Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга I. Тарнодан (страница 2)

Довольно быстро юный Дэрн стал понимать, что быть лучшим во всём просто невозможно: всегда найдётся кто-то получше него. Тогда, ещё в свои неполные десять лет, парнишка шустро прибрал к рукам сверстников, став лидером банды малолетних отморозков. Они принялись доходчиво, в самых укромных местах, объяснять любым соперникам главаря, кто должен победить где-либо и кому не стоит рассказывать об этом разговоре.

Возможно, кто-то из жертв отморозков всё-таки набирался смелости и рассказывал родителям, но и дальше них дело не шло: кто в здравом уме станет обвинять в чём-либо сына главы Хампта?

Однако, полной безнаказанности и защищённости Дэрн не ощущал никогда, особенно – в присутствии своего деспотичного отца, всегда следящего за его успехами и неудачами. Последние были крайне редки, но, как водится, случались, а что с ним было за них, парень никогда не говорил, только злился, сжимал кулаки и отворачивался.

Единственное, что Дэрн делал честно – это учился. Потерянное детство и быстрое взросление из-за амбиций отца сыграли свою роль: он рано осознал, что не всё в жизни получится купить или выбить силой.

О том, что Дэрн поступит в самый престижный университет, отец говорил, казалось, с самого рождения. Хейн-младший прекрасно понимал, что в столице авторитет и положение его Хейна-старшего – ничто, поэтому и налегал на учёбу, опасаясь самой крупной неудачи в жизни. Парень не сомневался, что благодаря усердию провала и не случилось – он не был лучшим на экзаменах, но этого и не требовалось, главное, что смог поступить в университет.

По совокупности этих причин Ника и жалела Дэрна, отчасти его понимая. Она боялась расстроить маму только по соображениям совести, а у него ситуация была куда страшнее, ведь, как ей представлялось, он жил в таком же аду, как она последний год, всю свою жизнь.

В глубине души Ника искренне надеялась – рядом с ней Дэрн изменится, осознает, что есть и иная, спокойная и уютная жизнь, а не только гонка за амбициями Хейна-старшего. Увы, пока выходило только, что Дэрн постепенно становился копией своего отца, жестокой и бескомпромиссной.

По счастью, никаких «разговоров вечером» не случилось – Дэрн слишком спешил на тренировку по баскетболу, время проведения которой было впритык к окончанию занятий из-за того, что темнело всё раньше, и комендантский час смещался по времени. Все дневные активности в городе всегда подстраивались под него. Перед уходом парень всё же не преминул «зацепить» Нику:

– Что за уродливое платье на тебе?

– Мама подарила на окончание прошлого учебного года, – тихо ответила она.

– Выкинь, – отрезал он и порывисто присел на кровать, сложив руки на груди и ожидая исполнения своего повеления.

Уже привыкшая к таким выкрутасам, Ника беспрекословно переоделась и направилась к двери, держа платье в руке.

– Ну и куда ты? – раздражённо спросил Дэрн.

– Оно всю мусорку займёт, отнесу в мусоропровод, – старательно сдерживая эмоции, машинально ответила девушка.

– Умница, – парень улыбнулся, – как раз провожу тебя.

Он вышел за ней, а Ника, идя по коридору, корила себя за глупость – вытащить мамин подарок из мусорного ведра было гораздо легче, чем из мусоропровода, достаточно было лишь дождаться, пока Дэрн уйдёт.

Спасло чудо – мусоропровод находился рядом с лифтами и один из них приветливо открыл двери, когда парень и девушка проходили мимо. Дэрн кинул взгляд на часы. Выругавшись, стрельнул в сторону Ники злым взглядом и зашёл в лифт. Он не сомневался, что достаточно хорошо воспитал свою девушку, чтобы она не посмела ему перечить и выполняла всё, что ей велел.

Пусть совсем немного, но Дэрн ошибался. В жизни Ники был лишь один человек, которым она дорожила больше него. Выдохнув и досчитав до трёх на случай, если двери лифта откроются, Ника быстрым шагом направилась к лестнице, стремглав сбежав по ней на этаж ниже.

Там, за мусоропроводом, находилась ещё одна дверь, единственная на каждые три этажа. Она вела в бельевую комнату, где студенты, при необходимости, могли взять для себя комплект постельного белья.

Судя по запылённости и застарелому запаху нафталина, бельевой давно никто не пользовался. Нике это было очень кстати: дальний угол вытянутой узкой кладовки с двумя рядами стеллажей по стенам был маленьким складом её «запрещёнки».

Ценные для девушки вещи, которые Дэрн велел выбрасывать, хранились здесь, накрытые одним из комплектов никому ненужного белья. Быстро сложив и сунув в тайник подаренное мамой платье, Ника поспешила обратно в свою комнату, опасаясь, что Дэрн вернётся туда, забыв что-то важное.

Закрыв за собой дверь в комнату, Ника выдохнула – никто не любил спорт так, как она, когда Дэрн уходил на тренировки…

В комнате было совсем тихо и от этого даже уютно. Ника часто смотрела в окно, когда оставалась одна, раздумывая, как могла бы иначе сложится её жизнь, не сиди она в этой западне.

