Лина Шир – Не верь мне (страница 14)
— Мне все ещё нужно время. Это не решается вот так впопыхах.
— Ладно, но дай знать, когда обдумаешь все. Мне нужно будет позвонить Давиду и сказать, чтобы он дал добро на наши установки.
— Установки?
— Понимаешь ли, то что я придумал – не решается за один телефонный звонок. Нужно время для того, чтобы правильно оформить документы, а ещё...
Телефонный звонок отвлекает Арса, и я сразу же стараюсь скорее убрать посуду и покинуть кухню, чтобы побыть наедине с собой. Мне нужно было время, чтобы все хорошо обдумать. Одно дело – работать и быть ненавистной из-за того, что я подсидела одного из уважаемых людей, как дочь правоверного человека. И совершенно другое дело – вернуться в прокуратуру женой бандита, которому неоднократно было отказано в организации его деяний. Муж – преступник. Даже звучит не очень престижно.
Остаток дня я провожу в комнате, взвешивая все за и против. Видела, как приезжал Давид с кем-то, наверное, делали перевязки Арслану, долго говорили, а после также уехали. Мне нет дела до них, но почему-то немного задело то, что меня не позвали. Даже не спросили, что нужно мне.
Абсурд.
Становиться женой человека, из-за которого я влипла в неприятную историю – нет желания. Но и нет желания продолжать находиться в той самой истории, которая явно закончится так, что я выйду виновной. Я отчётливо помню слова о том, что на орудии преступления найдены мои отпечатки, но кто убил Вертинскую? Зачем? Был ли у Арслана мотив? У Давида? Даже если они не убивали, то мотив был у Арса – это просто сто из десяти. Нужно вернуться на работу и незаметно копать и копать под «муженька». Именно на этом я и соглашаюсь с собой и своими принципами. Этот брак – всего лишь фикция, которая поможет избавиться от самого настоящего преступника. От Арслана.
Я решаю согласиться, и чтобы не изменить собственное решение сразу же направляюсь к Арсу. Он все это время находится в гостиной, где тихо работает телевизор и уютно потрескивает растопленный камин. Не знаю, кто его разжёг.
— Я обдумала твое предложение! — говорю я, глядя в спину Арса, который что-то высматривает в баре.
— И? Ты согласна? — его голос не выражает никаких эмоций, и от этого становится немного непонятен дальнейший его посыл.
— Я принимаю предложение, но также готова выставить собственные условия.
— Говоришь так, будто находишься в зале суда. Привычка? — он оборачивается, держа в руке бутылки с алкоголем и смотрит на меня, не отрывая взгляда.
— Напрягает? Боишься?
— Мне не нужно бояться, я – чист. Даже, если кто-то решит проверить меня, то ничего не найдут. Я на стороне закона. Вернее, — он хитро ухмыляется, после чего берет пустой стакан с бара и делает пару шагов к журнальному столику. — Вернее, твой муж на стороне закона, ровно, как и ты сама!
Я не могу сдержать нервный смешок, вырвавшийся из моей груди.
— Внесу правки: мой фиктивный муж.
— Это будем знать только мы.
— Хорошо. Тогда я выдвигаю собственные условия! Я не буду жить в твоей квартире.
Арслан громко смеётся, качая головой, после чего кивает на каминную полку, и я сразу же бросаю туда взгляд. Конверт, лежащий там, сразу же привлекает мое внимание, и я слегка тушуюсь.
— Что там?
— Приглашение на мероприятие. В следующую субботу. И если ты моя жена, то должна быть там... вместе со мной. И для того, чтобы никто не подумал о фикции и не прикончил тебя где-нибудь, нам нужно как можно чаще появляться вместе на мероприятиях. И жить мы будем в одной общей квартире. Это не обсуждается.
— Тогда мне нужно время, чтобы ещё раз все взвесить! — отвечаю я, хотя на самом деле уже не знаю на что соглашаюсь.
17
Утро следующего дня началось с неприятной сцены. Не успел я открыть глаза, как ко мне фурией подлетела Дина, решившая, что вновь обдумала все «за» и «против» моего предложения.
— Я согласна на твои условия! — говорит она, хмуря брови.
— Ох, как же неожиданно! Всю ночь думала? — усмехаюсь я, на что девчонка только лишь шумно выдыхает, но молчит. Сдержанная – это мне нравится. Это профессионально с ее стороны.
— Согласна на твои условия, но ты обязан обеспечить полную мою безопасность. Ты однажды уже обещал предоставить мне это и обеспечить авторитет среди коллег.
— Прекрасно. Тогда я скажу Давиду, и он займётся оформлением бумаг. Пока можешь отдохнуть.
