Лина Янтарова – Санта (страница 9)

— Разве? — Марк склонил голову, любуясь ее гневом. — Я всего лишь попросил миссис Ванс устроить нашу встречу. То, что она вышла за пределы, — только ее ответственность. Я не угрожал ей и тем более вам.

— Я вам не верю, — ответила Алесса, вспомнив кислый вкус страха, исходивший от метрдотеля.

— Я не собираюсь вас разубеждать. У вас будет время убедиться в том, что я не лгу.

— Что это значит? — насторожилась Алесса.

Мужчина, сидящий перед ней, вне всяких сомнений наслаждался ее замешательством. Она все пыталась уловить что-то еще, кроме удовлетворения, которое источал Марк, видя вопросы в ее глазах, но не могла.

— Я хочу попросить вас написать картину. Лично для меня, — подчеркнул Ферренс.

— Я не пишу на заказ.

— И никаких исключений?

Эта беседа выматывала ее. Хуже всего — она заранее знала, что проиграет, но продолжала сопротивляться из чистого упрямства.

— Никаких.

Марк назвал сумму. Алесса попыталась скрыть шок, вызванный количество цифр — спрятав изумление, она холодно покачала головой.

— Я не продаюсь.

— Но ваши картины — да. Это щедрое предложение, Алесса. Если вы примете его, я поспособствую вашей карьере в качестве художницы.

— Заставите всех полюбить мои картины за то, что я выполню ваш заказ?

— Да.

Алесса прищурилась, разглядывая Марка. Здесь определенно таился какой-то подвох — но какой?

Сидящий перед ней мужчина был глянцевой красивой оберткой, которая нравилась всем без исключения. Матери мечтали выдать за него своих дочерей, женщины сходили с ума от той небрежности, с которой Марк демонстрировал свое положение в обществе, мужчины завидовали его успеху — все они готовы были рискнуть, не зная, что скрывалось за блеском.

Но Алесса знала.

— Мне нужно время подумать, — она прибегла к единственно возможному варианту.

Марк еле уловимо качнул головой, но по выражению его глаз Алесса сразу же поняла — он не уступит.

Она ошиблась. Он был не глянцевой оберткой, а тяжелой скульптурой, покрытой тончайшим слоем золота — но сковырни его, и взгляду откроется твердый материал, который невозможно согнуть.

— Почему я? — вырвалось у нее почти детское изумление.

— Потому что вы чрезвычайно талантливы, Алесса.

И это была такая филигранная ложь, что каждый, очутившись на ее месте, поверил бы. Но не Алесса. Не Алесса, умеющая чувствовать чужие эмоции кожей, считывающая малейшие колебания собеседника — она не поверила.

Было что-то еще — причина, по которой Марк выбрал ее из сотен других художников, способных написать не просто хорошую картину, а шедевр. Алесса, при всей своей любви к искусству, прекрасно осознавала, что не доросла до звания гения; внешность ее была необычной и даже завораживающей, но Дэвис встречала девушек намного красивее. С Ферренсом она никогда не общалась ранее — версия, что ему полюбилась ее душа, тоже не подходила.

По правде сказать, Алесса была обычной. Из тысячи других ее выделяло только одно — тайна, которую она хранила долгие годы.

Секрет, который разрушил ее до основания и помог выстроить себя новую. Но Ферренс не мог его знать, потому что все, кто причастен к случившемуся в Италии, были безвозвратно мертвы.

— Какую картину вы хотите? — смирившись с поражением, уточнила Алесса.

В глубине себя она старательно прятала страх, заталкивая его в самые укромные уголки — страх был плохим помощником. Он заставлял людей обливаться потом и источать кислый, резкий и неприятный аромат, который туманил их разум, он толкал их на отчаянно-глупые поступки, крал время, чтобы жертва не могла остановиться и разумно оценить ситуацию.

Алесса не понаслышке знала о том, как страх может воздействовать на людей. Когда-то в ее жизни было много страха — когда она еще была ребенком, некрасивой худой девочкой с двумя тощими хвостами, прячущейся за домом от пьяного отца.

Страх почти уничтожил ее, сотворил из нее безумное, загнанное животное — только чудом Алесса смогла вывернуться из его цепких объятий и вынести ценный урок на всю жизнь: она больше не будет бояться.

Но мужчина, сидящий перед ней, пугал ее. Он не делал ровным счетом ничего, что могло бы бросить в дрожь, однако руки Алессы, спрятанные под столом, предательски подрагивали. Она опасалась его на каком-то инстинктивном уровне, древнем, как мир — так, как маленькая лань, впервые видя хищника, понимает, что нужно бежать.

Бежать — это то, чего сейчас хотелось Алессе. Но она осталась сидеть на месте, выжидательно глядя на Марка.

— У меня нет четкого виденья, — признался он. — Я хотел бы, чтобы вы нарисовали картину лично для меня. Не столь важно, что на ней будет.

— А если она вам не понравится? — ровным голосом спросила Алесса, сжимая пальцы в кулак.

— Такого просто не может быть, — сообщил Ферренс, и пригубил немного вина.

Его губы окрасились в красный, и он быстро провел по ним языком, точно зверь, слизывающий алую кровь.

Алессе некстати вспомнилось, что у представителей семейства кошачьих язык оснащен колючими сосочками, которые помогают отделить мясо от кости, а если тигр вдруг надумает лизнуть человека, то вполне способен расцарапать нежную кожу до крови. Разыгравшееся воображение живо подкинуло ей яркую картинку: Марк, облизывающий ее запястье, из которого сочится кровь.

— Алесса?

— Да, — она вынырнула из пучины собственной фантазии, часто заморгала. — Я вас слушаю.

— Это я вас слушаю, — без недовольства отозвался Марк. — И давайте без лишних церемоний, раз уж нам предстоит сотрудничество.

Он сказал это так легко и уверенно, словно бы вопрос уже давно решен. Как будто бы ему не требовался ее ответ — Ферренс не сомневался, что он будет положительным.

Это взбесило Алессу.

— Хорошо, — ледяным тоном ответила она. — Будет тебе картина.

Даже дурак бы понял: из-под рук Алессы для Марка выйдет нечто неприятное. Но Ферренс лишь усмехнулся и кивнул, совершенно серьезно поблагодарив ее:

— Спасибо. Выпьем?

Он чуть приподнял бокал, приглашая ее присоединиться. Отказываться было невежливо — на миг Алесса задумалась, что произойдет, если она вдруг плеснет рубиновую жидкость в лицо Ферренсу, но потом наткнулась на жесткий взгляд и поняла: он не простит.

— Сколько времени тебе нужно?

— Недели три, — задумавшись, Алесса назвала примерные сроки. Ей хотелось поскорее написать картину и отделаться от Ферренса, но живопись — дама капризная. — Может, чуть больше. Месяц или около того.

— Я хочу видеть этапы работы.

— Исключено, — отрезала Дэвис.

— Не будь столь категорична, — насмешливо попросил Марк. Полуулыбка, играющая на его губах, больно щелкнула ее по носу, напоминая, кто хозяин положения. — Алесса, я всего лишь хочу видеть эскизы. Когда приступишь к краскам, можешь не демонстрировать промежуточные итоги.

Следующая фраза далась ему с трудом:

— Мне... Интересно. Я прошу пойти на уступку.

Алесса вскинула голову.

Просит?.. Ей казалось, такие люди не умеют просить.

— Хорошо, — кивнула она. — Я покажу наброски. Встреча окончена?

— Ты куда-то торопишься?

— Да, — солгала Алесса.

Марк покачал головой. Его тонкие губы сложились в усмешку.

— Врать ты совершенно не умеешь.

— С чего ты взял, что я вру? — Алесса приподняла бровь.

— Ты не знала, сколько займет наша встреча — вряд ли бы стала строить планы на остаток вечера. И за все время нахождения здесь ты ни разу не посмотрела на часы. Уверен, ты даже не знаешь, сколько сейчас времени.

Он откинулся на спинку кресла, победно улыбаясь. Алесса коротко кивнула.

— Раз ты просишь быть честной с тобой, то я буду честна. Я действительно никуда не тороплюсь. Просто мне неприятен этот разговор, поэтому я хочу поскорее его закончить.