Линда Рами – Моя любовь в твоей мелодии (страница 14)

– Мне двадцать шесть, – коротко ответила Влада, сдержав всякие колкости.

– В ожидании того самого? – как бы ненароком поинтересовался Константин.

– «Того самого» – слишком громко сказано, – поправила Влада. – Просто не встретила кого-то, кого бы посчитала правильным.

– Девушки в вашем возрасте…

– В моём веке это нормально, – перебила она. – Девушки могут выйти замуж в восемнадцать, могут в тридцать, а могут вообще никогда не выйти. Почему тебя это так удивляет? Между нами, может, и два века разницы, но я точно знаю, что и сейчас, – Влада провела вокруг себя рукой, – встречаются незамужние женщины.

– Да, вы правы, но они не… – начал он, но раздавший стук в дверь вынудил замолчать.

Константин выдохнул, словно был рад, что их прервали. Он поднялся из-за стола и пошёл открывать дверь. Влада же сползла вниз по креслу, чтобы голова не выглядывала из-за спинки.

– Спасибо, ты можешь идти, – послышался ей тихий голос Константина. Затем он в пару шагов вновь оказался возле Влады, кинув что-то на соседнее кресло. – Вам так удобно?

– Не хотела, чтобы заметили, – пробурчала Влада. Она глянула на предмет, который Константин закинул на кресло. – Что это?

– Шлафрок, наденьте, чтобы согреться, – объяснил он. – И выпейте чаю, пока не остыл.

– Ты же для себя его просил, – Влада посмотрела на кружку, придвинутую к ней.

Чай подали, когда она только пришла. И если в прошлый раз Константин распорядился об этом, потому что хотел её успокоить, то сейчас он не мог знать, что она придёт.

– Владислава, я говорил вам это в нашу первую встречу и скажу снова, – могло показаться, что тон мужчины стал просто серьёзнее, но Влада расслышала в нём едва заметное раздражение. – Какой бы подозрительной и невежественной вы ни были, я не позволю девушке у себя в кабинете сидеть и мёрзнуть. Поэтому, пожалуйста, наденьте шлафрок и выпейте чай. Если я захочу – я попрошу принести ещё.

Несколько секунд Влада молча сидела и не шевелилась. Она и вправду слегка замёрзла. Руки были холодными, а по спине пробегали мурашки. На ней ведь была тонкая футболка и шорты до колена, потому что на улице ярко светило солнце. Здесь тоже пробивались солнечные лучи через окно, но сам дом был холодным. Как-будто его ещё не прогрели. Поэтому она не стала пререкаться, ведь в кои-то веки не видела в этом смысла. Поступок Константина даже показался ей весьма трогательным, потому что не каждый бы обратил на это внимание.

Влада взяла шлафрок, пощупав плотную ткань. Он напоминал обычный халат из парчи. Ткань была не только плотной, но и тяжёлой. Сам шлафрок был ржавого цвета с чёрными широкими узорами от плеч до самого подола. Рукава тоже были обшиты чёрным термаламой, из-за чего казались тяжелее, чем сам шлафрок. Влада с трудом накинула его на себя, сразу почувствовав давление на плечах. Ткань была холодной, и сотни мурашек разбежались вдоль рук. Влада попыталась встать, чтобы было удобнее. Из-за колена и тяжести длинного шлафрока ей пришлось присесть на подлокотник, но так всё равно было легче. Наконец, расправив на себе ткань, Влада взялась за пуговицы. Хотя бы до середины нужно было застегнуть. Она ухватилась за первую большую чёрную пуговицу, но та упорно отказывалась пролезать в петлю.

– Чёрт возьми… – выругалась под нос Влада. Пальцы настолько замёрзли, что перестали слушаться.

Константин всё это время молча наблюдал за ней, но под конец не выдержал и с громким вздохом поднялся с кресла.

– Позвольте помочь, – ровным голос сказал он, кивнув Владе на руки. Она послушно убрала их в сторону и откинула голову. – Из всех шлафроков она принесла именно тот, который шила моя сестра, решившая, что добавить пуговицы было неплохой идеей.

– Та самая сестра, которая подарила безвкусный ковёр? – Влада глянула на Константина.

Несмотря на то, что он помогал ей застёгивать пуговицы, мужчина стоял на расстоянии вытянутой руки. Вряд ли ему было очень удобно… И разве это не нарушало этикет, которым он так хвалился? Влада, конечно, плохо знает, каких манер придерживались мужчины с женщинами в девятнадцатом веке. Очевидно, что благородные мужчины не могли себе позволить обесчестить девушку до свадьбы или делать всякие непристойные намёки, дабы не оскорбить её. Но что насчёт одежды? Мог ли незнакомый мужчина помочь застёгивать женщине шлафрок? Константин стоял неблизко, но Влада всё равно могла уловить резкие нотки его парфюма.

– Нет, то другая, – тень улыбки промелькнула на лице Константина. – Я бы попросил вас так не говорить о подарке моей сестры.

– То есть тебе ковёр нравится? – с вызовом спросила Влада.

