Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга I. Тарнодан (страница 1)
Лина Певзнер
Нити Тьмы. Книга I. Тарнодан
Глава 1
Ника старательно делала вид, что ей совсем не больно, улыбаясь натянутой улыбкой. Треклятые туфли на высокой шпильке нещадно натёрли ступни, отчего создавалось ощущение, что она шла по раскалённым углям.
Боль стремительно росла до нетерпимой и, несмотря на то что на улице было уже довольно прохладно, она с радостью сняла бы их и пошла по асфальту босиком, если бы не Дэрн.
В этом году её молодой человек решил, что его невысокая девушка рядом с ним выглядит несолидно. Он велел ей ходить вне дома только на каблуках, приправив к своей «просьбе» пару тумаков по затылку для лучшего усвоения. И она непременно получит ещё, если решит воспротивиться, но сейчас Ника уже не знала, какая из экзекуций будет больнее: затрещины или горящие, словно в огне, ноги.
Пройдя через пропускной пункт на входе в геологический университет, Ника услышала у своего уха очень тихий, но всегда пугающий её голос Дэрна:
– Убери эту кислую мину со своей рожи и улыбайся. Мне плевать, чего там опять у тебя не так. Что окружающие подумают обо мне? Не позорь меня.
– Мне нужно в туалет, – тихо взмолилась Ника. – Иди на занятие, я догоню. Можно?
– Сам решу, что мне делать, – огрызнулся Дэрн. – Заткнись и иди, только не вздумай опоздать.
Она сдержанно кивнула и направилась туда, куда отпросилась. Целые пять минут свободы – настоящий глоток свежего воздуха в непроглядной тьме отчаянья, ставшего привычкой.
Закрыв за собой дверь и увидев, что в туалете никого нет, Ника скинула с себя ненавистные орудия пыток, встав босыми ногами на прохладный пол. Боль немного отступила, и девушка зажмурилась, чтобы не заплакать – растёкшегося макияжа ей сейчас только не хватало…
Зайдя в одну из кабинок, Ника накрыла унитаз крышкой и села на него, как на стул. Осмотрев одну из ступней, на подошве которой налились огромные кровяно-водянистые мозоли, она в панике стала раздумывать, что с этим делать.
Время поджимало, Ника стянула с себя капроновые колготки и выкинула их в мусорное ведро, рассудив, что без них будет не так сильно натирать ступни. Мысленно взмолившись, чтобы Дэрн ничего не заметил, она взяла туфли в руку и, старательно избегая людей, босиком помчалась к нужной аудитории.
Геологический университет, в котором училась Ника, был огромным и монументальным строением, третьим по значимости в Тенерисе, после Хампта и Министерства недр. Только благодаря добыче аркантита и использовании металла в защитных средствах и оружии нелюди не сожрали всё население Тарнодана. В связи с этим вся инфраструктура, с ней связанная, имела первостепенную стратегическую значимость.
Иногда в длинных коридорах Ника встречала людей, которые сочувственно косились на неё, но сегодня боги были к ней милостивы: никто из встречных не был знакомым, а значит, вероятность того, что Дэрн узнает о её босоногом забеге довольно мала.
Увидев в противоположном конце коридора неспеша направляющегося к аудитории преподавателя по структурной геологии, Ника надела обратно ненавистные туфли и, морщась от накатившей волной боли, поковыляла ко входу.
До двери они дошли одновременно, и преподаватель учтиво пропустил её вперед. Натужно улыбнувшись, девушка вошла внутрь, сразу же натолкнувшись на раздражённый многообещающий взгляд Дэрна. Когда Ника опустилась на место рядом с ним, он гневно, но еле слышно шепнул ей:
– Чего так долго? Ты там что, успела с кем-то переспать?
Переведя на него перепуганный взгляд, она вздрогнула и отчаянно отрицательно помотала головой.
– Дома поговорим, – одними губами злобно бросил парень.
Ника опустила глаза в стол, не слыша вокруг больше ничего. Клетка в её голове захлопнулась, и она мысленно вжалась в её угол, закрыв голову руками. Страх и боль – они снаружи. Ты внутри. Улыбайся. И молчи.
Их отношения начались чуть больше года назад, когда они оба поступили на первый курс университета. Ника родилась и выросла в деревне Персанс, что в шести часах езды на поезде от столицы, поэтому для неё поступление стало очень знаковым событием в жизни.
Мать ничего не рассказывала ей об отце, но наличие семьи и замужество считала самыми важными достижениями. Она часто любила говорить о том, как будет прекрасна жизнь дочери, когда та поступит в университет, и непременно уточняла – «у тебя-то обязательно всё получится». В отличие от мамы, проведшей всю свою жизнь в деревушке вблизи аркантитовых рудников.
