Линда Рами – Моя любовь в твоей мелодии (страница 11)
Об этом Витя не знал. До самой смерти он думал, что Влада стала меньше общаться с родителями, просто потому что она была Владой. Он считал, что в какой-то момент ей всё осточертело, и она перестала бороться. Чего Витя не знал, так этого того, что Влада никогда и не боролась. Не за родителей. Это был тот секрет, который она не рассказывала никому. Витя знал о ней всё, кроме этого. Этот секрет она сохранила для себя, чтобы в минуты, когда злость и обида накрывали её с головой, единственными, кто ощущал на себе всю тяжесть, были клавиши.
Это то единственное, что омрачало даже её любовь к музыке. Всю жизнь Влада жила с одним лишь секретом и болью на сердце, позволяя нотам быть её чувствами. Большинство людей понимали слова лучше, чем музыку. А именно в ней Влада разговаривала.
Вот только… Теперь стало на одну тайну больше в её жизни. И эта тайна не давала ей покоя. Настолько, что пальцы путались в клавишах, фальшь отскакивала от стен, а стук педали дрожью отзывался в теле. И Влада бы продолжила выжимать из себя последние силы, лишь бы что-то сыграть, как она делала последние два часа, но настойчивый стук в дверь отвлёк её. Она отняла руки от фортепиано, но не торопилась вставать. Закрыв глаза, медленно опустила правую ступню и начала растирать колено. Стук в дверь становился всё громче, а бормотание – злее.
Влада глубоко вздохнула и поднялась, держась за пианино. Она медленно подошла к трясущейся от ударов двери и неторопливо открыла её. Влада знала, кто был за ней. Из-за противного скрипучего голоса и постоянного «эта дрянная девчонка» Владу мучала головная боль, потому что слышать ей это приходилось часто. Слишком часто. Неугомонная соседка ломилась к ней в квартиру каждый раз, стоило Владе сесть играть. Первое время ей было неловко тревожить пожилую женщину, но после стольких скандалов и оскорблений, в то время как Влада вела себя настолько вежливо, насколько могла – она перестала жалеть её.
– Здравствуйте, София Степановна, – усталым голосом поприветствовала соседку. – Что такое?
– Что такое?! Ты бренчишь уже несколько часов! – всего два, мысленно поправила Влада. – Сколько можно?! Уже слушать невозможно, быстро заканчивай!
– Не могу, – пожав плечами, сказала Влада. – Я репетирую, и законом это не запрещено.
– Ах ты дрянная девчонка, – охнула женщина, тряхнув пышной копной седых волос. Влада глянула наверх и заметила знакомый сиреневый берет. – Я милицию вызову!
– Да хоть полицию, – уже более строго ответила она. – Они вам скажут, что я имею право шуметь до одиннадцати часов вечера. Сейчас… – Влада подняла руку, посмотрев на воображаемые часы. – Ещё нет восьми. Всего хорошего, – с широкой мимолётной улыбкой она закрыла дверь перед распахнувшей рот дамой.
– Вы непутёвое поколение, неблагодарные! – раздалось снаружи, пока Влада запирала замки. – Где твоё уважение, дрянная девчонка!
Ещё какое-то время она стояла, привалившись спиной к двери, и слушала, какое её поколение плохое и неблагодарное. Слово «неблагодарное» было сказано семь раз. Это напомнило ей о ворчании Константина. Как тот возмущался, что с ним говорили на «ты», да и на многое другое. Кажется, его раздражала сама Влада, а не то, как она разговаривала. Он тоже не показался ей приятным собеседником. И дело не в том, что ей не поверили и грозились сдать в психушку. Это как раз-таки было нормально. Нет, Владе он просто
Ещё она помнила, что сошла с ума. Ведь ей это всё привиделось. Галлюцинация. Стресс и решение организма, как из этого стресса выйти. Прошло два дня с тех пор. У неё было два выходных, которые Влада полностью провела дома. За фортепиано. Боялась ли она? Да. Зайдёт ли она в квартиру Вити ближайший месяц? Нет…
В дверь снова постучали. Влада вздрогнула от вибрации в спине. Она и сама не заметила, как села на пол. Стук повторился.
«Какая же надоедливая…»
– София Степановна, я же не играю сейчас!.. – теперь уже она начала возмущаться, но осеклась на полуслове, когда открыла дверь.
Парень со светлыми растрёпанными волосами стоял, неловко сунув руки в карманы потёртых джинсов. Взгляд голубых глаз был серьёзен и направлен на Владу. Она шире открыла дверь, чтобы полностью разглядеть гостя. Белая футболка и джинсовка, закинутая на плечо. Уставший и измотанный, парень расправил плечи, словно не ожидал, что ему откроют. Влада опустила взгляд, заметив кольцо на указательном пальце в виде ярких разноцветных искр, подобно… салюту. Влада сглотнула ком в горле и подняла взгляд, крепко стиснув ручку двери.
