Лина Мак – Сын мужа. Скажи мне «да» (страница 3)

— Что? — переспрашиваю я, не веря своим ушам.

— Я не повторяю дважды, Лиза, — его голос становится ниже, и от этого только страшнее.

— Да, меня сводили в душ, — отвечаю, сглатывая вязкий ком в горле. Утром пришла какая-то женщина. Молча провела в ванную, дала полотенце и мыло. Стояла у двери, пока я мылась. Не сказала ни слова. Только презрительно поджала губы.

— Снимай свои тряпки, — совершенно спокойно продолжает он. — Только сначала подписи.

Я содрогаюсь от его слов. Так больно и противно от собственного бессилия. Этот человек отобрал у меня всё. Дом. Свободу. Будущее. Даже право распоряжаться собственным телом.

А сейчас хочет забрать последнее — достоинство.

— Можно, я прочту, что буду подписывать? — спрашиваю я, стараясь не дрожать и не плакать.

Сизый снова осматривает меня безразличным взглядом, но отвечает сам:

— Всё по стандарту: дарственная на все твои активы, — какие, интересно, активы? Разваленный дом? — завещание, подпись в акте о регистрации брака, ну и, естественно, разрешение на использование твоих органов в случае трагической гибели.

Мир останавливается. Я снова и снова прокручиваю слова этого человека в голове и надеюсь, что мне это послышалось. Органы. Использование органов. Трагическая гибель.

Он собирается убить меня. Медленно или быстро — не важно. Итог один.

Но судя по тому, как начинают сужаться его глаза — не послышалось.

— Время пошло, Лиза, — лениво добавляет Сизый. — Или ты подписываешь, или сейчас придут мои ребята, и вчерашние пощёчины покажутся тебе щекоткой. Хотя, может, ты, как и мамаша твоя, любишь жёстко и во все дырки? Так тогда мы не будем ждать.

Тошнота подступает к горлу волной. Руки трясутся так, что я еле держу ручку.

— Я подпишу, — отвечаю севшим голосом и не могу сдержать слезу, что скатывается по щеке.

Губы дёргаются в подобии улыбки, только горькой. Сердце выпрыгивает из груди. Жаль, что я не могу убить этого... А как назвать человека, который даже не знает, что такое цена жизни? Как назвать человека, который своей жестокостью может соревноваться с дьяволом и выиграет?

Монстр. Чудовище. Нелюдь.

Пальцы подрагивают, но выхода другого и нет. Я ведь знаю, как всё произойдёт. Не сделаю я, так подпишут за меня. Почерковеды? Да кого это волнует в этом мире! А отсюда я не выйду живой, если откажусь.

Беру ручку и ставлю росписи везде, где показал толстыми пальцами нотариус Сизого.

С каждой подписью я будто хороню себя. Первая подпись — прощай, дом. Вторая — прощай, свобода. Третья — прощай, жизнь.

— Подавись, — шиплю я, расписываясь в последнем разрешении на использование моих органов.

— Вот и отличненько, — довольно причмокивает нотариус и забирает быстро всё, складывая аккуратно в кожаную папку.

— А теперь раздевайся, Лиза, — спокойно повторяет Сизый. — Я хочу посмотреть на свою молодую жену.

Я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как подкашиваются колени. Смотрю на этого старика, и низменное желание, чтобы он сейчас сдох от сердечной недостаточности, просто зашкаливает.

Но он не умирает. Сидит и смотрит. Ждёт.

А ещё я понимаю, что мне и снимать особо нечего.

Только футболка и чьи-то штаны, которые дала мне горничная, что пришла утром в подвал.

Нет, я не девочка. Мне двадцать пять. Знаю, что такое секс. Был один парень на третьем курсе. Хороший, добрый. Ушёл, когда узнал, кто моя мать. «Прости, но мне нужна нормальная девушка», — сказал он тогда.

И здесь тоже моя внешность и образ жизни мамы сыграли жестокую шутку. Все всегда думали, что я такая же. Но я пыталась отрастить себе броню. Сейчас понимаю — не вышло.

Берусь за край футболки и уже готова снять её, как дверь в кабинет открывается с такой силой, что если бы возле неё кто-то стоял, убило бы.

