Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга III. Лиерархен (страница 2)
– Теперь мертвее тебя нигде не будет, – зло пробормотала Лайенирта, доставая из кармана припрятанные там сигареты, мундштук и зажигалку. Закурив и выпустив серый дым в этот серый мир, она посмотрела на тлеющий огонёк, а затем перевела взгляд на лес темнеющих в предзакатных сумерках высоток, задумчиво пробормотав: – Бросишь тут с вами, как бы не так…
Глава 1
Мерный шелест какого-то работающего механизма обволакивал, заполнял собой всё, что только мог уловить слух. Тело было непослушным, вялым, даже обездвиженным. Настолько сильно, что разлепить глаза казалось неимоверно сложной задачей.
Сознание непослушно ворочалось, не желало возвращаться, подкидывая вспышками болезненные воспоминания. Яркий белый свет в глазах. Как в состоянии перехода, но во сто крат мощнее, до невыносимой ослепительности. Резкая, пронизывающая тело, боль и – спасительная тьма, увлекающая от неё в небытие. Ника шевельнулась, с усилием разлепляя веки и с хрипом, еле слышно, простонала:
– Кас… Кас…
Тишина. Девушка окинула взглядом окружение – она лежала в палате, подобной той, в которой не так давно выхаживали раненную Раду. Больница Хампта? Да, кажется, она стала последним воспоминанием Ники… Руки дёрнулись, по телу пробежала болезненная судорога, стальными клешнями впившаяся в мозг.
– Кас! – ей показалось, что на этот раз получилось гораздо громче.
Сдавленно прорычав, борясь с накатывающей болью и не отпускающей слабостью, Ника перевернулась на бок и буквально скатилась с кровати, сильно ударившись об кафельный пол. Она постаралась сосредоточиться на своих действиях, кое-как поднявшись и держась за всё, что попадётся под руку. Мысли путались, но сводились к одному логичному заключению, на которое девушка только бормотала под нос:
– Нет… И думать не смей… Нет…
Коридор за дверью палаты был пуст. Его яркое освещение больно резало глаза и дезориентировало, словно в кошмарном сне. Сощурившись и держась обеими руками за стену, Ника выбрала одно направление и упрямо поплелась куда-то. Неважно куда. Даже иссушённая как никогда в своей жизни, она его найдёт.
Позади послышались шаркающие шаги. В воспалённом сознании они звучали, словно гром средь ясного неба. Очень захотелось убежать, но слабое тело не хотело подчиняться и, потеряв равновесие, девушка стала падать. Её подхватили чьи-то руки и незнакомый, спокойный, мужской голос произнёс над ухом:
– Госпожа Велант, вы ещё слишком слабы. Вам нельзя подниматься с постели. Идёмте, я провожу вас в палату.
– Кас… Где мой муж? – ведомая под руки внушительным мужским силуэтом, расплывающемся в глазах из-за бьющей пульсирующей боли в голове, еле слышно спросила Ника.
Ответа не последовало. Мужчина довёл её обратно до кровати – уйти она далеко от палаты не успела – и с настойчивостью уложил пациентку обратно. Девушка разозлилась, пытаясь высвободиться. Остервенело вцепившись пальцами в его руки и замерев, она прорычала громче:
– Где мой муж?! Что с ним?! Отвечай!
Медбрат (или санитар?) попытался выбраться из её цепкого захвата, но у него не получилось – Ника мёртвой хваткой держала его за предплечья, повторяя по кругу одно и тоже. Выругавшись под нос, он недовольно ответил:
– Ваш муж погиб три дня назад. Он мёртв, слышите? Отпустите меня! Вам помогут! Уже назначили лечение в Прайстере! После него вы забудете о своей психотравме!
Руки Ники ослабли, и он сумел вывернуться, ринувшись к предметному столу неподалёку. Мужчина быстро наполнил чем-то шприц и направился к девушке. Она замерла, не в силах поверить в сказанное, и он задумался, стоит ли делать укол. Наступившую было тишину пронзил душераздирающий хриплый крик. Ника силилась вновь вскочить с кровати, шипя:
– Нет! Ты врёшь! Этого не может быть! Он был жив! И я отдала ему свою жизнь! Где мой муж?! Что вы с ним сделали?!
Медбрат вздохнул, придерживая буйную пациентку и вводя ей содержимое шприца. Спокойным убаюкивающим голосом он ответил:
– Мне очень жаль, госпожа Велант. Ваш муж был настоящим героем. Он умер до прихода врачей на полу в коридоре. Его тело кремировали согласно регламенту. Мне очень жаль… Поспите. Вам помогут…
Его последние слова утонули, отодвигаясь, во вновь навалившейся на Нику тьме. Сознание померкло, не желая больше оставаться в этом мире. Мире, который теперь навсегда останется для неё пустым…
Ярко-белое. Всё вокруг омерзительно ярко-белое. Пол, стены, потолок, мерзкий свет отовсюду. Даже внимательно смотрящий на неё тяжёлым взглядом врач.
Прайстер… Самое страшное слово, которое Ника когда-либо слышала. Оно вспыхнуло обжигающим воспоминанием, раскатившись по телу дрожью. Но… если то, что она слышала об этой клинике за свою жизнь – правда, то здесь действительно девушку ждало спасение. В своём уме и сознании отсюда не выходил никто. Отца Каса лечили именно здесь, а значит, и она больше ничего и никогда не вспомнит.
