Лина Мур – Небеса всё знают (страница 15)
– Значит, наслаждаешься. Настолько, что даже пиво не пьешь. – Она тихо смеется, и я тоже.
– Будешь? – предлагаю ей, противореча своим мыслям.
– Не хочу. От пива фигура портится, предпочитаю что-то покрепче. Так что ты здесь делаешь?
– Если скажу, что не знаю, такой ответ примешь? – Отставляю банку пива и вытягиваю ноги.
– Приму, потому что это правда. Тебя что-то сильно потрясло, и ты потерялся в своей голове, – серьезно отвечает Джесс. – А знаешь, кто знает все? – Она поворачивается ко мне.
– Это невозможно.
– Ты ошибаешься. Небеса все знают, – шепчет она и показывает пальцем наверх.
– Боже, конфетка, ты до сих пор веришь в небеса?
– Да, они единственные, во что я верю. Ты только подумай, – придвигается ближе, и ее глаза сверкают от возбуждения, но не пошлым, а чистым светом, и я впитываю его, – с самого рождения планеты они смотрят на все, что происходит. Сколько гипотез о нашем происхождении, а они это знают и молчат. И сейчас, в эту самую минуту, кто-то появляется на свет, кто-то покидает его, кто-то понимает нечто очень важное для себя. Кто-то кардинально меняет жизнь. Кто-то плачет, кому-то больно. А кто-то смеется, потому что эти секунды самые лучшие в его жизни. Кто-то изменяет, а кто-то видит это. Кто-то влюбляется, а кто-то расстается. Кто-то лишает себя жизни, а кто-то борется за нее. Миллион судеб, и над ними небеса. Они видят все, знают о каждом, все тайны и мысли, покрывают воровство и обман и обличают их же при свете дня. Они молчат и только принимают в себя всю боль или радость.
Кажется, я даже не дышу, пока она говорит. С такой страстью и верой, что мое сердце сжимается, наполняясь нежностью. Той самой, которую помню. Будто спал в забытьи столько лет, а сейчас бутон раскрывается.
– Молчаливые наблюдатели? – шепчу я.
– Точно. Они не могут влезть в судьбу, чтобы помочь избежать ошибок, но они величественны. Вечны и бесконечны. Они всегда над нами, мы не можем до них дотянуться. Они живые. Когда счастья очень много, когда к ним отправляются самые лучшие души, они являют солнце и тепло. В тот день, на похоронах бабушки и дедушки, так и было. Я верю, что небеса забрали себе их свет, чтобы одарить им нас. – При упоминании родителей издаю судорожный вдох, глаза вмиг влажнеют. – Ты не виноват, Флинт. Так должно было случиться. Потому что людям необходимо солнце, согревающее их одинокие дни. Смерти не избежать, но она не так плоха, как кажется. Необходимо лишь отпустить. – Ощущаю теплую ладонь, ложащуюся на мою щеку. Поднимаю взгляд на Джесс – она мягко улыбается мне. Кажется, в груди что-то трескается, и я полностью тону в боли прошлого.
– А когда дышать не можешь? Когда все рушится и ты чувствуешь острые ножи, взрезающие сердце? Что делают небеса? – Накрываю ее руку своей и прижимаюсь сильнее.
– Они плачут. Когда их переполняют муки, посланными нами, они плачут, чтобы смыть страдание с каждой души. Они дарят свободу, но люди бегут от их подарков. Ведь дождь, каким бы он ни был, холодный или теплый, означает, что скоро все наладится. Тучи разойдутся, и снова наступит солнечный день. А иначе быть не может, ведь всегда наступает точка невозврата. Она ставит в тупик, а небеса в отличие от людей знают, что делать. – Девушка отводит печальный взгляд и вытягивает свою руку из-под моей ладони.
Видимо, я как раз в таком тупике сейчас. И слова Джесс заставляют поднять глаза к небу со сверкающими звездами, напоминающими камушки на платье удивительного человека, который тоже прячет саму себя, как и я.
– Я иду спать. – Джесс вскакивает со ступеньки, а я не хочу терять этого единения и доверия, которое только что было между нами. Несколько минут я видел ее настоящую и узнал о том, что она не винит меня. А я продолжаю это делать.
– Не уходи, побудь еще немного со мной.
– Я уже устала от тебя, Флинт, – фыркает Джесс.
Непонятно. Пару минут назад мне казалось, что она больше не обижается, и нет в ней ненависти, и снова все изменилось.
– Конфетка…
– Запарил! Иди спать. – Хлопает входная дверь.
А небеса все видят. Они знают, что в моей груди сердце бьется сейчас для нее. Она на несколько мгновений подарила мне веру, пусть и забрала ее моментально, оставив тяжесть внутри.
– Если вы знаете, что мне делать, подскажите. Душа моя умирает, рассыпается от сожаления. Я хочу стать нужным. Простите меня за то, что не выполнил ни одного обещания, данного вам. Я наказан достаточно.
Поднимаюсь на ноги, захватив банку, и возвращаюсь в дом.
Этот день выжал меня эмоционально, и я голоден. Забросив в рот несколько крекеров, плетусь к себе, но останавливаюсь у спальни Джесс. Тихо. А у меня такое дикое желание открыть дверь, забраться в постель и разделить с ней все, что во мне. Расслабиться, не быть одиноким. Я чувствую себя прежним с Джесс, когда она не грубит и не вспоминает о роли, которую должна играть. Зачем? Почему со мной? Ведь теперь я точно знаю, что моя конфетка до сих пор рядом, каким бы ублюдком я ни был.