Закончив школу, Ника отправилась исполнять чужую мечту, даже не задумываясь, чего сама хотела бы в этой жизни. Мама столько сил, здоровья и средств потратила на всё это, как её можно было расстроить?
Поначалу всё шло как нельзя лучше: благодаря усердной учёбе в школе, Ника без особых проблем сдала вступительные экзамены и поступила в университет, а из-за того, что она жила далеко от столицы, ей предоставили общежитие.
На первом курсе она и познакомилась с Дэрном, сыном управляющего Хамптом в Расбенросе – небольшом городке на юге от столицы. Дэрн тогда казался ей принцем, сошедшим с картинки из девичьих сказок – красивый, галантный, образованный, статный, зеленоглазый блондин, по которому пускали слюни все её сверстницы. Вот только он, почему-то, предпочёл именно Нику, ничем непримечательную – по её же мнению – обычную девчушку из провинции.
Парень оказывал всевозможные знаки внимания и приносил на занятия каждый раз пышные лиловые цветы. Он дарил их Нике, чем изрядно её смущал и вызывал завистливые взгляды сокурсниц. Тогда девушке казалось, что мама была права – вот она, та самая жизнь, о которой она мечтала, но красивый финал в сказке – не означает красивый финал в жизни…
Проблемы начались, когда уже будучи в отношениях полгода Дэрн предложил Нике жить в общежитии вместе в одной комнате. Точнее, предложением это не было: он просто поставил её перед фактом, что договорился об этом в деканате.
Тогда Нике такое поведение не показалось странным, влюблённая и счастливая, она даже и подозревать не могла, к чему может привести простое на первый взгляд решение.
Поначалу Дэрн стал понемногу цепляться на словах за всё, что ему не нравилось: внешний вид, какие-то привычки, то, что Ника недостаточно, на его взгляд, улыбалась, недостаточно тратила своего времени на него, его обслуживание и прочее, прочее, прочее… и так до бесконечности, где одно предъявление было абсурднее другого.
На первых порах девушка пыталась оспаривать его притязания к себе, но становилось только хуже: Дэрн злился и совершенно не собирался её слушать, а со временем и вовсе перешёл на самый неоспоримый довод в спорах – рукоприкладству.
За всё время их отношений Нике лишь раз удалось настоять на своём: парень хотел запретить ей раз в месяц навещать мать, но девушка убедила его, что та может заподозрить неладное и приехать в Тенерис. Решив, что лишние проблемы ему ни к чему, он нехотя согласился.
Дорога из столицы в деревню и обратно были для Ники самым счастливым временем – несмотря на то, что она всё равно совершала определённое действие, девушка ощущала себя хотя бы немного свободной, ведь не приходилось улыбаться и играть роль хорошей счастливой девочки.
О том, что происходит с ней и с её жизнью, Ника не рассказывала никому, даже матери – её боялась расстроить, а подруг в деревне у неё не было: редко кто жил с детьми вблизи аркантитовых рудников. Даже в школу приходилось ездить в соседний город, а в университете ни с кем подружиться она не успела, попав в сети Дэрна.
Так Ника и жила в своём личном аду одиночества вдвоём без надежды вырваться: идти к правоохранителям было не только бесполезно, но и опасно: сына главы Хампта прикроют, выставив деревенскую девчонку психически больной и запрячут её в соответствующее заведение – это доходчиво объяснил ей сам Дэрн, приложив своих любимых «аргументов».
Уйти от него, запросив другую комнату, Ника тоже не могла: парень считал, что это настолько запятнает его безупречную репутацию, что ему ничего не останется, как её убить. Притом, что она свято верила: он может, и ему ничего за это не будет.
Единственным выходом мог бы стать отъезд домой, но… Во-первых, Ника не сомневалась, что тиран найдёт её и там, а во-вторых, она не могла так подставить маму и предать все её старания, бросив университет.
Бежать было некуда, казалось, за стенами импровизированной клетки в голове девушки не существовало ничего, кроме боли и… жалости, пожалуй. Но, на удивление, не к себе самой, а всё к тому же Дэрну.
По его рассказам Ника знала, что парень рос в очень строгой семье, где его мнение не значило вообще ничего, как и её сейчас. Абсолютно всё в его жизни за него решал деспотичный отец, для которого мнения других не существовало – как на работе, так и дома.
Будучи царём и богом в своём городке, Рестр Хейн, отец Дэрна, подчинялся лишь приказам из столицы, которые в провинцию направлялись крайне редко. Центр, в основном, интересовала только репутация всей организации и исполнение непосредственных обязанностей персоналом на местах.
В связи с этим, сохранение священного авторитета семьи стало настоящим культом: Дэрн Хейн должен был быть лучшим во всём. Учёба в школе, спортивные соревнования по всему, что только можно было представить, все школьные и внешкольные активности…