Глава 8
– Привет, – со слабой улыбкой произнёс он. – Лёша, – добавил, поднимая руку с кольцом.
Влада подавила смешок. Безрадостный и злостный.
– Да, я поняла, – она всё же улыбнулась ему, не торопясь приглашать внутрь. – Зачем пришёл?
Лёгкая улыбка растянула его губы, когда Лёша опустил голову. Раньше эта улыбка казалась беззаботной, а сейчас… Сейчас это даже не было похоже на улыбку, как показалось Владе.
– У меня всё нормально, спасибо, что спросила. А у тебя как? – спросил он, прищёлкнув пальцами.
Лёша глянул ей за спину, словно ожидал, что выйдет кто-то другой. Или он думал, что она пригласит его? Влада хотела. Правда. Она была готова заварить чай и просто поговорить с ним, но не сдвинулась с места. Вместо этого она сделала шаг вперёд, полностью распахнув дверь.
– Тоже нормально, – ответила, сложив руки на груди. – Так зачем ты пришёл?
– Очень радушный приём для друга, с которым ты не общалась два месяца, – Лёша облокотился на косяк. По лицу парня Влада заметила, что тот явно не высыпался. Глаза покрасневшие, тёмные круги под ними.
Вряд ли она выглядела лучше. За последние две ночи она поспала от силы шесть часов. Всё остальное время провела за игрой на фортепиано.
– Друг тоже не спешил связываться со мной, – с упрёком ответила она. – Серьёзно, Лёш, что тебе надо? Ты сам сказал, мы не общались два месяца, почему так внезапно пришёл?
– Потому что боялся, что если буду откладывать, то и не приду вовсе. Даже не был уверен, что ты будешь дома, – сказал он с такой искренностью, что у Влады заныло сердце. Но она не придала этому значения. Вместо этого она продолжала молча смотреть на Лёшу, выжидая. – Мне нужно к нему в квартиру, – еле слышно отозвался он. Плечи Влады напряглись. Лёша заметил это и поторопился объяснить: – Струны. Я заказывал запасные струны и оставил их у него.
Струны… Так вот почему он пришёл… Из-за струн? Ей захотелось захлопнуть дверь прямо перед его носом, но она отчего-то не могла.
– У тебя же есть ключи, – нахмурилась Влада. – Мог сам зайти.
– Я их… потерял, – досталось ей в ответ.
– Ладно, – пожала она плечами и потянулась с стенке с ключницей возле двери. Пальцы её дрожали, и связка зазвенела в руке. – Возьми мои, только верни.
Она не хотела вспоминать о Константине и своих срывах в квартире брата. На самом деле, в её голове вертелась совсем другая мысль: «Может, и ты там с ума сойдёшь. Тогда мне станет легче»
– Да, спасибо… – Лёша неуверенно взял у неё ключи, после не сдвинувшись с места. – Большое спасибо, я… – повторил он, но слова словно застряли у него в горле.
– Ты не хочешь идти туда один? – с усталым вздохом догадалась Влада, словно не чувствовала себя также, когда шла в квартиру впервые после смерти брата. Лёша слегка кивнул. И опять эта ноющая боль в груди. – Хорошо, я схожу с тобой, – не колеблясь согласилась Влада.
Она была зла. Очень зла. И часть её ощущала злорадство, что Лёше придётся пройти через то же, что и ей.
Влада оставила дверь открытой, пока шла в комнату переодеться. Если она будет медлить, то передумает. Если позволит мыслям звучать слишком громко, то вспомнит, почему ей не стоило идти в квартиру Вити. Она бы могла объяснить это тем, что ей тяжело туда ходить. Лёша бы понял, понял бы как никто другой. Но это было бы ложью. Влада не была самым честным человеком в мире, но ему врать не хотела. Или она могла сказать правду, что просто не хочет его видеть, но… Как бы она ни была потрясена и зла, Лёша ведь правда был её другом.
Поэтому она быстро переоделась в шорты и футболку и снова вышла к Лёше. Он стоял всё в той же позе, опустив голову. Стоило Владе начать закрывать дверь, он выпрямился, глядя на неё. Она же избегала смотреть на парня. Боялась, что если посмотрит на него, то не сдержится. Боялась накричать, расплакаться или наговорить лишнего. Так что, она молча направилась вниз по лестнице, позабыв про лифт. Она хотела, чтобы её отвлекла боль. Ей это было