Телефон завибрировал – пришло еще одно сообщение. Алиса прицыкнула языком – Матвей явно не собирался замолкать. Он был жутким болтуном, и даже в другой стране не собирался оставлять ее в покое.
Алиса глянула на экран и нахмурилась – сообщение пришло не от Матвея. Здесь вообще не было адресата: в строке, где должен был располагаться номер, оказалось пусто. Алиса никогда еще такого не видела.
Она открыла сообщение и глянула на странного вида буквы – Алиса была готова поклясться, что не существует такого языка и такой раскладки клавиатуры, на которой это можно было бы написать. Рваные палочки скакали между собой, собираясь во что—то непонятное – будто ручка, выпавшая из рук, оставила на бумаге неаккуратные черточки.
Но Алиса учила руны с своего первого появления на Аяксе – она отлично знала, что это за черточки.
Малахит в руке стал еще теплее. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям и закрыла глаза.
Руны вспыхнули в темноте, словно отпечатавшись на обратной стороне век – загорелись зеленоватым, таким же, как и малахит, цветом. Шум разгонявшейся электрички ударил по ушам, Алиса распахнула глаза и в момент, когда вместо черных, смазанных от скорости стен туннеля за окнами показался свет, все исчезло: поезд ворвался в пустоту.
Секундная тишина, ровно на один вдох – и вокруг снова толпа людей.
Алиса испуганно замерла.
Никакой электрички, грохота и покачиваний вагона, вместо этого – шум автомобилей, чужих голосов. И биение собственного сердца – напуганного столь ярким видением до чертиков.
«Считай до трех, – говорила Катерина. – И отложи свою панику до третьего счета».
Раз – Алиса различает огни – слишком много огней, они сливаются во что-то неясное. Сознание выхватывает все по кусочкам, целая картина никак не соберется: Алиса не понимает, что видит. Только огни.
Огни?
Алиса сосредоточилась – как учил Кир, тренируя ее на стадионе: словно огни – это кончик оружия твоего соперника. Следи, не отрываясь.
Огни. Это свет фонарей.
Два – это свет из окон небоскребов. Из остекленных витрин магазинов, из экранов телефонов людей вокруг – их много, потому что людей тоже – целая куча.
А еще свет светофора. Светофоров – их тоже много.
Три – красный сменяется зеленым. Секунда – вдох – и вся толпа людей приходит в движение.
Алиса с трудом поворачивает голову – прикладывает к этому все усилия, словно мышцы шеи схватил ужасный спазм. Успевает посмотреть, как чужие туфли ступают на белые полоски зебры пешеходного перехода.
Последний рывок – огромный, светящийся рекламный баннер. И цифры на нем – время.
12.00
Страх отступил – вместе с ним исчезло ведение, возвращая Алису обратно в электричку. В вагоне вместе с ней еще человек пять, напротив сидит пожилой мужчина, глядя в экран своего телефона. За окнами вместо туннеля – поля и светлое небо, никаких огней и светофоров.
Алиса опустила взгляд на руны – скачущие неровные палочки исчезли, вместо них появилась фраза на японском, которую Проводник перевел с небольшим опозданием:
«Я буду ждать столько, сколько потребуется».
Следом пришло сообщение уже от Матвея – точнее, сразу целый поток сообщений.
«Руслан сказал, вам должны дать подсказку»
«Алиса! Что у тебя?»
«А Катерина сказала, что ты ее вряд ли поймешь. Но это неправда, я в тебя верю»
«Но Катерина не верит»
«Но посмотрим на это с другой стороны – она ни в кого не верит».
«Только в отсталость концепции моральных принципов.»
«Алиса, ты знаешь, где начинается Игра?»
Она усмехнулась, все так же продолжая в свободной руке держать брелок с дракончиком – малахит снова стал холодным, и написала, чувствуя, как в азартном предвкушение забилось сильнее сердце:
«Знаю».
3.
Тренировочная база Аякс, о. Русский
– Зачем? – она шмыгнула носом – местный климат на пользу не шел. – Мы же не играем в прятки, а…
– Нет, – холодно перебила Катерина.
Она стояла на гальке, в модных сапожках на высоком каблуке, сунув руки в карманы своего неизменного пальто. Алиса просто поражалась, как Катерине удавалось в этих сапожках вообще перемещаться по Аяксу – тут то размытая дождем земля, то мелкие камушки, по которым и в кроссовках—то тяжеловато было ходить, то скользкая от вечной мороси трава.
На Алису Катерина не смотрела – она вообще редко опускалась к ней оттуда, с высоты своего надменного взгляда. Но это было хорошо: внимание Катерины Алиса ненавидела. И боялась.
– Ты слабая, Алиса, такая слабая, что тебя растопчут, только поняв уровень твоей силы. Поэтому ее надо научиться прятать.
Алиса опять шмыгнула носом.
– Зачем меня топтать? – на всякий случай уточнила она.
– Потому что ты даешь такую возможность, – фыркнула Катерина. – Еще раз. Повтори еще раз.
– …зачем меня топтать? – послушно, но не очень уверенно повторила Алиса, и словила полный раздражения взгляд.
– То, что я тебе показала, повтори, – рыкнула Катерина. – Какая глупая. Лучше бы ты и дальше молчала.
Алиса еще раз шмыгнула носом. И в этот раз, возможно, во внезапном насморке виноват был не только климат.
– Чего я с тобой вообще вожусь? Перспектив никаких.
И она болезненно поморщилась, глядя вдаль, на море.
Алиса закрыла глаза. Представила, как на нее опускается купол – прячет ее от моря, ветра, и от злой Катерины. Даже кулаки сжала, напрягаясь всем телом, и зажмурилась, что есть сил. Продержавшись так пару секунд, открыла глаза.
Катерина все так же стояла рядом, глядя на море. Чайки продолжали кричать где—то наверху.
– Цирк, – прокомментировала наставница. – Еще раз пробуй.
– Не получается, – буркнула Алиса.
– Чего?
– Не получается, – громче добавила она, опять сжимая кулаки. – Не получается!
Для полноты впечатления Алиса еще топнула ногой, но тут же спохватилась – не ребенок же она уже, в конце концов. Ей целых десять лет.
– Это простейшая магия, – сквозь зубы процедила Катерина. – Спрятать свою магическую ауру. Просто. Спрятать. Я от тебя не требую потоков огня или фигур из волн – просто спрячься.
Алиса молчала.
– Купол – запомнила? Представь, что ставишь над собой купол. Или, вон, палатку натягиваешь – чтобы тебя не стало. Исчезаешь из этого мира. Прячешься под куполом, под палаткой – мне плевать, что ты там себе представишь. Просто наполни это магией.
– Да какой магией? – буркнула Алиса, опуская взгляд на мелкие камушки на берегу – куда угодно, лишь бы не смотреть на Катерину.
– Твоей. Сначала представляй – а потом сама почувствуешь.
– Я не смогу, – безапелляционно заявила Алиса.
– Прекращай, – брезгливо поморщилась Катерина. – Считай до трех, пока считаешь – убери все свое упрямство и жалость к себе. На третий счет вернешь, но хотя бы на первые два – убери.
Алиса озадаченно почесала макушку.
– Комнату свою ты как—то же подожгла, – хмыкнула Катерина. – И с этим справишься. Если не глупая.
– Я не поджигала! – сразу вскинулась Алиса. – Это не я была!
