запомнила этот момент, как на меня смотрят десять пар глаз и не понимают, зачем я задала этот вопрос.

Мне было восемнадцать, я училась на первом курсе университета, жила в общежитии. В какой-то момент я начала уставать быстрее и сильнее, чем раньше. Сильнее и быстрее с каждым днем. Мне было тяжело не то что отсидеть четыре пары в университете, а хотя бы до него дойти.

Совсем плохо стало в конце мая, как раз перед сессией. Благо я успела зарекомендовать себя хорошей студенткой, и по всем предметам, кроме одного, у меня были автоматы. К одному получилось подготовиться и сдать на отлично. Кстати, это была единственная сессия, которую я закрыла на одни пятерки.

В сессионной канители я не заметила, как усталость достигла немыслимых масштабов. Уйдя на каникулы, поняла, что делать мне ничего не хочется. За пару месяцев от активной и жизнерадостной Дианы осталось только тело, которое еле находит силы почистить зубы и заказать пиццу. Коробки из-под пиццы выстраивались у кровати забором, отделяющим меня от прежней жизни.

Я не понимала, что со мной происходит. Люди, находившиеся рядом, тоже не понимали, поэтому отстранялись. Я теряла и себя, и друзей.

Потерялись и силы жить, и интерес к жизни. Ничего из того, что радовало раньше, не приносило удовольствия. Попробовала поехать с подругой на рок-фестиваль – проспала бо́льшую часть времени в палатке и уехала на следующий день. Поехала на море – не выходила из номера, море увидела пару раз за неделю.

Вместе с осенью ко мне пришло нежелание жить. Я редко ходила на пары, редко ходила вообще куда-либо. Но однажды я собралась и отправилась к психиатру. Обратилась в бесплатный психоневрологический диспансер, отстояла очередь в регистратуре, зашла в кабинет психиатра, начала рассказывать о том, что со мной происходит.

– А что вы сюда пришли? Мы здесь серьезными клиническими случаями занимаемся, вообще-то. А вам надо максимум к психотерапевту, – перебила меня врач, указав на дверь.

Вышла. У меня две мысли:

1. Зачем так грубо, мне и без вашей грубости плохо.

2. Со мной все нормально, мне не нужен психиатр, мне нужен психотерапевт, но возможно, и просто психолог.

Записалась к психотерапевту в это же учреждение. Как оказалось, запись к нему плотная, попала на прием я только через три недели.

– У меня нет ни на что сил, я ничего не хочу, иногда становлюсь агрессивной, много плачу, задумываюсь о суи…

– На, держи рецепт на ноотроп, месяц попей, потом еще раз приходи.

Меня снова перебили спустя минуту общения, вручили бумажку и отправили домой.

Придя через месяц по записи, я отсидела час возле кабинета, после чего узнала, что врач в отпуске. Больше к нему не приходила.

Чуда не произошло, мне все еще было плохо.

Через несколько месяцев, когда я рассказала маме о том, что со мной происходит, она нашла специалиста в моем родном городе. Женщина называла себя одновременно и психологом, и психотерапевтом, и психиатром. Причем холистическим. Доверия это у меня, естественно, не вызывало, но мне было все равно. Забавляла аналогия с моим любимым сериалом «Холистическое детективное агентство Дирка Джентли».

На сеансе она рассказала, что ко мне подселена вторая душа. Я чувствую тревогу, когда души резонируют, я не хочу жить, потому что чужая душа начинает побеждать. Было предложено прийти к ней еще на шесть сеансов, чтобы почувствовать результат выздоровления. Я отказалась.

Зимнюю сессию я тогда завалила по многим предметам, но это мало меня волновало. В моей голове происходили не поддающиеся пониманию процессы, мои родители разводились, были проблемы в отношениях с парнем. Я выходила в парк напротив общежития, находила самую снежную и пустую поляну, снимала ботинки и опускала голые ноги в снег. Стояла так, пока не становилось совсем больно. Возвращалась в общежитие, наполняла таз кипятком, парила ноги, ложилась спать. И не могла придумать ничего лучше, чем повторять эти действия.

Как-то я пережила весну. Бо́льшую часть того периода вообще не помню, потому что вся жизнь превратилась в один тягучий поток мазута, в котором легко захлебнуться.

Наступило лето. И мне стало хорошо. Практически по щелчку пальцев я почувствовала себя живой. Все стало в кайф. Друзья, алкоголь, секс, спонтанные путешествия, огромное количество планов – все один большой кайф. Я чувствовала себя всемогущей.

Началась мания. Проблем в ней ничуть не меньше, чем в депрессии. Я тоже мало что оттуда помню. Помню, что рассталась с парнем, решилась бросать универ, много тусовалась.

Снова осень. Мне снова стало плохо. Я поняла, что мне точно нужна помощь врача.

Глава 2

Наконец-то нормальный

Мне было сложно погружаться в процесс выбора врача. Было страшно, что меня снова не выслушают и пошлют, что будут затирать про потерянные души. Было сложно выполнять любые действия, а тем более ответственные. Но я понимала, что, кроме меня, мне никто не поможет. Что, если я не справлюсь с этим, моя жизнь будет катиться все дальше вниз, а я все больше буду терять над ней контроль.

Сейчас я знаю, что в тематических группах «ВКонтакте» можно найти списки хороших врачей из разных городов, к которым обращались люди с подобными проблемами, и эти психиатры смогли помочь. Это очень удобно. Например, сейчас, на момент написания этой книги, я лечусь у врача, которого нашла в одном из таких списков. Это был мой первый врач в новом городе, и он мне сразу понравился.

Но два года назад я не знала, что такое существует, ведь я не имела сведений о своем диагнозе и подсознательно думала: «С тобой все хорошо, ты просто не умеешь жить нормально, ты просто ленивая и любишь ныть». Такие мысли появлялись и потому, что в депрессивном состоянии свойственно унижать себя, и потому, что мое окружение иногда так высказывалось в мою сторону.

Я искала врача в интернете, на сайтах с разными докторами, читала кучу плохих и хороших отзывов. Моими критериями поиска были положительные отзывы и приемлемая цена, а совокупность этих фактов, к сожалению, найти не очень просто. А еще поиск психиатра напоминает прохождение теста Сонди, такое своеобразное «выбери людей, которые кажутся наиболее симпатичными». Я выбрала мужчину, который подошел под «хорошие отзывы и приемлемая цена», а также не казался мне страшным. Записалась к нему на прием.

Почему-то до сих пор каждый раз, когда иду к психиатру, думаю по пути: «А зачем я к нему иду? У меня же все нормально. Меня же ничего не беспокоит. Ну и что, что сплю по семнадцать часов в день, а остальные семь плачу, ну бывает, ну просто период такой». Это, конечно, немного утрированно, но в этом есть проблема. Когда дело доходит до решительных действий, начинает казаться, что они не нужны. И я, и многие другие люди из-за этого чувства могут оттягивать поход к врачу на разные сроки. Но это не самый правильный подход.

К психиатру я все-таки пошла. Взяла с собой подругу, чтобы было менее страшно. В кабинете врача все равно сидишь один, но когда знаешь, что кто-то ждет тебя в коридоре, становится немного легче. Прописала в заметках все, что хочу рассказать, все, что меня беспокоит. Кстати, я делаю так до сих пор, потому что зачастую на приеме очень легко забыть важные факты.

– Да у меня все хорошо, может, не надо никуда идти, может, свернем на соседнюю улицу, там есть хорошая кофейня?