Линда Рами – Моя любовь в твоей мелодии (страница 12)

Из-за боли в колене. Только из-за этого.

Они шли молча. Весь путь, не проронив ни слова. Влада замечала, что Лёша порывался заговорить первым, но останавливал себя. От этого было только хуже. Влада знала Лёшу, как парня, которого было не заткнуть. Всегда весёлый и несерьёзный. Позитивный и чудной. Он редко думал, о чём говорил. Из-за этого их дружба с Витей казалась Владе странной. Лёша мог ляпнуть такое, что потом приходилось извиняться перед всем миром. Витя же всегда следил за словами и делал всё возможное, чтобы не обидеть человека. Они были разными. Настолько разными, что Влада с самого начала не верила, что их дружба продлиться долго. Она даже успела погрустить, когда Лёша закончил музыкальную школу, потому что была уверена, что на этом их общение с Витей прекратится. А значит и с Владой – тоже.

Однако… Лёша словно стал братом, о котором Витя всегда мечтал.

От этого сейчас тоже было хуже. Само присутствие Лёши делало всё хуже. Она знала этого парня четырнадцать лет. Они росли вместе. Лёша был первым, кто увидел Владу пьяной и держал ей волосы, пока её выворачивало над унитазом. Влада давала ему советы для отношений, потому что он не умел общаться с девушками и при этом не получать по лицу. Она видела, как он рос. Менялся и становился серьёзнее. Столько всего произошло в их жизни, что после двух месяцев молчания Влада о столиком хотела спросить… О Наташе, о группе, о пушистом монстре, которого Лёша забрал себе после смерти Вити…

– Тут всё… точно также, – рассматривая коридор, сказал Лёша таким голосом, словно что-то тяжёлое давило ему на плечи.

– Да, я не тороплюсь… что-либо делать здесь, – запинаясь и махая руками, ответила Влада и включила свет.

– Ты оплачиваешь счета? – удивился он.

– Свет… У него всегда было светло, и я не могла… В общем, так легче, когда его нет и… – Лёша перебил её тихим «я понимаю». – Ты знаешь, где струны? – перевела она тему.

– Думаю, в тумбочке, – парень кивком указал на дверь в спальню. – Моё барахло он всегда складывает… То есть, складывал там, – резко выдохнув, он качнул головой.

Лёша выглядел, словно ему было физически больно находиться здесь. Он еле стоял на ногах, и Влада испугалась, что он может потерять сознание. От вида такого Лёши ей становилось дурно. Он выглядел старше своих двадцати семи, грустный и измотанный. Он выглядел, как человек, который уже не может выносить этой удушающей печали. Глядя на его лицо, Влада гадала: Неужели она выглядит также? Настолько сломленной.

– Кажется, нашла, – негромко сказала она, достав рулет струн из тумбочки.

– Спасибо, – поблагодарил Лёша, когда она подошла к нему. Они смотрели друг на друга, набираясь смелости, чтобы заговорить. Влада чувствовала, как слова вертелись на языке, но хотела, чтобы он заговорил первым. Лёша нерешительно открыл рот, вынуждая Владу замереть в ожидании, и следующие сказанные слова разбились о скалу разочарования. – Я, наверное, пойду, – почти что прошептал он и направился к двери.

– Я писала тебе, – внезапно для самой себя кинула ему в спину Влада. – Я писала, а ты не ответил.

– Да… – выдохнул Лёша, не оборачиваясь. – Влада, прости, я… – начал он, но был остановлен:

– Нет, ты не понял, – резко сказала она. – Я тебе писала, – повторила, словно в этом был какой-то смысл. Но она знала, что Лёша понимал. Понимал и поэтому пристыжено отводил взгляд. – Ты мне был нужен. Я потеряла его, я не хотела потерять и тебя.

– Я знаю и мне так жаль, – с отчаянием заговорил он, поворачиваясь и подходя ближе. – Я был потерян, не знал, что делать. Мне было больно…

– Мне тоже было больно! – уже не выдержала Влада. Её голос дрожал, а глаза щипало из-за сдерживаемых слёз. – Мне нужна была поддержка. Впервые я попросила о ней, а ты просто отмахнулся…

– Я не отмахивался, я просто не мог… – замолчал он. Его пальцы вцепились в струны с такой силой, что побелели костяшки. – Это было слишком. Витя был моим лучшим другом, и я не мог…

– Не мог позволить кому-то видеть тебя таким? – надрывно спросила Влада, чувствуя тяжесть в голове. Ей не верилось, что Лёша пытается объяснить ей, каково было потерять Витю… – Я понимаю! Я тоже не хотела никого видеть, но ты не никто! Ты мой друг! Ты был для него, как брат, а значит и для меня тоже! И я ни кто-то, я знаю, какого тебе…

– Да я не мог смотреть на тебя, Влада! – закричал Лёша. Этот крик зазвенел у Влады в ушах. Он был настолько громким и горестным, что, казалось, затряслись стены. – Ты же… Господи, Влада, ты же его близнец…

– Мы разнояйцевые, – едва слышно возразила она.

