Лина Янтарова – Доброе зло (страница 22)

Мерьель отвернулся, устремив взгляд на алеющее солнце.

— Это не то, что ты думаешь. Я предпочитаю знать все о врагах.

— Разве мы враги?

— Ты так решила, — чуть мягче произнес он.

— Мне не нужна победа в турнире или должность правящей ведьмы Траэна.

Лицо Фаелана окаменело. Под натиском сильных эмоций глаза потемнели, приобретя оттенок гречишного меда, линия рта стала жесткой.

— С чего взяла, что мне нужна?

— Колдуны из Мертвой пустыни редко поступают в академии. В ваших краях магия слишком ценна.

— Верно, — глухо подтвердил он. — Ты знаешь, почему?

Чуть помедлив, она ответила:

— Жестокий край, где нет ничего, кроме бесконечных песков, жалящего солнца и ядовитых тварей. Вы с трудом выживаете. Даже слабый колдун в Мертвой пустыне может спасти сотни жизней.

Мерьель молчал. Когда Айви уже перестала надеяться на ответ, чувствуя себя глупо, он вдруг заговорил, снова устремив взгляд вдаль:

— Это так. Ни один пустынный колдун не станет причинять вред другому ради личной выгоды. Магия дана, чтобы приносить благо.

— Не я пыталась убить тебя.

Фаелан невесело улыбнулся, спрыгнул с камня. Айви изо всех сил убеждала себя стоять смирно, испытывая желание броситься наутек.

Приподняв ее подбородок двумя пальцами, Мерьель спросил:

— А если бы хотела убить… Если бы могла, сделала бы?

Она беспомощно отвела глаза в сторону, впервые в жизни ощущая чувство вины за свое испорченное, злое нутро.

Фаелан коротко рассмеялся.

— Можешь не отвечать. Видел, что ты сотворила с зельями той ведьмы на отборе.

— Я темная ведьма.

— Разве тебя определяет твоя суть? Или же тебя определяют твои поступки? — задал он вопрос.

Айви не знала, что ответить.

Вероника рассказывала, какой должна быть темная ведьма, и внучка делала все, чтобы соответствовать идеалу. Училась закрывать глаза на несправедливость, различать серые оттенки во тьме и никому не доверять.

— Ты сам едва ли образец добродетели, — еле слышно прошептала она, глядя ему в глаза.

Они завораживали, как расплавленное золото в чане, переливаясь тысячами мельчайших искорок — красиво. Но сунешь туда руку — и испытаешь дикую боль.

Фаелан хотел что-то сказать, но внезапно осекся, опустив взгляд на собственные пальцы. Для него это словно стало удивлением — воззрившись на них, он медленно убрал ладонь.

— Не ходи одна после заката. Это может быть опасно.

Напоминание о собственной беспомощности уязвило. Айви прищурилась, ответив со всем сарказмом, на который была способна:

— Мне не нужна нянька.

— Посмотрим, — усмехнулся он так, будто знал будущее, и направился в сторону башни.

Элвуд поежилась от порывов холодного ветра, который не замечала, пока Фаелан стоял рядом.

Солнце уже коснулось боком ледяной воды. Ночи она не боялась — никакие предостережения Мерьеля не способны внушить ей страх, — однако получать выговор от Алдуэлла не хотелось. Когда Айви прошла еще немного вдоль берега, перед ней открылась пещера — одна из тех, что вели в подвалы академии. Несколько привязанных лодок покачивались на воде, иногда постукивая бортами о камень.

Выходит, Алдуэлл не солгал. Теряясь в догадках, кем был тот, кто увез Лили, она вернулась в Башню. Обратный путь занял чуть больше времени — вечерний сумрак уже опустился на академию, укрывая темной дымкой величественные статуи горгулий. По ступенькам пришлось бежать, чтобы успеть до закрытия дверей.

Заметив движение справа от себя, Айви резко остановилась.

Вокруг никого не было: только изъеденный старостью камень, покрытый мхом, и свист ветра. Убедившись, что все в порядке, она сделала еще пару шагов и снова замерла.

Чувство тревоги тяжелым комом осело в центре живота, ладони предательски задрожали. Элвуд вертела головой в разные стороны, пытаясь найти источник угрозы, но ничего не находила. И от этого становилось еще более жутко.

