Линда Рами – Моя любовь в твоей мелодии (страница 15)

Лучше бы она ворвалась к ней в квартиру и устроила разборки там, ведь иначе Влада будет страшиться их встречи на работе. А поскольку Аня так и не явилась… Влада мучилась мыслями о том, как ей себя вести на сегодняшней вечерней репетиции. Делать вид, словно ничего не было? Как вариант, но тогда она всю репетицию будет вынуждена ловить взгляд щенячьих глаз подруги, которая не осмеливается «напомнить». Лучшая защита – это нападение? Влада может быть резкой и грубой, но не когда дело касается Ани. Она могла злиться на Лёшу за его молчание, на Женю – потому что тот был в точности как сама Влада; но Аня… На неё Влада злилась только тогда, когда та сходилась с очередным недалёким болваном, обращающимся с ней, как с жвачкой, прилипшей к подошве.

Не оставалось иного выхода, кроме как извиниться. Прочитав очередную порцию сообщений, Влада со вздохом отложила телефон в сторону. Сейчас об этом думать не хотелось.

– Я думала, ты не согласишься встретиться, – заговорила мама, когда им принесли заказ.

Влада глянула на свою газировку со вкусом клубники и на холодный кофе матери. Дома родители всегда пили исключительно чай. Кофе хранился только для гостей на верхней полке самого дальнего шкафчика. Однако стоило им куда-то выбраться – в кафе или просто на прогулку – мама всегда брала кофе. Влада не понимала этого. Да, отец ненавидел кофе, но никогда ничего не говорил против, когда Витя приходил с очередными бумажным ароматным стаканчиком, или Влада воровала пакетики по утрам перед школой.

– Почему? – бесцветным голосом спросила Влада. – Я никогда не отказываюсь встретиться с тобой. Да и с ним тоже, могла бы и папу захватить.

– Я ему предложила, но у него…

– Но он не захотел, – перебила Влада, не дослушав. – Ах, прости, – она тут же прикрыла рот рукой, словно сморозила полную чушь. – У него разболелась нога.

– Влада, ты как никто должна понимать это, – женщина потянулась через небольшой столик и накрыла ладонь дочери своей.

– Я понимаю, – тихо согласилась Влада, глядя на кольцо на безымянном пальце женщины. Отчего-то она вспомнила про Константина и недоумение на его вечно хмуром лице. – Но я здесь.

У отца временами нога могла болеть так, что он не мог встать в постели. У Влады точно также. Стоит пойти дождю или наступить зиме – нога болела в разы сильнее. Но Влада знала своего отца. И несмотря на пасмурное небо, слякоть и ноющее колено, она знала, что тот просто не хотел её видеть.

Мать ничего не ответила. Лишь медленно убрала руку и вцепилась ею в стакан. Влада внимательно изучала лицо женщины в надежде уловить хоть что-то. Грусть? Разочарование? Злость, в конце концов? Отец бы показал весь этот набор эмоций, как только переступил порог кафе. Но мама была непроницаема. Словно разговаривала с ребёнком и понимала, что объяснять что-либо – бесполезно. Влада отвела взгляд. А ведь когда-то она бы всё отдала, лишь бы увидеть хоть какую-то реакцию.

– Как твоя нога? – заговорила женщина, сделав пару глотков кофе.

– Нормально, – тут же ответила Влада. Ей столько раз задавали этот вопрос, что она, уже не задумываясь, отвечала коротким «нормально». – Болит, но ходить могу.

«Нормально», но сегодня она еле встала с постели. «Нормально», но пару дней назад она не устояла в душе и чуть не раскроила себе череп. «Нормально», но после этого она час просидела под холодной водой, подтянув колени к груди. «Нормально», но мрачные мысли всё больше заполняли её разум.

– Я рада, – женщина мягко улыбнулась, но улыбка эта показалась Владе такой побитой, что она не заставила себя улыбнуться в ответ. – Знаешь, мы ведь так боялись, что ты просто откажешься ходить. На трость ты не соглашалась, а врачи, хоть и были лучшими из лучших, твердили, что на большее рассчитывать нельзя. Но вот ты – ходишь. Высоко задрав голову, прям как твой отец в молодости. Просто чудо какое-то… Жаль…

– Жаль, что это чудо не позволило мне снова танцевать? – угадав, что хотела сказать мама, Влада снова прервала её. Женщина открыла рот, но тут же закрыла его обратно. Слова, сидевшие в горле уже долгие годы, так и не вырвались наружу. Но оно и к лучшему. Этот свой поступок Влада обсуждать не хотела. – Мам, давай начистоту, о чём ты хотела поговорить?

– Помнишь Свету? Она преподаёт балет для младших групп, – не стала и дальше оттягивать разговор женщина.

Хорошо это было или плохо, но они с мамой обе не любили разговоры ни о чём. Да и разговоры по душам тоже не были их сильной стороной. Если им нужно было поговорить – они сразу переходили к делу. Это вошло в привычку, когда Влада перешла в среднюю школу. Поэтому она сразу поняла, что мать хотела обсудить что-то важное, раз сама предложила встретиться вне их с отцом дома.

