Лина Миллер – ЛИНИЯ СЕРДЦА (страница 5)

— Слушай, — сказала я, ставя чашку. — У нас есть клиент. Крупный. Влиятельный. С очень специфическими требованиями. Если мы сработаемся — это плюс к репутации, деньгам и, возможно, безопасности нашего бизнеса. Если нет — это минус ко всему перечисленному. Поэтому…

— Поэтому ты сейчас займёшься базой, — вздохнула Марина, — а я отфильтрую идиотские анкеты с пунктом «ищу богатого альфу для красивой жизни».

— Благословляю, — кивнула я. — И, пожалуйста, никому не рассказывайте, кто у нас был. Ни подругам, ни бывшим, ни тем милым голубям во дворе.

— Голуби бы оценили, — обиделась Марина. — Но ладно. Могила.

Она вышла, оставив за собой запах недешёвого цитрусового дезодоранта и лёгкий шорох клавиатуры.

Я осталась наедине с блокнотом, базой клиентов и своим дурацким внутренним компасом, который всё ещё дрожал.

Базовый поиск занял полчаса.

У меня была подробная база: анкеты, интервью, заметки по каждому клиенту — куда подробнее, чем то, что они сами о себе писали. Я помнила историю почти каждого.

Первый фильтр: возраст, город, согласие на брак с оборотнем.

Второй: отсутствие активной антиволчьей позиции.

Третий: минимальная/максимальная психологическая устойчивость.

На экране постепенно высветились фотографии: женщины от двадцати пяти до тридцати пяти, разные лица, разные жизни. Улыбки, серьёзные взгляды, кто‑то — с детьми на руках, кто‑то — с кошками, кто‑то — с чашкой кофе.

— Так, — пробормотала я. — Кого мы точно не будем травмировать альфой Волковым…

Я методично щёлкала по анкетам, зачеркивая про себя:

— Слишком романтичная. — Нет.

— Хочет «найти принца, который решит все проблемы». — Нет.

— Боится крови. — Мимо.

— Мечтает о тихом домике и трёх детях в ближайший год. — Сами понимаете.

Мой внутренний радар иногда подскакивал, когда я читала анкеты — привычно, спокойно.

Но стоило мысленно представить рядом с этими женщинами Романа — и почти каждую картинку хотелось удалить. Не потому, что они были плохие. Потому, что он бы их смёл.

Минут через сорок у меня осталось восемь имён. Восемь женщин, которые потенциально могли хотя бы выдержать такого мужчину.

Я откинулась в кресле, потянулась. Спина хрустнула.

Телефон мигнул уведомлением.

Я на автомате потянулась — и застыла, увидев имя на экране.

«Мама».

Прекрасно.

Идеальный момент.

— Алло, — взяла я.

— Юленька, — вздохнула трубка с таким трагизмом, будто я уже три дня не выходила на связь с фронта. — Ты жива?

— Только что вспоминала, как это — жить, — усмехнулась я. — Что случилось?

— Я читала статью, — торжественно объявила мама. — Там пишут, что одинокие женщины в среднем живут на семь лет меньше. У тебя есть план, как ты будешь компенсировать?

— Мама, — я закатила глаза, — я работаю в брачном агентстве. Если я умру одна — это будет хотя бы красиво и иронично.

— Не шути так, — возмутилась она. — Я волнуюсь. Ты всё делаешь для чужих, а сама…

— А сама умею включать чайник и радоваться тишине, — перебила я. — Правда, мама, у меня сейчас важный клиент. Можно я перезвоню чуть позже?

— Важный клиент, — повторила она с подозрением. — Это хорошо. Главное — не забудь, что клиенты — это не твои мужчины.

Я подавилась воздухом.

— Мама, — попросила я, — пожалуйста. Хватит смотреть ток‑шоу.

— Я просто говорю, — обиделась она. — А то ты у меня на этих оборотней насмотришься и решишь, что обычные мужчины тебе не подходят. А оборотни…

— Мама, — твёрдо сказала я. — Я не…

В дверь кабинета постучали.

— Юля, — Марина просунулась внутрь. — У нас… эм… проблема.

Я закрыла глаза.

— Мама, у меня тут форс‑мажор, — сказала я. — Перезвоню вечером. Честно.

— Форс‑мажор — это когда замуж зовут, — проворчала она. — Ладно, жду. Целую.

Я отключилась и посмотрела на Марину.

— Что случилось?

— К нам пришла… — она замялась, — клиентка. На повторную консультацию. Та, которая с юга, помнишь? Которой ты сказала, что её жених — идиот и волк‑перестраховщик.

— Уточните, пожалуйста, — я потерла переносицу. — У меня таких… несколько.

— Светлана, — подсказала Марина. — Рыжая, громкая, с глазами, как блюдца.

Я вспомнила.

Светлана была человеком. Жила на границе южного района, работала парикмахером, любила голубое вино и считала, что «волки — это в глубине души котики». Её жених, волк из южной стаи, был ревнивым до безумия и хотел, чтобы она уволилась с работы и сидела дома. Я ей честно сказала, что, если она согласится, через полгода возненавидит и его, и себя.

— И? — спросила я.

— И она пришла, — вздохнула Марина. — С глазами ещё больше. И говорит, что с ней… что‑то странное происходит.

— В каком смысле? — насторожилась я.

— В смысле, — Марина понизила голос, — что на неё напали на парковке у салона. Двое. Спрашивали, не встречалась ли она с одним конкретным волком. И называли твое агентство.

Холодок пробежал по спине.

— Веди её в малую, — коротко сказала я. — Сейчас приду.

Малая переговорная отличалась от большой только размером. Там не помещались большие мужчины и большие эго, но для масштабов человеческих драм была идеальна.

Светлана сидела в кресле, сжимая в руках маленькую сумку так, будто это был спасательный круг. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост, глаза — действительно как блюдца, в уголках — следы туши.

— Юль… — она вскинулась, увидев меня. — Ой, Юль, я… я не знала, к кому ещё.

— Вы всё правильно сделали, что пришли, — я присела напротив. — Рассказывайте по порядку.

Она глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду.

— Помните того… ну, моего, — она покраснела. — Серёжу.

— Который хотел запереть вас дома? — уточнила я.

— Ну… да, — она уныло кивнула. — Мы… расстались. Я подумала над тем, что вы сказали. Он думал, что это шутки, а я… поняла, что не шутки. В общем, мы поругались, он орал, я тоже. Он ушёл к себе в стаю. Я… переживала, конечно, но… решила, что так лучше.