Линда Джейвин – Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве (страница 32)
Классовый статус определял все, от доступа к высшему образованию до брачных перспектив. Он прописывался в
В 1953 году КНР начала первую экономическую пятилетку по образцу Советского Союза. Согласно первой масштабной переписи после 1949 года, в тот год 89 % населения материкового Китая численностью 583 миллиона человек проживали в сельской местности, где шел второй этап земельной реформы – коллективизация; распределенную между крестьянами землю объединяли в сельскохозяйственные кооперативы, состоявшие из 200–300 хозяйств. С 1954 по 1958 год эти кооперативы росли в размерах, превращаясь в народные коммуны. Мао с насмешкой говорил, что те, кого беспокоит скорость перемен, похожи на старуху с перебинтованными ногами, которая «ковыляет нетвердой походкой и жалуется, что остальные идут слишком быстро» [9].
Сельскохозяйственные коллективы отвечали за создание местных запасов воды, ирригацию, образование, здравоохранение и социальное благополучие. Они платили зарплату, в том числе на коллективно управляемых фабриках, в соответствии с системой «рабочих баллов», каждый из которых оценивался примерно в 20–25 феней [10]. Правительственные и партийные кадры получали оклады в соответствии со своим рангом. В 1952 году годовой объем ВВП на душу населения составлял 119 юаней, то есть 54$ США; к 1956 году он составлял уже 166 юаней.
Поначалу мужчины получали больше женщин за одинаковую работу. После коллективизации в одной деревне в провинции Гуйчжоу мало кто из проживавших там 23 женщин потрудился выйти на работу. Глава женского совета деревни И Хуасянь объяснила начальнику-мужчине: если мужчины зарабатывают 7 баллов в день, а женщины 2,5, у них мало стимулов работать. После установления равной заработной платы все женщины вышли на работу, и производительность выросла в три раза. Узнав об этом в 1955 году, Мао приказал всем округам и коллективам ввести равную оплату труда, добавив: «Женщины держат на себе половину неба».
Надпись на плакате гласит: «Женщины держат на себе половину неба». Несмотря на то что КПК пропагандировала гендерное равенство, женщины составляли менее 30 % членов КПК в 2019 г., а к 2021 г. ни одна женщина ни разу не вошла во влиятельный Постоянный комитет политбюро
КПК запретила бинтование ног, внебрачное сожительство и договорные браки и пообещала женщинам экономическое, социальное, образовательное и политическое равенство. Однако же среди 23 членов и кандидатов в члены восьмого политбюро, избранного Центральным комитетом в сентябре 1956 года, не было ни одной женщины.
Интеллигенция (
В 1955 году друг Лу Синя, ветеран-коммунист и теоретик литературы Ху Фэн (1902–1985), в длинной статье пожаловался на «пять кинжалов, вонзающихся в голову писателя»: марксизм, популизм, политику, реформу идей и официально разрешенный стиль их выражения. Его обвинили в «идеологическом отклонении от курса» и «контрреволюционном заговоре» и посадили в тюрьму по обвинению в тайной работе на США и Гоминьдан.
В следующем году, возродив интеллектуальную энергию периода Сражающихся царств, Мао пригласил общественность выступить с критикой КПК. Что партия делает не так? Что она могла бы делать лучше? Он призвал: «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ».
Поскольку дело Ху Фэна еще было свежо в памяти общественности, мало кто высказывался поначалу. Через некоторое время заговорили миллионы. Некоторые протестовали против суровости кампаний по очищению, другие отмечали, что вопреки эгалитарной риторике КПК партия уже демонстрирует признаки коррупции и привилегированности.
По словам личного врача Мао, к середине 1957 года тот был ошарашен лавиной критики и целыми днями подолгу лежал в постели, больной, «подавленный и разъяренный»; затем он вновь появился на публике и объявил, что все это было задумано, чтобы «выманить змею из норы» [11]. Мао, которого вдобавок встревожили события предыдущего года – антисоветское восстание в Венгрии и публичное осуждение Сталина Никитой Хрущевым, – опубликовал эссе «О правильном разрешении противоречий между людьми». В нем он утверждал: несмотря на то что «дни национальной разобщенности и хаоса» были позади, между различными классами людей и внутри этих классов остались некоторые «противоречия», которые необходимо разрешить.
Наше государство – это народно-демократическая диктатура под руководством рабочего класса, основанная на союзе рабочих и крестьян. Для чего нужна диктатура? Ее первая функция – внутренняя, а именно подавление реакционных классов и элементов и тех эксплуататоров, которые противятся социалистической революции; подавление тех, кто пытается разрушить наше здание социализма; иными словами, диктатура нужна, чтобы разрешить противоречия между нами и нашим внутренним врагом [12].
Кампания против правых, которой руководил товарищ Мао по Великому походу Дэн Сяопин, поймала в свой невод около миллиона человек, многие из которых поплатились за то, что высказались годом ранее [13]. Около 400 000 «правых элементов» отправили в трудовые лагеря, где им приходилось выполнять изнурительную работу в тяжелых условиях и где их подвергали интенсивной идеологической обработке. Многие умерли. В своей книге «Суп из травы» (Grass Soup) о времени, проведенном в трудовом лагере, писатель Чжан Сяньлян (1936–2014) описывает, как он чувствовал, словно «острый нож разрезал пополам его существование». Одна половина осталась «на этих голых пустошах». Что касается второй, то «я не был даже уверен, что когда-то был цельным» [14].
В 1958 году Мао решил, что Китай готов совершить «большой скачок вперед» к коммунизму. Рупор КПК, газета «Жэньминь жибао» призвала страну «выходить и целиться выше», чтобы удвоить промышленное и сельскохозяйственное производство в 1958 году и вновь удвоить его в 1959-м. КНР должна была «превзойти Великобританию и догнать Америку». Земледельцев обязали сажать злаки «плотно и глубоко». Была национализирована вся собственность, даже буйволы.
«Люди должны завоевать природу», – объявил Мао. По всей стране люди вынимали металлические рамы из окон, забирали из кухонь сковородки вок и вместе с прочими металлическими изделиями, которые только могли найти, бросали в импровизированные плавильные печи, чтобы выплавлять сталь, а печи топили срубленными деревьями. Чтобы уничтожить вредителей вроде воробьев, поедавших зерно, люди колотили в горшки и кастрюли, отпугивая птиц и не давая им садиться на землю, пока изнуренные птицы не падали с неба. «Печи на заднем дворе» производили из лома миллионы тонн бесполезного металла. Без воробьев некому стало регулировать численность насекомых, а поскольку поля были засеяны слишком плотно, урожаев не случилось. Вскоре людям стало не хватать еды.
Местные кадры, от которых требовали выполнения нереалистичных планов, конфисковали у сельчан посевное зерно и совершали набеги на неприкосновенный запас в зернохранилищах, а официальная пресса в это время штамповала сюрреалистические рассказы о триумфе: «Производство риса в уезде Хуаньцзян в провинции Гуанси достигло 16 тонн с гектара», хвалилась газета «Жэньминь жибао» 18 сентября 1958 года [15]. В середине июля 1959 года Пэн Дэхуай (1898–1974), ветеран Великого похода и министр обороны, написал Мао предупреждение о том, что «ходят слухи о преувеличениях». «Политика у власти не заменит принципов экономики», – доказывал он [16].
На собрании руководства КПК, состоявшемся на горе Лушань в Цзянси, Мао, убежденный, что Пэн Дэхуай замыслил его свергнуть, обвинил того в «контрреволюционности». В случае если армия поддержит Пэна, Мао грозил набрать новую армию из крестьян и сбросить правительство. Его слова разбили иллюзию о коллективном лидерстве. Мао поместил Пэн Дэхуая под домашний арест и назначил новым министром обороны Линь Бяо (1907–1971), который привел НОАК в Пекин в 1949 году.