– Да, но вы так похожи, – дрожащим шёпотом отвечал он. – Я не мог… Я боялся встретиться с тобой. Боялся встретиться и увидеть…

– Его, – перебила Влада, слыша, как кровь шумит в ушах. Она чувствовала, как гневный румянец залил щёки. – Ты боялся увидеть Витю, а не меня и предпочёл не видеть вовсе!..

– Я потерял лучшего друга!

– А я потеряла брата! – уже не скрывая дрожи, кричала Влада. – Я надеялась, что ты разделишь со мной эту боль. Я нуждалась в этом! Но ты предпочёл быть один, – в конце она говорила настолько тихо, что Лёша вряд ли расслышал. – Уходи.

– Влада…

– Я сказала, уходи, – выплюнула она.

Ещё с минуту они смотрели друг на друга. Взгляд Лёши был полон сожаления и грусти, но Влада не хотела этого видеть. Она не сказал ни слова, просто ждала, когда он уйдёт. И он ушёл. Ни попрощавшись, ни постаравшись объяснить, несмотря на её гнев. Молча вышел за дверь, тихо её прикрыв.

Влада яростно защёлкнула замок и прислонилась лбом с двери. Горячие слёзы текли по щекам, а ногти со скрежетом царапали древесину. Помимо боли Влада чувствовала облегчение. Противное облегчение от того, что она была права. Проблема была не в ней. Друзья, родители – все сторонились её, не потому что она горевала. Им просто не хотелось видеть его. Видеть черты покойного брата у неё на лице. Влада засмеялась сквозь шум и треск в голове, порадовавшись, что не могла запоминать лица. Она бы точно сошла с ума, если бы ей пришлось видеть лицо брата в зеркале каждый раз…

Ох, нет… Она же уже сошла с ума, она и позабыла. Её смех стал громче и надрывнее. Она словно находилась под водой, и её собственный голос звучал отдалённо, пока и вовсе не умолк. Шум в голове и хруст в ушах начал потихоньку стихать, и Влада подняла взгляд, отталкиваясь руками от нежно-зелёных обоев с разными узорами…

– Что за?.. – выдохнула Влада, уставившись на стену перед собой. – Какого?..

Она резко развернулась и увидела перед собой длинный коридор, освещаемый окном в самом конце. Чуть дальше, справа, была лестница с мраморными ступенями, ведущая вниз. Влада двинулась по коридору, задержав дыхание. После пары шагов она остановилась перед первой дверью. Кроме неё здесь никого не было, голосов не раздавалось, только еле слышный шум снаружи. Влада медленно повернула ручку двери, тихо приоткрывая её. Точнее, ей хотелось сделать это тихо, но петли, как на зло, противно заскрипели. Влада вздрогнула, оглянувшись. Она убедилась, что никто не поднимался, и вошла внутрь.

Это была комната… Та самая комната, в которой она очутилась пару дней назад. Аккуратно застеленная кровать, маленький столик между двумя жёсткими креслами. Не хватало только сломанного телеграфа. А ещё Влада заметила большой книжный стеллаж, полностью забитый огромными книгами. Но ей было не до этого. Влада узнала эту комнату и тут же выбежала из неё, налетая на перилла.

– Нет, нет, нет, нет, нет, – повторяла она, попутно растирая занывшее сильнее колено. Как же не вовремя… – Чёрт возьми, чёрт, – ругалась Влада, не понимая, что ей делать.

Она снова здесь. В девятнадцатом веке. В доме Константина. Что же делать? Куда?.. Как вообще?.. Пока Влада металась от одной мысли к другой, снизу раздались шаги. Короткие стуки каблуков по мрамору заставили Владу замереть, а затем заметаться в поисках укрытия. Спальня Константина? А что если это он поднимается как раз к себе в комнату?

Шаги тем временем становились всё ближе, поэтому Влада не придумала ничего лучше, чем скрыться во второй по счёту двери, которая находилась чуть дальше от лестницы. Она приоткрыла её и проскользнула внутрь, тут же закрывая. Мгновение Влада стояла прижавшись лбом к тёмному дереву, пока за спиной не раздался низкий кашель и не заставил её сердце остановиться. Влада повернула голову и увидела перед собой широкий стол и мужчину за ним. Тёмные волосы уложены, открывая вид на высокий лоб. На мужчине была надета белая выглаженная рубашка, обтягивающая широкие плечи. Он глядел на неё исподлобья, потому что, видимо, до этого внимательно вчитывался в россыпь бумаг перед собой.

– Владислава? – после недолгого молчания мужчина всё же поднял голову и прищурил глаза. – Опять вы?

Он знает её. В этом доме только один человек мог её знать… Если он, конечно, не растрепал всем вокруг о ненормальной танцовщице, ворвавшейся к нему в дом. Но глянув в тёмные карие глаза, Влада почему-то была уверена, что не ошиблась.

– Костя, – поражённо выдохнула она. Отчего-то она почувствовала облегчение… – Снова ты…

– Снова я, снова в моём доме, снова в… – Константин осмотрел её, как и в прошлый раз, –  …странной одежде.

– Снова ворчишь, – без энтузиазма парировала Влада. Её начинало слегка потряхивать.