– Он из Индии, высшего качества, – Константин поднял на неё взгляд. В карих глазах вспыхивали искры недовольства.

– Ты не ответил на вопрос, – ухмыльнулась Влада.

– Не имеет смысла отвечать, потому что вы вряд ли хоть что-то разглядели в нашу последнюю встречу, – невозмутимо ответил он.

– Неправда, что-то я разглядела, раз говорю, что он безвкусный, – Влада вспомнила красный ковёр с изображением, похожим на жёлтую раму и кляксами внутри, которые, видимо, были огоньками. – Более того, я сегодня снова зашла в твою комнату и смогла его разглядеть получше при свете дня.

– Расхаживаете по чужим комнатам без разрешения, Владислава?

– Если ты поверил, что я из двадцать первого века, то должен понимать, что выбора у меня особо и не было, – её взгляд вернулся к одинокой родинке на лбу Константина. – А ты так и не ответил на вопрос.

– Неважно, нравится мне ковёр или нет, – строго проговорил Константин. – Он от моей сестры, этого достаточно.

– Одеколон тебе тоже сестра дарила? – Влада слегка поморщила нос. От резкого запаха у неё кружилась голова. – Если да, тогда я разочаруюсь в её вкусе.

– Владислава, неприемлемо говорить такое о чьей-то родне, – глядел на неё мужчина.

Раздражение. Недовольство. Лёгкая злость. Всё это так отчётливо читалось в его глазах, что Влада не могла сдержаться. Разозлить Константина, увидеть, как он хмурит брови, грубит – казалось такой заманчивой идеей. Никогда прежде Владе так сильно не хотелось вывести кого-то из себя. Ей хотелось, чтобы Константин перестал прикрываться дурацкими этикетом и манерами. Хотелось, чтобы он съязвил или обидно пошутил. Влада хотела, чтобы он показал, что тоже умеет злиться. Ну не может же человек быть ходячим манекеном с нарисованной улыбкой. От Константина так и веяло раздражением. Настолько, что у Влады звенело в голове.

– Называй меня Влада и я не скажу ни одного дурного слова о вкусе твоей сестры, – предложила она.

– Мы с вами не друзья, – возразил Константин, как и в первую встречу. – Нас даже знакомыми назвать нельзя, чего уж говорить о дружбе.

– Мы не друзья, но при этом ты не убираешь руку с моей одежды, – она глянула вниз туда, где большая рука Константина замерла на пуговице у неё на животе. Влада заметила это ещё минуту назад, но не стала говорить. Ей больше нравилось наблюдать за тем, как Константин настолько увлёкся их беседой, что неосознанно притягивал Владу всё ближе. – Мне кажется, сейчас мы стали ближе. А ты как думаешь, Кость?

Константин опустил взгляд. Его пальцы зажали пуговицу, которую он так и не вдел в петлю. Влада была вынуждена признать, что это было нелегко. Потому что пуговицы действительно были большими и её не удивляло, что у мужчины заняло столько времени, чтобы застегнуть шлафрок до середины.

Константин снова посмотрел на Владу. Взгляд карих глаз был настолько серьёзен, что даже веселье Влады поутихло. Он ловко вдел пуговицу, которую держал до этого, в петлю и отступил на шаг, всё ещё смотря на Владу.

«Это странно…»

Ей показалось, что она слишком громко услышала, как пуговица скользит по ткани. Или как пол скрипит от шагов Константина. Он глядел на неё, словно не мог понять, что происходит. Но что именно происходит? Уже знакомый треск наполнил голову. Влада догадывалась, что это было. В конце концов, она дважды ощущала это. Нарастающий шум, похожий на хруст дерева, жар на коже, рябь перед глазами – все эти странности творятся с ней из-за него. Из-за Константина, девятнадцатого века и квартиры покойного брата. Уже дважды ей казалось, что она теряет сознание, а потом она оказывалась в неизвестном ей доме или же, наоборот, этот дом покидала.

Ещё секунду назад она стояла напротив смущённого Константина и старалась вывести его из себя, а теперь она чуть не ударилась лбом о стену в коридоре. Она снова в квартире Вити. Снова одна… С тяжеленным шлафроком на плечах.

Глава 10

«Ты в порядке?»

«Тебе нелегко, я понимаю, но ответь, пожалуйста. Напиши хотя бы, что с тобой всё в порядке, и я отстану»

«Ладно, я, может, не отстану, но хотя бы буду спокойна»

«Мне очень жаль, что так вышло»

«Влада, ответь, иначе я буду ломиться к тебе в дом»

И таких ещё штук десять. Аня и Женя закидывали её сообщениями с того злосчастного вечера. Влада их все видела и читала, но ответить не могла. Каждый раз, когда открывала диалог и уже намеревалась написать – что-то останавливало её. Она два дня не выходила на связь, поэтому всерьёз верила, что Аня начнёт ломиться в дверь. Это было похоже на неё. Она никогда не обижалась на Владу за такие… «периоды». В Ане было столько сострадания и сочувствия к любому человеку, что иногда казалось, будто она и вовсе не умеет обижаться. Иногда казалось, что подруга чувствовала себя даже хуже чем сама Влада.