Кас… они всё врут. Врут! Он не мог погибнуть. Пройдя через сто смертей, пережив самые страшные битвы, портя треклятому Хампту статистику… Просто не мог! Изнутри вырвался очередной хрип, болезненный и невыносимо громкий. Сознание вновь померкло, не желая ютиться в этой реальности.
Темно. Вялое, растекающееся в небытие сознание вернулось, но света, бьющего даже через закрытые глаза, больше нет. Ничего нет. Ни света, ни запахов, ни звуков. Только боль. Не физическая – тело было в горизонтальном положении и покое. «Какие отвратные препараты, – медленно проползла мысль в голове Ники. – Не работают вообще. Почему я ещё чувствую? Помню? Надо попросить увеличить дозировку…»
Пошевелившись, девушка разлепила тяжёлые веки и нахмурилась. Тёмно-серый потолок. Тёмно-серые стены. Она лежала на большой двуспальной кровати, заботливо укрытая мягким пушистым одеялом в комнате без окон. Помимо постели в ней ничего не было, а если и было, мозг не собирался это различать, размывая перспективу в отчего-то испортившемся зрении.
Фыркнув, Ника зажмурилась, гоня видение. Открыла глаза – и вновь ничего не изменилось. «Похоже, препараты работают-таки, – стукнула в голове вялая мысль. – Не думала, что моё сумасшествие приведёт меня в такое странное место… Может, в этой реальности я встречу Каса …»
Приподнявшись на локте, Ника грустно улыбнулась и на неё накатила волна тьмы от недовольного бодрствованием сознания. Пришлось рухнуть обратно на мягкую перину. Мягкую. И руки не связаны. Это – точно видение. В лечебнице такого определённо не допустили бы. Она – чар, сожжёт ещё кого-нибудь по неосторожности, а с учётом того вранья, что ей сказали – так и вовсе может быть смертельно опасна для любого, подвернувшегося под руку.
– Пришла в себя? – услышала Ника знакомый, низкий, женский голос прямо у себя над головой.
– Странно, что в видении ко мне пришла именно ты, – оскалившись в сумасшедшей улыбке, пробормотала Ника.
– Боюсь, если бы я была видением, то скорее – кошмарным, – грустно отозвалась Лайенирта, бесшумно опускаясь на кровать рядом с девушкой. – Препараты ещё плещутся в твоей крови, поэтому тебе не так больно. Как только их действие пройдёт, будет намного хуже. Вот только придётся пройти это самой. Без лекарств, туманящих разум. По этой причине ты здесь.
– Здесь – это где? – Ника не верила ни одному её слову.
– В моей квартире на вершине здания Хампта, – тихо ответила главнокомандующая. – Я забрала тебя из лечебницы, Ника. Увы, всё не так просто, как мне хотелось бы. Моя власть не безгранична. Если ты не хочешь отправиться в Прайстер, тебе придётся убедить Тайный совет в том, что ты вменяема и готова к дальнейшей службе.
– Кас… мёртв? – Ника пронзила её острым, как бритва, взглядом.
Тяжело вздохнув, Лайенирта кивнула и ответила:
– Судя по свидетельствам врачей – да. Тела дозорных стараются доставить в крематорий как можно быстрее. Я не успела… – она опустила глаза, сделав внушительную паузу. – Запись о кремации тоже имеется. Всё по уставу. Девочка моя, мне так жаль…
– Не смей! – рыкнула Ника, ощущая, как по щекам бегут слёзы. – Не смей меня так называть! Он не мог умереть! Вы все врёте!
Она замолчала, разбившись о тяжёлый ледяной взгляд главнокомандующей, как волна об утёс. Умер. Его больше нет. Осознание накрыло болезненной волной, и Ника закрыла лицо руками, протяжно воя от бессилия и отчаянья.
Последующие три дня, слившиеся для неё в один, Ника провела в комнате Лайенирты. Она почти не вставала с постели, ничего не ела и отказывалась разговаривать с главнокомандующей.
Жить вновь не хотелось, даже больше, чем немногим больше года назад. Перед глазами возникло тепло улыбающееся ей лицо Каса, его нравоучения при первой встрече на крыше, и по щекам покатились слёзы. Он непременно её сейчас по-доброму отругал, если бы… Девушка зарылась лицом в подушку и в очередной раз завыла, не в силах сдерживать эмоции.
Все, кого она любила, так или иначе её покинули. Кас погиб, Сарита и Арс тоже, Мей умерла, мама и Рада в Лиерархене… Совсем одна. Ника сжалась, накрывшись с головой одеялом. Там, снаружи, слишком пусто и одиноко, чтобы туда возвращаться. Вот только внутри также… и больно. Нестерпимо больно.
– Тебе нужно предстать перед тайным советом, – послышалось с другой стороны одеяла. – Я говорила им, что ты в порядке, но они хотят убедиться лично. Теперь самый могущественный чар в этом мире – ты, и равных даже близко нет. Разумеется, сильные мира сего хотят видеть, что ты не сошла с ума от настигшей тебя психотравмы.