Лина Пишет – Ариэль и истории Корневии (страница 3)

– …и колебания света эфира участились на целых три корневые единицы! Катастрофа, я же говорил! Надо срочно…

Он поднял взгляд от своих измерений и упёрся глазами в Ариэль.

Наступила секунда ошеломлённой тишины.

Затем очки съехали у него на кончик носа. Глаза расширились до невероятных размеров. Циркуль и лупа выпали из лапок.

– ЧЕ-ЛО-ВЕК?! – прохрипел он так громко, что эхо покатилось по пещере. Крот схватился за голову короткими лапками, словно пытаясь предотвратить катастрофу. – В Корневии! Прямо в эпицентре мицелиальной сети! Без скафандра, без карантина! Это конец! Конец света! Вселенная трещит по швам!

Маленькое летающее существо, напротив, весело рассмеялось.

– Умник, да успокойся ты! Смотри, какая она интересная! И глаза у неё… зелёные, как молодые побеги! – оно (вернее, она) подлетела к Ариэль так близко, что та могла разглядеть узор на её крылышках. – Я – Зефира. А этот паникёр – Крот Умник. А ты кто? И откуда ты здесь взялась, большая и… не мохнатая?

Ариэль могла только молча смотреть на них, разинув рот. Её мозг отказывался верить в происходящее. Говорящий крот в очках… крошечная фея… светящаяся река…

Она была так потрясена, что единственное, что она смогла сделать, – это медленно протянуть руку и показать им тёплый камень-светляк, который всё ещё сжимала в ладони.

– Я… я думаю, это… ваше? – прошептала она едва слышно.

Глава 4. Мудрость в темноте

– Моё предсмертное завещание! – бормотал Крот Умник, безуспешно пытаясь затереть себя мхом, словно это могло сделать его невидимым. – Всё имущество – моей племяннице, коллекцию кварцев – в общественный музей, а мои исследования…

– Да перестань ты, старый ворчун! – стрекнула Зефира, подлетев к нему и дёрнув за ухо. – Она же не кусается. Смотри, даже камень нашла. Тот, что с верхней полки скатился.

Услышав про камень, Крот Умник немного успокоился. Он поправил очки и внимательно посмотрел на светляк в руке Ариэль.

– Хм… Так-так… Объект №734-Б «Сердечный огонёк». Действительно, пропал во время последней вибрации. – Он сделал шаг ближе, научный интерес на время поборол панику. – И вы, юная леди, нашли его и… вернули? Любопытно. Непохоже на человеческое поведение. Обычно они всё забирают и ломают.

– Я не хотела ничего ломать, – тихо сказала Ариэль. Ей стало немного обидно. – Я просто… увидела свет и полезла посмотреть. Он такой красивый… и тёплый.

– Тёплый? – переспросил Крот, и его усы дёрнулись от удивления. – Но его температура должна быть на уровне окружающей среды! Если он теплый, значит, в нём ещё есть заряд… Но этого не может быть, все показатели…

– Умник, – мягко, но настойчиво перебила его Зефира. – Может, хватит бубнить? Её к Бородачу надо. Он знает, что делать.

Имя «Бородач» прозвучало с таким почтением, что даже рассеянный крот тут же притих и кивнул.

– Да. Разумеется. К Мудрецу. Он всё прояснит.

Зефира порхнула вперёд, освещая путь своим собственным, лёгким свечением, а Крот Умник, ворча что-то про «нарушение протокола» и «внеплановый визит», повёл Ариэль за собой вглубь пещеры.

Они шли вдоль золотистой реки, сворачивали в узкие тоннели, стены которых были сплошь покрыты светящимся мхом, и наконец вышли в небольшой грот. Здесь воздух был особенно густым и тихим, а свет – приглушённым и мерцающим, как от костра.

В центре грота, свернувшись кольцами, лежало… существо. Сначала Ариэль подумала, что это старый, покрытый мхом корень дерева. Но потом «корень» пошевелился, и она разглядела доброе, морщинистое лицо с длинной-предлинной седой бородой, в которую были вплетены гирлянды крошечных светящихся грибов. Это был огромный, древний червь. Его тело, толщиной с руку взрослого человека, было похоже на бархатистую почву, а глаза, глубоко посаженные под мохнатыми бровями, светились спокойной и глубокой мудростью.

– Кто потревожил мой покой? – голос у Мудреца был низким, глубинным, как гул земли. Он не был испуган или зол. Он был… усталым.

– Прости, великий Бородач, – почтительно склонилась Зефира. – Мы привели… гостью.

Крот Умник вытолкнул Ариэль вперёд.

– Человек! – выпалил он. – Обнаружен в Центральной пещере! С артефактом! Утверждает, что не намерена вредить! Требует… то есть, мы просим… разъяснений!

Бородач медленно повернул свою огромную голову. Его глаза, похожие на отполированные чёрные камни, внимательно и без осуждения рассмотрели Ариэль. Он смотрел на неё так долго, что девочка уже готова была опустить взгляд. Но потом его взгляд упал на камень-светляк в её руках, и он тихо, грустно вздохнул.

– Так… – прошелестел он. – Значит, пришло время. Ты пришла к нам, когда наш свет угасает. Не случайность это, дитя… не случайность.

Ариэль робко протянула руку с камнем.

– Я… я его принесла. Он скатился.