– Нет, не помню, – честно призналась Влада.

Она даже не пыталась вспомнить. Светлана, преподаватель балета – может она и знала её, но это было около десяти лет назад.

– Мы с ней встретились недавно, – тем не менее продолжала мама. – Она хотела поговорить по поводу одной из старших балерин. Слово за слово, и так вышло, что у неё есть контакты хорошего риелтора. Она дала мне их, – на этих словах женщина полезла в свою тёмно-синюю сумочку, откуда вынула светлую визитку.

– Ты могла просто прислать мне номер, – заметила Влада, глядя на светлую бумажку. – Могла написать: «Пора продавать квартиру твоего мёртвого брата. Вот номер риелтора. Пока»…

– Не смей так со мной разговаривать, Владислава, – сквозь зубы процедила женщина.

Влада выпрямила спину и расправила плечи, когда заметила злой взгляд матери. Ей не нравилось злить её. Люди считают, что у Влады тяжёлый характер и, может, в чём-то они правы, но ей никогда не доставляло удовольствия выводить родителей из себя. С отцом это случалось, потому что он никогда не упускал случая упомянуть об утерянных возможностях дочери. О её недостатках и несобранности. Влада всегда понимала, что отец вёл себя так, потому что во многом видел повторение своих ошибок. Как бы она это ни отрицала, но в глубине души признавала, что они с отцом были слишком похожи. Из-за этого она никогда не отмалчивалась при ссоре с ним. Но вот с мамой… Влада редко осмеливалась злить её специально. Маленькая школьница внутри неё всё ещё помнила, как меткие слова женщины могли ранить в детстве. С возрастом она смирилась, что её мать была не особо эмоциональным человеком. Она поступила в консерваторию, съехала от родителей и начала забывать… Настолько её раздражала эта черта. Потом умер Витя. И Влада начала вспоминать. И злиться. Поэтому из всей семьи только она вела себя так, словно у неё рушился мир. Родители же… Им было тяжело. Конечно, Влада это понимала. Но ей нужно было это увидеть. Ей нужно было увидеть, что она не одна разваливалась на части.

Это, может быть, эгоистично. Но ей, если честно, было плевать. Если ей нужно использовать покойного брата, чтобы заставить мать показать, что она чувствует – Влада это сделает. Сейчас она не боялась обидных слов, которые позже будут разъедать ей мозг. Она не думала, что не сможет собраться на репетиции и опять будет сбивать оркестр. Кажется, с каждым днём Влада мирилась всё больше с тем, что сходила с ума.

– Не сметь с тобой разговаривать так или не разговаривать вовсе? – выгнула она вопросительно бровь. – Ты, пожалуйста, уточняй. Правда, для этого тебе придётся провести со мной чуть больше времени, – с ядовитой наигранной грустью заявила Влада.

– Да что с тобой? – тихим, но полным непонимания голосом спросила мама. – Я же пытаюсь тебе помочь. Этим нужно будет заняться рано или поздно, ты и сама это понимаешь. Не веди себя как ребёнок.

«Так помоги мне»

– Да, я понимаю, – выдавила из себя Влада и схватила визитку со стола, засовывая её в карман штанов. – Всё? Это можно было сделать и по телефону.

– Ты же моя дочь, я хотела…

– Рада, что ты всё ещё так считаешь, – вскользь проговорила Влада.

– Владислава, – ладонь матери с негромким хлопком приземлилась на стол. Некоторые посетители кафе обернулись на них, но женщину это не волновало. – Ты переходишь все границы. Я твоя мать, разбирайся со своим бардаком в голове сколько хочешь, но не выплёскивай его на меня.

«Разбирайся со своим бардаком в голове»

– И почему я не удивлена, услышав это от тебя? – хмыкнула Влада. – Давно с собственным разбиралась-то?

– Вот всегда ты так, – покачала мать головой. – Люди идут к тебе навстречу, а ты их отталкиваешь. Всё предпочитаешь делать в одиночку и постоянно терпишь неудачи.

«Постоянно терпишь неудачи»

– Так ты идёшь мне на встречу? – Влада невольно засмеялась от того, насколько нелепо эта фраза прозвучала. – Удивительно, какой стимул тебе понадобился, чтобы спустя двадцать шесть лет начать идти.

Дальше Влада не дала ей заговорить. Она встала, едва не опрокинув стул, достала из рюкзака кошелёк, вынула деньги и бросила их на стол, не говоря ни слова. Мама хотела что-то сказать, она открывала и закрывала рот, но Влада просто вышла из кафе. Раздался громкий хлопок и звон колокольчика, когда она с трудом открыла дверь.

Влада не оглядывалась. Гнев бурлил в ней с такой силой, что она еле держалась на ногах. Хотелось просто осесть на землю и завопить во весь голос, чтобы весь мир знал, какой злой она была. Не на слова матери или дурацкую визитку, что сейчас камнем лежала в кармане. Она злилась, что её упрекали за нежелание идти навстречу; идти с распростёртыми объятьями к женщине, которая эти самые объятия дарила дочери лишь пару раз за всю её жизнь.