Лина Миллер – ЛИНИЯ СЕРДЦА (страница 3)

«Не только профессиональная», — подумала я. Волчьи слухи ходили: у некоторых альф были усиленные инстинкты. Кто‑то говорил, что Роман Волков может «понюхать ложь». Я всегда относила это к городским легендам.

Сейчас… легенда смотрела на меня из‑под тёмных ресниц.

Отлично. Клиент, который чует ложь. А я зарабатываю тем, что вытаскиваю людей из их собственных сказок. Взаимовыгодное самоубийство.

— Это может осложнить нам работу, — честно сказала я. — Иногда я буду говорить вам вещи, которые вам не понравятся. И да, иногда буду что‑то недоговаривать, чтобы вы дошли до них сами.

— Недоговаривать — не то же самое, что лгать, — отозвался он. — Пока вы не называете чёрное белым — всё в порядке.

— И вы готовы слышать неприятное? — уточнила я.

— Я не за этим к вам пришёл, — честно сказал он. — Но, если это будет побочный эффект… переживу.

Честность соответствовала интонации. Почти физически.

Мой «радар» внутри шевельнулся сильнее. Это было странное ощущение — как если бы ко мне поднесли магнит, а где‑то в груди завибрировала стрелка компаса.

«Спокойно, Юля, — сказала я себе. — Это просто альфа. Ты их видела. Он живой. Он клиент. И он тебе не подходит. Абсолютно».

Моё «абсолютно» звучало неубедительно даже в моей голове.

— Теперь давайте о… да, о хорошем, — я постаралась сменить фокус. — Что для вас в женщине плюс?

— Честность, — сказал он. — И ум.

— А внешность? — не отставала я. — Нравится ли вам что‑то конкретное? Брюнетки, блондинки, спортсменки, домоседки?

Он чуть пожал плечами.

— Я не слепой, — сказал он. — Привлекательность важна. Но я не пришёл за куклой для фотографий. Красивая оболочка надоедает, если внутри пусто.

— То есть вы хотите женщину, с которой можно поговорить, — резюмировала я. — И которая выдержит ваш характер.

— И мою стаю, — добавил он. — И прессу. И Совет. И то, что иногда я буду приходить ночью домой с запахом крови, духов и т.д.

Я поймала его взгляд. Он не отводил глаз.

— И вы хотите, чтобы она при этом не… — я качнула головой, — не треснула?

— Да, — сказал он.

В его голосе на секунду проскользнуло что‑то, что я не ожидала услышать от такого мужчины. Как будто в нём на миг провалился какой‑то внутренний пол.

Усталость.

Я отмечала каждую такую мелочь, как штрих в портрете.

— Ладно, — сказала я. — Значит так, господин Волков. Мне нужно минимум две недели. Я просмотрю нашу базу, отсеку неподходящих по явным параметрам, проведу пару… — я взглянула на него, — тестовых встреч с вами. И только потом начну предлагать кандидаток.

— Почему так долго? — он приподнял бровь. — Я думал, вы на конвейере работаете.

— Я не подбираю вам диван, — сухо ответила я. — Если ваша «жена по контракту» через три месяца устроит скандал при Совете, это отразится не только на вашей репутации, но и на моей. Я берегу свою.

Он наклонился вперёд, опершись локтями о стол. Расстояние между нами сократилось. Его глаза были на уровне моих.

— И что, — тихо сказал он, — по вашей профессиональной интуиции… в этом цирке у нас есть шанс?

Я посмотрела в эти светлые, холодные глаза — и на секунду пожалела, что вообще открыла это агентство.

— Если вы будете продолжать верить, что любовь — это пункт, который можно вычеркнуть из списка, — ответила я, — да. Шанс на цирк есть всегда.

Он усмехнулся. На этот раз — почти по‑настоящему.

— А вы верите в любовь? — неожиданно спросил он.

Я моргнула.

— Вопрос с подвохом? — уточнила я.

— Профессиональный интерес, — отозвался он.

Я перевела взгляд на свой блокнот, где ровными буквами было выведено: «Циник. Устал. Боится хаоса».

Потом снова подняла глаза.

— Я верю в химию, — сказала я. — В уважение. В выбор. В то, что двое могут каждый день выбирать быть вместе. А вот в «одну‑единственную навсегда по воле вселенной» — нет.

— Значит, вы не романтик, — констатировал он.

— Я реалист, — парировала я. — А вы — кто, господин Волков?

Он посмотрел на меня внимательно. Словно измеряя.

Пауза растянулась на несколько секунд.

— Я — тот, — сказал он наконец, — кто не может позволить себе быть романтиком. И кто пришёл к вам, потому что устал от женщин, которые верят, что смогут меня изменить.

Я усмехнулась.

— Обнадёжили, — сказала я. — Тогда давайте хотя бы начнём с честности. Первый тест.

— Какой? — он слегка насторожился.

— Очень простой, — я взяла ручку, открыла чистый лист. — Вы сейчас мысленно перечисляете, сколько у меня недостатков, верно?

Он хмыкнул.

— Одиннадцать, — ответил он. — Первые два — ваш язык и ваше упрямство.

— Отлично, — отозвалась я. — Запишем. Вы честный… клиент. Я люблю честных клиентов, даже если они считают мой язык недостатком.

— А вы каким считаете мой самый большой недостаток? — неожиданно спросил он.

Я посмотрела на него. На его уверенную посадку, на расслабленную силу в руках, на холодный блеск в глазах.

На то, как мой «радар» внутри бьётся, как пойманная птица.

— Вы думаете, что никогда не ошибаетесь, — сказала я. — И ненавидите любые чувства, которые не можете контролировать.

Молчание. На этот раз — тяжёлое.

Где‑то на улице проехала машина, за стеной хлопнула дверь, Марина кому‑то, что‑то сказала по телефону.

Он не отводил от меня взгляда.

— Ладно, Юлия, — сказал он медленно. — Пожалуй, вы выбрали неправильный бизнес.

— Почему же? — я склонила голову набок.

— Потому что, если ваша «интуиция» так хорошо работает, — его голос стал мягким, почти насмешливым, — вам будет очень сложно не заметить, что вы только что подписались под тем, что конфликт интересов… неизбежен.

Я не сразу поняла.

Потом дошло.

Он говорил не про бизнес.

Он говорил про то, что, между нами, уже что‑то шевелилось. То, что я упрямо отказывалась называть.