– Я вижу, – кивнул Бородач. – И в этом – первый лучик надежды за долгое время. Ты не забрала его, а принесла обратно. Это многое значит.

Он помолчал, и в тишине грота было слышно лишь мягкая вибрация света на стенах.

– Ты держишь в руках не просто камень, дитя, – заговорил он снова, и его голос завораживал, как старая сказка. – Это – кристаллизованная радость. Слёзы счастья ребёнка, громкий смех, восторг от новой игры, тихая благодарность усталого путника, присевшего на скамейку… Вся энергия жизни, что рождается в парке наверху, стекает к нам, к корням, и оседает в этих камнях. Они – наше солнце, наше сердце, наш источник жизни. Это мир – мы зовём его Корневия.

Он тяжело вздохнул, и гирлянды грибов в его бороде потускнели.

– Но что-то случилось. Радость наверху иссякает. Её становится всё меньше. Её вытесняет спешка, грусть, равнодушие. Камни-светляки гаснут один за другим. Без их света засыпает мох, замедляется течение Соковой реки, замирает мицелиальная сеть, что связывает всё здесь воедино. Корневия угасает. И мы… мы угасаем вместе с ней.

Ариэль сжала в ладони тёплый камень. Теперь она понимала, почему он был таким тёплым – в нём ещё теплилась капля той самой, настоящей радости. И она понимала, что значит его найти. Это был не просто красивый камушек. Это была последняя надежда.

Глава 5. Карта бедствия

Тягостное молчание воцарилось после слов Бородача. Ариэль сжимала в руке теплый камень, чувствуя его вес – теперь не только физический, но и вес ответственности. Она смотрела на потускневшие гирлянды в бороде Мудреца, на тревожные огоньки Зефиры и на расстроенные усики Крота Умника.

– Но… но ведь нельзя просто так сдаться! – вдруг вырвалось у неё. – Надо что-то делать!

– Делать? Милая моя, я делаю! Я фиксирую падение света эфира, измеряю скорость потускнения мицелиальных нитей, веду учёт… Катастрофическим темпам, я вам скажу! Данные ужасают!-Крот Умник фыркнул, поправляя очки.

– Данные – это хорошо, – парировала Зефира, кружа над его головой. – Но ими сыт не будешь и свет не зажжёшь. Может, она права? Может, надо не измерять беду, а искать её причину?

– Причину? – Умник на мгновение задумался, а потом его глаза загорелись азартом учёного, напавшего на новую идею. – Хм… Рациональное зерно в ваших словах есть! Системный подход! Нельзя бороться со следствием, не устранив источник! Подождите-ка!

– Взгляните! Полная карта Корневии! Все тоннели, пещеры, русла Соковой реки и… – его голос дрогнул, – очаги затемнения.

Он порылся в складках кожи на боку и вытащил свёрток из тонкой, похожей на берёсту, бумаги. Развернув его на плоском камне, он торжествующе воскликнул.

Ариэль склонилась над картой. Это было настоящее произведение искусства. Все линии были выведены с ювелирной точностью, тоннели подписаны изящными буквами: «Ход Спящей Совы», «Грот Тихого Шёпота», «Поляна Лунных Коровок». Но сквозь эту красоту проступала трагедия. Значительные участки карты были зачёркнуты густым, мрачным крестом. Другие помечены тревожными красными точками. Лишь в самом центре оставалось небольшое пятно, помеченное жёлтым цветом, – их текущее местоположение.

– Вот видите? – усатая морда Крота стала печальной. – «Мёртвые зоны». Там светляки погасли полностью. Температура упала, мицелий уснул. Жизнь ушла. И эти зоны растут. С каждой минутой.

– Но почему? – не отрываясь, смотрела на карту Ариэль. Ей вдруг страстно захотелось стереть эти ужасные чёрные кресты и вернуть карте былую яркость.

– Почему? Отличный вопрос! – воодушевился Крот. – У меня есть гипотезы! – Он принялся расхаживать перед картой, заложив лапки за спину. – Гипотеза номер раз: Злой Дух Сквозняка! Он проникает из мира наверху, несёт с собой ледяное дыхание и выдувает жизнь из наших светляков! Это логично!

– Сквозняк дует всегда. Почему сейчас он стал неожиданно злым и ядовитым?-Зефира скептически завиляла крылышками.

– Не прерывайте! – отмахнулся от неё Умник. – Гипотеза номер два: Мокрица-Вредина! Гигантская, злобная тварь, что ползает по самым сырым тоннелям и выделяет ядовитую слизь, которая отравляет корни и гасит свет! Я даже слышал её мерзкое шуршание в Восточных галереях!

– Это была я, – призналась Зефира. – Я летела за новым листиком для платья и задела крылом сталактит.

– Ну что вы всё разрушаете романтику научного поиска! Ладно… Тогда… тогда… – Он задумался, потирая подбородок.Крот поморщился.

– Смотрите, – тихо сказала Ариэль. – Тёмные пятна… они ведь не случайны. Вот здесь, прямо над этой «мёртвой зоной» наверху, как раз та асфальтированная площадка, где подростки тусуются и громко музыку включают. А вот здесь, над этой… там гаражи и свалка старая. А тут… – она запнулась, – прямо над самым большим чёрным крестом… стоит мой дуб.– Ариэль внимательно водила пальцем по карте. Она заметила закономерность.