Тишину нарушило тихое жужжание – в стекло билась маленькая муха. Поймав её, Ника выпустила мушку на волю, с тоской проводив её взглядом – хотя бы кто-то в этом мире может быть свободен… У насекомого всего лишь день или два, чтобы прожить всю свою жизнь, стоит ли их тратить на то, чтобы бесцельно биться об стекло?

За окном разнёсся раскатистый вой сирен, блуждавший среди «растущих» вокруг одинаковым лесом высоток, поэтому Ника поспешила его захлопнуть. Негромко лязгнули металлические ставни, закрывающие окно с внешней стороны. Последние проблески закатного солнца, только что отражавшиеся от стекол окон, померкли.

Дверь в комнату открылась и на пороге возник Дэрн. Натянув фальшивую улыбку, Ника пошла его встречать. У мухи всего лишь день на жизнь, а у неё сколько?

Утром Ника была сама не своя: на последнем занятии в этот день был предварительный зачёт по математической статистике, в которой она была не сильна и очень боялась, что Дэрну понадобится помощь, которую она не сможет оказать.

Бинтовать больные ноги парень ей запретил, поэтому, кое-как заклеив их пластырем, Ника надела всей душой ненавидимые туфли. Если начистоту, сейчас она скорее ненавидела не туфли и даже не Дэрна, а себя и свою жизнь. То, как она, подобно глупой мухе, угодила в банку, из которой не выбраться, потому что крышка закрыта и выхода нет…

С этими мыслями Ника провела остаток дня. Обучение давно отошло на второй план: на нём сложно было сфокусироваться, когда все мысли сходились лишь на том, как не попасть под каток гнева Дэрна. Распаляя тревогу в груди, чутьё в этот раз её не обмануло.

– Реши, – Дэрн пододвинул ей тетрадь с заданием.

Пробежав по нему взглядом, Ника ощутила, что глаза наполняются слезами – она пропустила мимо ушей объяснение этой темы, запутавшись в своих размышлениях и страданиях, а сейчас не имела представления, как это всё решается.

– Я не знаю, как, – еле слышно пролепетала она, в надежде на понимание посмотрев на Дэрна.

– Что?! Ты спятила? – тихо, но очень угрожающе прорычал он.

– Хейн, выйдите за дверь, – строго сказала преподавательница, высокая властная женщина преклонных лет. – Для вас занятие закончено.

– Но… – хотел было отговориться Дэрн, но получил более строгое:

– Вон из кабинета и не мешайте остальным! – она резким движением указала на дверь.

Состроив злобную гримасу, которую поспешил спрятать за маской прилежного студента, Дэрн кинул в сумку письменные принадлежности и, одарив Нику взглядом, отчётливо говорившим: «тебе конец!», вышел за дверь.

В глазах у девушки потемнело и она стала в панике отчаянно хватать ртом воздух. Страх перед предстоящей и неминуемой болью встал комом в горле, мешая каждому вдоху. Ника закрыла голову руками, машинально прячась уже сейчас: настолько сильно она ещё ни разу не провинилась перед Дэрном, поэтому даже представить не могла, на что он может быть способен в подобной ярости. Пытаясь успокоиться, девушка закрыла глаза. В клетке безопасно. Страх и боль – снаружи, не внутри. Улыбайся. И молчи.

Мир вокруг ненадолго перестал существовать. Открыв глаза, Ника увидела, что кабинет почти опустел. Преподавательница дожидалась сдачи работ самых нерасторопных студентов, а большая часть её одногруппников уже покинула его.

Тихо паникуя, одним движением убрав вещи в сумку, Ника сдала свою работу и поспешила за дверь. Она боялась, когда оставалась в помещениях одна: Дэрн не преминул её «воспитывать» и вне дома, когда они оставались наедине.

Парень ждал Нику у выхода. Быстро схватив её за руку мёртвой хваткой, он увлёк её за собой по коридору, но не к ближайшему лифту, а к дальнему, к которому точно никто из их одногруппников не пойдёт.

Скатившись липкими мурашками по спине, снова панический страх накрыл волной. Коридор был для неё эшафотом… Нику затрясло, как только двери лифта закрылись. Дэрн резко обернулся, пробуравив её затуманенным злостью взглядом.

– Понравилось меня унижать, тварь? – рыкнул он.

– Я не… правда… не знала…

Мир на мгновение вспыхнул белым светом. Резкая боль окутала сознание, и Ника инстинктивно закрыла голову руками. По инерции она ещё и ударилась затылком о располагавшееся позади зеркало, по счастью, не разбившееся от удара. Затем пришло ещё несколько ударов наотмашь по голове, а в довершении – один очень сильный по бедру ногой.

Ноги девушки подкосились, и она упала на пол, предчувствуя, что он её сейчас просто добьёт. Ранее Дэрн бил только руками и практически всегда по голове – под волосами следов побоев не было видно. Двери лифта распахнулись, и Дэрн, схватив Нику за руку, вытащил её из него, потащил за собой зло рыча под нос: