Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга I. Тарнодан (страница 3)

– Перестань ковылять, иначе дома ещё получишь.

Выполнить этого она не могла – нога не была сломана, но идти было невыносимо больно. Ника не помнила, как прошла небольшое расстояние до общежития, только растекающуюся по телу боль и застившее сознание отчаяние. Дэрн явно не отвёл душу. Ника понимала, что расправа, которой он ей угрожал весь год, неожиданно стала близка, как никогда.

– Приведи себя в порядок, прежде чем входить, – велел Дэрн, заходя в комнату. – У тебя десять минут.

Испуганно кивнув, Ника зашла в ванную, находящуюся в блоке из трёх изолированных комнат. Давя в себе всхлипы, чтобы их никто не услышал, она посмотрела на себя в зеркало, которое висело на дверце шкафчика над раковиной.

Растрёпанная, заплаканная мушка, у которой всего лишь день… Внутри что-то умерло, оборвалось, полетев в бездну отчаяния. Дэрн её убьёт. Здесь и сейчас. С особой садистской жестокостью, а на то, сойдёт ему это с рук или нет, ей будет уже плевать – она будет мертва.

Казалось, что уж у этой грани выбора нет и быть не может, но он был… В голове словно что-то щёлкнуло, перемкнуло, мысли перестали путаться и стали яснее.

Если Нику убьёт Дэрн, её мама просто так это не оставит и, пытаясь добиться правосудия, попадёт в жернова системы, которые заведут её разве что в психиатрическую больницу, или куда хуже… а вот если она сама… Почему-то в этот момент эта мысль показалась ей самой здравой, зациклившейся на подсознании верным решением.

Все эмоции схлынули, отступая на задний план и оставляя только сумасшедшую решимость. Открыв дверцу шкафчика, Ника вытащила оттуда небольшой чемоданчик с лекарствами, который они собирали с соседями на всякий случай, чтобы каждый из жителей блока мог им воспользоваться при необходимости. Что ж, для неё эта необходимость наступила здесь и сейчас. Больше ничто уже не поможет и не спасёт…

Оставив треклятые туфли под раковиной и обхватив аптечку руками, Ника на цыпочках, еле дыша, выбралась в коридор и бросилась со всех ног в бельевую.

Оставаться с Дэрном в одном здании было на её взгляд глупой затеей: он найдёт где угодно. Выудив из кладовой припрятанные там кеды, Ника быстро натянула их на ноги и, путаясь от страха в собственных трясущихся пальцах, кое-как завязала шнурки. Опасаясь лифтов, она побежала по лестнице вниз.

– Стой! Куда? Сейчас же начнётся комендантский… –услышала окрик охранника на пропускном пункте.

– Уже неважно, – ответила Ника под нос сама себе и выбежала в сгустившийся сумрак вечерних улиц.

Глава 2

В небольшом распределительном зале, несмотря на сотню собравшихся в нём хранов, было как обычно тихо. Мерный голос, звучащий из расположенного по всему периметру стен экрана, наговаривал давно опостылевший текст.

Приятный и бархатный на слух, он вкрадчиво вещал об уникальности и социальной значимости собравшихся, ценности приносимой ими жертвы на благо общества и прочем бреде, который должен был вдохновлять, но, судя по суровым и напряжённым лицам дозорных, ничуть со своей задачей не справлялся.

Как и все собравшиеся, Кас привычно пропускал все его посылы мимо ушей. Впрочем, многие его сопартийцы говорили, что подобные речи и правда успокаивали. Одно дело – идти на смерть по привычке, и совсем иное – зная, что отдаёшь жизнь за других, возможно, своих близких и друзей. В отличие от них, Кас считал, что для мёртвого нет никакой разницы – он уже мёртв. Вряд ли те, кто умирал на его руках, истекая кровью и корчась от боли, думали о великих целях и прочей ерунде – они просто хотели выжить.

Вальяжно разместившись среди прочих на длинной скамье, Кас дожидался своей очереди распределения. Он никогда не садился по краям скамей: экран занимал лишь верхнюю часть стены, чуть выше среднего человеческого роста, а вот нижняя состояла из серебристых металлических пластин, подобно зеркалам, зрительно увеличивающих зал и количество в нём собравшихся.

Один из покойных товарищей Каса подмечал – вероятно, у стены был ещё один функционал: видя себя в отражении в строгой чёрной форме, вид которой мало менялся за всё существование Хампта, многие могли сопоставлять себя с героями, мелькающими на экране выше, и верить, что сами смогут стать таковыми когда-нибудь.

Так это или нет, знали лишь управленцы, но видеть своё изуродованное шрамами лицо Кас лишний раз не хотел, да и все эти псевдовдохновляющие потуги на него должного влияния никогда не оказывали.

Распределитель, представляющий собой плоский экран, висящий над выходом, периодически пощёлкивал, ознаменуя смену номера на нём. По имени храны обращались только друг к другу и между собой – для всех вышестоящих лиц они были лишь набором цифр и букв, винтиками и шестерёнками в громоздком механизме системы.

Зал опустел наполовину, прежде чем Кас увидел свой шифр на распределителе. В несколько широких шагов он оказался возле двери под распределителем, которая помедлила несколько секунд перед открытием: расположенные по её краям сенсоры сопоставляли биометрические данные с буквенно-цифровым шифром. Кас шагнул в коридор, и дверь бесшумно закрылась за его спиной.

Перед ним возникла голограмма невысокой хрупкой женщины лет сорока, в такой же чёрной форме, как у дозорных. Её подёрнутые сединой волосы были собраны в строгий пучок, а лоб закрывала ровная чёлка. Она посмотрела на Каса немигающим тяжёлым взглядом карих глаз, улыбаясь привычной недружелюбной улыбкой, и негромко произнесла:

– КН 2403 Чар, рада приветствовать тебя на службе. Не забудь своё снаряжение. Удачи в дозоре.

Кас молча кивнул, забирая шлем и хрантоны из открывшейся в стене ниши, и поспешил на выход. Проводы в дозор главой Хампта каждого храна было незыблемой традицией, соблюдаемой от самого его появления несколько сотен лет назад.

С развитием технологий стали ограничиваться голограммой, чему Кас был несказанно рад: видеть во плоти Лайенирту, нынешнюю главу Хампта и всего Тарнодана, для любого жителя этого мира не предвещало ничего хорошего. Для храна, так и вовсе могло грозить серьёзными неприятностями.

Вечерний сумрак казался ещё гуще из-за горящих над плацом прожекторов, освещавших монохромную картину из гладких, высоких, бетонных, тёмно-серых стен, увенчанных ощетинившимися острыми зубцами, в основании переходящих в такой же ровный плац. Вместе они создавали гнетущее впечатление, что люди здесь – маленькие муравьи на дне бетонной коробки.

Кас хмыкнул: пришедшая в голову аллюзия дополнялась в своей точности ещё и тем, что за его спиной невероятной монументальной громадой высился сам «муравейник» – здание Хампта. Такое же тёмно-серое, пирамидальное, угловатое, от основания до самого верха не имеющее ни единого окна, за исключением кабинета управляющей на самой его вершине.

Безучастно скользнув взглядом по колонне одинаковых унартов, Кас увидел «свой» на сегодня – восемнадцатый, по номеру вверенного его команде сектора. Сунув руки в карманы френча, он неспешно направился к этому чуду техники.

Унарт представлял собой что-то среднее между локомотивом и машиной, а если быть точнее, являлся и тем, и другим одновременно: короткий, обтекаемый, чёрный «локомотив» без внешнего разделения на кабину водителя и «кузов» для пассажиров, с двумя колесными парами, сейчас опирающихся на рельсы. При необходимости, они сменялись обычными шипованными колёсами, выдвигающимся на смену железным, аналогично система работала и наоборот.

Подойдя ближе к концу гудящей вереницы унартов, Кас распахнул люк в задней части того, на борту которого располагалась большая белая цифра «18».

На него разом воззрилось четыре пары любопытных глаз: храны всегда интересовались чарами, ведь от последних часто зависела их жизнь, и знали плюсы и минусы каждого наперечёт. Они дружно поздоровались – три парня и девушка, по глазам которых отчётливо читалось, что сегодняшнему своему командиру они очень даже рады. Команда в сборе. Сдержанно кивнув, здороваясь, Кас захлопнул люк и направился к кабине водителя.

Постучав костяшками пальцев в стекло обзорного окошка и убедившись, что белокурый парнишка за панелью управления его видит, чар показал пальцем вверх. Водитель кивнул, понимая этот жест, а командир резким движением взобрался на унарт.

На крыше, по всей его длине, располагалась клетка в половину человеческого роста. Её толстые прутья из металла аркантита, находились друг к другу настолько близко, что и руки не просунуть. И хорошо, ведь высовываться из неё наружу – идея весьма опрометчивая.

Захлопнув за собой дверцу клетки, Кас два раза стукнул по кабине водителя сверху ладонью, ознаменуя, что команда готова к дозору, а тот подал в ответ короткий сигнал – «принято».

Кинув бесполезный – а по его личному мнению – ещё и вредный – шлем в дальний угол клетки, Кас разместился в её центре. Скрестив ноги, он достал из карманов хрантоны – «значки» в ладонь размером, на которых красовался герб Хампта: белый ромб, углы которого были стилизованы под скрещенные мечи, а в центре располагалось плоское изображение главного здания, в отличие от оригинала, тоже белого. Чёрной была только надпись по сторонам ромба, гласившая: «Хампт – это свобода. Хампт – это жизнь.»

Закрепив их на плечах, Кас в который раз отметил забавность красовавшегося девиза, особенно для тех, кто сидит в клетке и отправляется на смерть. Каждый хран носил хрантоны там, где ему было удобно – регламента на этот счёт не существовало.