— Я не договорила.
Вот это уже становится интересным, и я готов выслушать ее возражения и предложения. Зная ее, скорее всего ограничимся первым.
Она расправляет плечи, выпрямляет спину, и ее лицо становится невозмутимым и строгим. Теперь я точно знаю, как она выглядит в суде. Слишком строгая. Это мне нравится. Значит, можно будет не беспокоиться по поводу нарушений нашего договора.
— Я не собираюсь заключать наше общее фиктивное соглашение только лишь на словах, потому что ты можешь его нарушить. И я более, чем просто уверена, что ты его нарушишь. Ещё раз скажу, что я тебе не доверяю и не верю, поэтому предлагаю заключить письменное соглашение, которое мы оба составим и подпишем. Так мне будет спокойнее! — говорит она, и я замечаю по ее усталому взгляду, что скорее всего, она не спала всю ночь.
— Ладно. — Мне ничего не остаётся, как согласиться. — Я в душ, поможешь позже с перевязкой?
— Тебе нежелательно ещё мочить рану. Она совсем свежая.
Забота? В ее голосе я услышал заботу, но это уже не важно, потому что теперь моя очередь думать над составлением соглашения. Да, я решил дать девчонке шанс раскрыться. Хочет быть уверенной в моей искренности – пожалуйста, вот только с ее стороны я тоже хочу видеть эту искренность. Хотя бы фиктивную. Надеюсь, что хотя бы теперь, благодаря фиктивному браку, на который девчонка согласна, я сумею повлиять на ее папашу. Может быть хоть теперь в нем проснутся отцовские чувства. Хотя, зная то, как безжалостно он подставил дочь, не думаю, что связь со мной его обрадует. По крайней мере, я смогу убедить Дину в том, что именно ее отец – преступник. Если я смогу сместить его, то зелёный свет моему бизнесу, и моей фирме обеспечен.
Принимая душ, я все ещё обдумываю пункты, которые следовало бы вписать в соглашение, но по большей степени понимаю, что это лишь условности. Заверять мои слова было бы совершенно необязательно, потому что я привык выполнять оговоренные обязательства, но если для девчонки – это так важно, то почему бы не подыграть?
— У тебя рана кровит! — говорит Дина, когда я возвращаюсь в гостиную с футболкой в руке.
— Неудивительно.
— Это же не просто царапина. Нельзя так относиться к этому. Надеюсь, что не занесла тебе никакой заразы. Садись. — Она вздыхает, проходит по гостиной и берет в руки аптечку, после чего бросает на меня взгляд. — Снова обрабатывать алкоголем?
— А чем ещё?
— Раньше на раны мочились, чтобы они скорее заживали!
— Ого, никогда не соглашался на данный вид услуг.
— Мерзость.
— Как и то, что ты сказала! — она закатывает глаза, но всё-таки не отвергает меня, а наоборот помогает.
Наблюдать за ней одно удовольствие. То, как быстро она справляется с обработкой раны и перевязкой вселяет уверенность в том, что ещё через недельку я уже смогу вернуться в строй, а не быть в стороне.
Когда Давид приезжает, Дина уходит в спальню, которую оборудовала под собственную крепость, куда никто не должен входить. Впрочем, никто туда и не собирался. Я понимаю и принимаю желание обстрагироваться от того, что не совсем приятно. А находиться в одном доме с людьми к которым испытываешь открытую неприязнь – очень неприятно.
— Как плечо? — интересуется друг, кивая на меня, и я отмахиваюсь, потому что Давид прекрасно знает, как я отношусь к боли. Любую боль можно стерпеть. Любую, кроме душевной, но после смерти мамы – ни одна боль не имеет силы, потому что самое сложное и страшное уже пережито.
— Что касается моего плана. Она – согласна, так что подключай своих важных птичек, и пусть начинают стирать память по возможности всем. А, и да, организуй документы, чтобы все было похоже на правду.
— Задним числом?
— Именно! — киваю я, примерно пытаясь прикинуть число предполагаемого заключения брака. — Ставь июль прошлого года, как раз тогда журналисты были заинтересованы моей личной жизнью.
— Будет сделано. Что-нибудь ещё?
— Нет, — качаю головой, — на данном этапе, это все. Если вдруг что-то понадобится, я позвоню.
Не знаю о чем именно в этот момент подумал Давид, но кажется, в последнее время он будто бы начал думать о том, что я сдулся. Может быть он думает, что я иду на поводу у девчонки, но нет... Мне нужно во что бы то ни стало поскорее избавиться от Антипьева, и единственным человеком, который мне может помочь в этом – является его дочь.