Глава 7
Ледяная вода окатывает тело и лицо. Испуганно распахиваю глаза и подскакиваю на постели. Мокрые джинсы, рубашка, да я весь в воде. Она стекает по лицу, дышу ртом, поднимая недоуменный взгляд.
– Ах ты урод недобитый! Засунь свои бумажки себе в задницу! Убью! – орет Джесс, стоящая с пустым ведром, которое через секунду летит в меня, и я не успеваю увернуться. Такое начало дня и полное непонимание происходящего приводят в ступор. Чувствительный удар ведром по голове вызывает стон.
– Ты с ума сошла? – хрипло возмущаюсь, моргая и вытирая ладонью мокрый лоб.
– Сколько ты обещал парням за работу? Я просила тебя? Нет! Ни о чем не просила, кроме как проследить! Мало того… Ублюдок, как же я тебя ненавижу! – Девушка визжит и вдруг налетает на меня, опрокидывая на спину.
– Джесс!
– Придушу! Ты следил за мной, подонок! Это твои деньги! Жри их! – Вырываю стодолларовые купюры, которые она пытается засунуть мне в рот. Ни черта не понимаю. Я еще не проснулся, а тут снова хаос.
– Джасмин! Хватит! – кричу, хватая ее за талию. Мотаю головой. Брыкание, визг и ругань. Ярость столь сильная, что заставляет перевернуть девушку на спину и вдавить в матрас своим телом. И плевать, что я мокрый, а она едва одета.
– Хватит, прекрати. Объясни, что случилось? – Отвожу ее руки в стороны, сжимая запястья.
– Ты… ненавижу тебя… ненавижу… – шипит она, сдувая с лица пряди волос. Глаза полыхают от злости, словно штормовое небо.
– Почему? Объясни все без крика. Какого черта ты вылила на меня воду, а теперь пытаешься отравить деньгами? – Блокирую коленями любое движение ее ног.
– Ты… ты вчера уехал, парни сказали! Ты следил за мной! Видел, что я делаю! По описанию это ты, чертов блондин с неизвестным цветом глаз! Это твои грязные деньги! Твои чаевые! Ненавижу тебя! Ненавижу! – Черт, она хоть и маленькая, но сильная и довольно успешно борется со мной.
– И что дальше? Да, следил, чтобы узнать, чем ты занимаешься! Следил, чтобы знать, не спишь ли ты с мужиками! Джесс! Хватит! Дерьмо… – скулю от боли и звезд в глазах, когда она попадает коленом прямо по члену, и перекатываюсь на мокрые простыни.
– Урод! Я тебе сейчас все оторву! – Она лупит меня ладонями, до чего достает, а я прийти в себя не могу. Мне больно, черт возьми!
– Хватит… – Пытаюсь уклониться от ударов, но она запрыгивает сверху.
– Не хватит! Ты не имел права! Ты ничего обо мне не знаешь! Ты… боже, как я тебя ненавижу… – Напор ослабевает, и я распахиваю глаза.
– Джесс… конфетка, – пытаюсь ее утихомирить, но крупные слезы выкатываются из ее глаз. Шлепает ладонями по плечам уже слабо, по инерции.
– Тише, прошу, не плачь. Не плачь. – Сжимаю ее в руках, раскачивая туда-сюда, и только сейчас понимаю, что произошло, насколько неверно она все поняла.
И в эту минуту ее разрывает от слез.
– Ненавижу… – шепчет она и так горько плачет, словно я причинил ей невероятную боль.
– Не плачь, конфетка, ничего страшного. Ты хоть знаешь, как мне понравилось смотреть на тебя? Знаешь, как красиво ты играешь? Мне ничего для тебя не жаль, я хотел помочь. Хотя бы так помочь тебе. Ты много делаешь для семьи, которую я бросил. Прости, если тебя это обидело. Но я хотел хоть как-то участвовать в твоей жизни, – шепчу, поглаживая ее по волосам, спадающим на обнаженную спину и короткий топик.
– Ты не имеешь права… Ты бросил… бросил меня. – Слабые удары кулачков по плечам, ее тело сотрясается в рыданиях. Мне больно их слышать, меня самого рвет на части, но сделать ничего не могу.
– Прости, конфетка. Умоляю, не нужно меня ненавидеть, больше, чем я сам, ты это сделать не сможешь.
Немного отклоняюсь и обхватываю ее лицо. Огромные, полные слез глаза заставляют сердце лихорадочно содрогаться, судорожно дышу, пока пальцами стираю влагу с ее щек. Она всхлипывает и мотает головой, словно ее так же, как и меня, раздирает от страданий. Это пытка – смотреть на нее и видеть не ребенка, а девушку с кристально чистыми голубыми глазами, в которых отражаются все мои грехи.
– Ты себя обожаешь, Флинт, только о себе и думал все эти годы. И я не верю, что ты можешь себя ненавидеть. – Зло отталкивает меня и вскакивает на ноги.
– Джесс…
– Не надо уверять, что ты хороший. Что в тебе осталось что-то от парня, который хотя бы капельку любил свою семью. Я больше не верю в тебя. Ты стал призраком для нас. – В голосе Джесс столько горечи, что она проникает в мою кровь и отравляет разум.