Лина Янтарова – Доброе зло (страница 42)

Рука сама потянулась к «Артефакты Старшей крови», открыла заглавие. За недолгую жизнь Лаис Темная создала множество артефактов, словно знала, что вскоре падет от руки сестры. Но самыми мощными считалось всего двое — разум, благодаря которому можно получить контроль над Башней, и сердце— сильнейший артефакт, в котором пылал огонь души Лаис.

Оба артефакта хранились в Башне — наибезопаснейшем месте. Более о них не было ни слова — даже описание того, как выгляделиразуми сердце, отсутствовали.

Айви вернула книгу на полку и вернулась к справочнику. Только перелистнув последнюю страницу, поняла: бесполезно. Среди фамильных гербов было три семьи, в которых ястреб использовался как знак рода. Одна давно погибла, не оставив потомков, вторая состояла сплошь из женщин, третью представлял одинокий старик…

Она ушла, не попрощавшись с мисс Лаветти, вышла на балкон, глядя на море, которое знало все ответы, но делилось ими только с теми, кто умел слушать. Долго смотрела на свинцовые волны и серое, обиженное ветрами небо, а потом взмолилась:

— Пожалуйста, помоги.

Вода откликнулась на боль, которой наполнилось сердце: заволновалась, плеснула на берег пеной, но бессильно откатилась назад. Айви плотно зажмурила веки, но несколько слезинок все же просочились сквозь ресницы, разбились о белый камень перил.

— Прошу…

Море зарокотало. Оно говорило, швыряясь солеными брызгами, рассерженно шипело и сотрясалось. Свист ветра звенел в ушах, злобно рвал подол платья — надвигался шторм. Дождь молотил по земле крупными каплями.

Промокшая одежда неприятно липла к телу и тянула вниз — внезапно осознав собственную ничтожность, поняв, как глупо было просить помощи у стихии, величия которой не достигла ни одна из ведьм, Айви развернулась и понуро побрела прочь.

Настала пора признать свое поражение — отправить письмо в Элвуд.

Глава 16

Каждая новая зима — маленькая смерть. Земля угасала, погрузившись в глубокий, наполненный смутными видениями, сон. Волны беспомощно бились о берег, ломая хрусткую ледяную корку, но не могли достучаться до спящей почвы.

С того момента, как Айви поддалась бессилию, прошло два долгих месяца. Письмо, отправленное с легкостью — курс господина Райбуа все же дал свои плоды — сменилось холодной весточкой от Вероники. На ослепительно белой бумаге бабушка дала на удивление многословный ответ:

«Ты неплохо постаралась, но этого оказалось недостаточно. Продолжай учебу в академии; надеюсь, в отличие от сестры, ты не посрамишь мой род. Если Лилиан так глупа, что связалась со светлым колдуном, она не достойна своего имени. Предстоящий турнир сможет подтвердить или опровергнуть твои опасения. Увидимся там».

Письмо Айви скомкала в руке, а после превратила в пепел.

София прошла отбор. Вместе с ней в команду попала Абигайль — Адриан оказался последним прошедшим полосу препятствий: травма, которую ему нанесла Бирн незадолго до соревнования, оказалась роковой.

Увы, увидеть гневное выражение Мортона Айви не удалось: ректор, которому мисс Лаветти рассказала о произошедшем в библиотеке, лишил ее права посещения Салвуда сроком на месяц, а еще — настоятельно рекомендовал держаться подальше от Розалин, намекнув, что в случае непослушания Элвуд будет исключена.

Даварре не хотел лицезреть проблемную студентку в академии и использовал любую возможность, чтобы отослать домой. Айви пришлось подчиниться, но она не забыла о подлости Вэйл.

Мэйвис не давала о себе знать — за все это время кристалл ни разу не загорелся. Айви не расставалась с ним, держа при себе, и облазила всю библиотеку, перебрав даже книги, в которых говорилось об украшениях, но так и не нашла ничего стоящего.

Все попытки были обречены на провал — и все нитки, что она держала в руках, оказались обрезанными. Но, несмотря ни на что, Айви не теряла надежду отыскать сестру. Верила всем сердцем — она жива; и надеялась — она счастлива.

София продолжала усердно тренироваться ради победы в турнире Света и Тени, как и Фаелан. С Уилсон они встречались только на занятиях, Фаелана Айви могла не видеть неделями. Он словно избегал ее — и, не желая быть навязчивой, она тоже отстранилась.

Но сегодня… Сегодня был особенный день. Айви наконец-то нашла компонент, который, согласно предварительным подсчетам, позволит создать уникальное зелье. И, решив немного передохнуть, вспомнила о просьбе Мерьеля.

Во флакон с настойкой примулы и измельченными розовыми лепестками, чтобы изменить запах и консистенцию, она налила своей крови — бордовой, густой, отравленной. Прошло достаточно времени, как Фаелан попросил создать яд, чтобы не рисковать тайной. Мерьель должен считать, что эти месяцы она усердно трудилась над созданием отравы.

Перелив яд во флакон из синего стекла, Айви плотно запечатала крышку и покинула подземелье. В последние дни там стало невыносимо холодно: вся Башня промерзла до камней в основании, несмотря на разожженные повсюду камины. Постояв у огня, Элвуд вышла во внутренний двор и спустилась к морю по скользкой, усыпанной снегом тропинке, рискуя свернуть себе шею.

Фаелан сидел на излюбленном месте — плоском камне недалеко от кромки воды. Снежинки налипли на легкий черный плащ причудливой изморозью; поплотнее запахнув собственную накидку, она подошла ближе.

— Замерзнешь, — рассеянно бросил он. — Ты легко одета.

Стараясь выглядеть равнодушной, она протянула ему флакон на раскрытой ладони.

— То, что ты просил.

Фаелан повернулся, изучая яд.

— Ты уверена, что он смертелен?

— Абсолютно. И у него нет противоядия. Будь осторожен, используя его.

Он забрал флакон, ненадолго прикоснувшись к ее коже, которую тут же начало покалывать, и тихо спросил:

— Ранее не существовавший яд, у которого нет противоядия? Это хорошо.

На миг Айви посетило ощущение, что она совершила огромную — роковую ошибку — отдавая яд Фаелану. Что-то внутри всколыхнулось, требуя забрать флакон обратно — если понадобится, выдрать из чужих пальцев.

«Мое будущее предопределено».

Элвуд не двинулась с места, наблюдая, как Мерьель убрал яд в карман плаща. Это был первый их разговор за последние два месяца — и ей так много хотелось сказать, что она предпочитала молчать, боясь, что вопросы польются бесконечным потоком.

— Вернись в Башню, — устало сказал он.

— Зачем тебе яд?

— Ты уже спрашивала.

— Ты не ответил.

— И не отвечу сейчас, — сухо обронил он. — Благодарю за помощь, Айви.

— Мне не нужна твоя благодарность, — вернула она его слова.

«Мне нужен ты».

Айви скучала по случайным — или намеренным — встречам, по разговорам, по вопросам Фаелана, которые то злили, то ставили в тупик, то заставляли задуматься, но всегда — неизменно — вызывали эмоции.

Ощущение чужой силы, которая напугала при первой встрече, теперь манило, как свет мотылька. Рядом с Фаеланом она чувствовала себя в безопасности, чувствовала себя защищенной. Казалось, он понимал ее лучше всех, хотя не знал столь многого.

— Почему?

Вопрос прозвучал обиженно, по-детски, но Айви не могла не спросить.

— Потому что так будет лучше.

— Кому? — упрямо поинтересовалась она.

— Нам обоим.

Он избегал ее взгляда, отводил глаза в сторону, хотя прежде не делал этого. Айви обошла камень и встала прямо перед ним.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду, — ответила она, игнорируя гордость. — Без нелепых отговорок и туманных фраз.

Он наконец посмотрел на нее в упор. В янтарных глазах светилось сожаление… И злость.

— Но яне могурассказать тебе правду.

— Или не хочешь?

Вздох раздражения вырвался из его груди. Встав, Фаелан прошелся вдоль берега, меряя шагами каменистый пляж. Волны робко дотронулись до его сапог, словно пытаясь успокоить.

— Я хочу, Айви, — наконец сказал он. — Хочу рассказать тебе все. Но желание уберечь тебя сильнее.

— Неужели твой секрет столь ужасен?

В ее голосе проскользнуло сомнение, но Фаелан с пугающей серьезностью подтвердил:

— Да.

Айви отвела глаза. Она многое знала о прочных цепях страха, из которых не выбраться, но учеба в Башне помогла ей понять: нельзя давать страху волю.

— Если ты боишься того, что я не вынесу разлуки, то ошибаешься, — с уверенностью произнесла Айви. — Мне невыносимосейчас.

Фаелан в отчаянии запустил руку в волосы, опустился на камень.

— Айви…