Позади раздался скрип — громкий и протяжный. Она обернулась, готовая использовать магию — но наткнулась лишь на молчаливые статуи, охраняющие подножие лестницы. На мгновение показалось, что одна из горгулий немного сместилась, подавшись вперед, будто собиралась слезть с пьедестала.

«Нет, что за бред. Не может такого быть».

— Элвуд!

Голос ректора привел Айви в чувство. Виновато опустив глаза, она пробормотала приветствие:

— Доброй ночи, господин Даварре.

— Вот именно,ночи, — процедил он. — Что вы тут делаете? После заката студенты не должны покидать своих спален.

— Я немного задержалась на берегу, и…

— И слушать не желаю, — рявкнул он. — Убирайтесь!

Не став испытывать судьбу, Айви нырнула в дверной проем, как юркая рыбка, и скрылась за стенами академии. Добравшись до своей комнаты, запечатала замок заклинанием, проверила горшок с землей — пусто. С момента отправки письма прошло уже пять дней, а Вероника все еще не соизволила дать свой ответ.

Глава 10

В детстве Айви была терпеливым ребенком. Лилиан вечно устраивала скандалы, требуя получить сладости прямо сейчас, а не после обеда, пока младшая сестра спокойно доедала суп, находя в длительном ожидании особую прелесть. Ведь чем дольше ожидаешь чего-то, тем оно желаннее.

Но субботним утром, не обнаружив в горшке письма, Айви чуть не вскрикнула от досады. Почему бабушка так медлит? Или письмо не дошло до нее?

При мысли, что придется снова провести ритуал, ее скрутил приступ тошноты. Во рту появилась едкая горечь, виски заломило. Тело, помнящее, чем закончился прошлый раз, отчаянно сопротивлялось.

Решив дождаться понедельника, Айви отправилась на урок защиты. Вопреки ожиданиям, занятие проводилось не в душном зале с остальными студентами, а на открытом воздухе. Преподаватель — высокая, крепко сбитая ведьма с короткими волосами — собрала новичков возле входа в академию, представившись как госпожа Марта Лаше.

Айви стояла позади всех, чувствуя себя скованно в брюках. Взамен физического комфорта они отбирали душевный — ей, не привыкшей к подобной одежде, постоянно хотелось натянуть блузу пониже.

— Учитывая ваш уровень подготовки, придется начать с малого, — Марта недовольно оглядела ведьм. — Сегодня легкая разминка и пара упражнений.

— Мы не будем сражаться друг с другом? — с беспокойством спросила Розалин.

В последние дни она вела себя очень тихо, практически незаметно. София предположила, что Розалин обиделась, на что Айви только пожала плечами — не ее проблемы.

— Нет, — отрезала Марта. — Вы и клинка-то в руках не удержите.

Айви невольно подобралась под ее испытующим взглядом: выпрямила спину, вздернула подбородок.

— Лестница, — она указала на крутые ступени, ведущие к мосту. — Начинайте спускаться и подниматься.

— Сколько раз? — осмелилась поинтересоваться ведьма в темно-зеленых брюках.

— Столько, сколько я сочту нужным, — Марта ухмыльнулась. — Вперед.

София недоуменно посмотрела на преподавателя, но больше вопросов не последовало. Все покорно зашагали вниз — вразнобой, еле слышно переговариваясь и неуклюже взмахивая руками, точно кучка переваливающихся с боку на бок гусынь.

Первый спуск дался Айви легко: она сбежала по ступеням вниз, даже не сбив дыхание, и с такой же легкостью поднялась. Но вскоре ноги загудели, налились свинцом, дышать стало тяжелее. Хватая ртом просоленный воздух, она преодолевала ступень за ступенью из чистого упрямства.

Задачка, кажущаяся легкой, в мгновение ока превратилась в настоящее испытание. Элвуд сбилась со счета: ступени казались бесконечными, конечности отказывались слушаться. Хотелось остановиться, дать телу передышку, но госпожа Лаше, следящая за всеми сверху, никому не давала спуску.

— А теперь…

Марта эффектно указала на небольшую кучу камней, сваленных у статуи горгульи. При дневном свете она выглядела безобидной — просто изваяние.