— Как я вовремя, — звучит за спиной наглый, низковатый голос. — Бать, а ты не пробовал трахать своих баб в комнате? С твоей спиной, потенцией и грыжами лучше вообще лежать, а баба должна ублажать.

— Щенок! — зарычал Сизый, бросая взгляд мне за спину. — Что тебе нужно?

— Смотрю, у тебя здесь представление, — от наглости и самоуверенности, что засочилась в воздухе, захотелось вытереться. — Я потом тебе скажу, что мне нужно. А ты продолжай, красотка, — владелец голоса обошёл меня и сел на чёрный кожаный диван, что стоит здесь же, у стены.

Тёмная рубашка с закатанными рукавами, открывающими татуировки — змеи, черепа, какие-то руны. Руки и шея тоже в чёрных узорах. Стильная стрижка — выбритые виски, длинная чёлка набок. Цепи на запястье и шее. Расслабленная поза — ноги широко, руки на спинке дивана.

Он молод. Намного моложе Сизого. Лет двадцать восемь, не больше.

Сын Сизого. Такая же мразь, но не это меня пугает.

Его глаза! Тёмно-карие, почти чёрные. Он будто уже раздел меня и всё увидел. Похотливая улыбка на губах, но в глазах... лёд. Абсолютный, пронзающий лёд.

— Пошёл вон отсюда, — произнёс Сизый так, что вокруг даже воздух стал прохладнее, но у его сына и глаз не дёрнулся. Он всё это время смотрел на меня. — Арс, свалил! — уже зарычал Сизый.

— Ну ладно, — пожал он плечами и легко поднялся с дивана. Дошёл до двери, но не вышел: — Ах да, вспомнил, зачем пришёл. Там один из твоих борделей сожгли. Девки, конечно, выжили, а вот несколько клиентов пострадало.

— Что? — ледяным тоном переспросил Сизый, а я почувствовала, как температура в комнате упала ещё на несколько градусов.

А Арс хлопнул в ладоши и довольно добавил:

— Твои дружки потеряли несколько кило жира. Зажрались, свинки. Не успели унести свои вонючие зады.

— Пошёл вон! — уже заорал Сизый, да так, что я вздрогнула всем телом.

Арс ушёл, и только тогда я поняла, что всё это время не дышала. Он спас меня. Осознанно или нет — не важно. Но спас.

А Сизый быстро достал мобильный, что-то начал искать в нём, но через мгновение вспомнил обо мне, окинул непроницаемым взглядом и крикнул:

— Увести её!

В кабинет вошёл амбал, что вчера вёл меня в машину. Тот самый, с пустыми глазами.

— И пусть ей шмоток привезут. У меня на неё должно стоять.

— Сделаем, босс, — ответил амбал и потянул меня на выход, совершенно не церемонясь.

Дверь закрылась за спиной, но в коридоре я наткнулась на взгляд Арса. Он стоял у стены, оперевшись на неё спиной, скрестив руки на груди. И будто ждал, когда я выйду.

— Свалил, — спокойно кивнул он мне за спину, и хватка амбала Сизого исчезла с руки.

Арс сделал несколько ленивых шагов в мою сторону и замер на расстоянии вытянутой руки. Он высокий. Намного выше меня. Я едва достаю ему до плеча.

— Ну здравствуй, мамочка. Давай знакомиться.

Глава 4

Арс

Зачем я это сделал? Для чего зашёл? Оставил бы всё как есть, и пусть разбирается тот, кто решил кинуть этого конченого шизофреника.

Если бы у меня была совесть, то она сказала бы, что нельзя так называть отца. Но другого он не заслужил за всю свою прогнившую жизнь.

А я получил очередное удовольствие оттого, что напакостил.

Нет, я давно уже понял, что в этом доме я никто. Только приложение, наследник. Он держит меня для того, чтобы было кому передать то, что мне и нахрен не нужно. Его борделя? Казино? Долги крови? Спасибо, не надо.

А я... смотрел всю ночь в экран планшета на маленькое тело, скрюченное на полу, и пробивал информацию.

Лиза Лешина. Двадцать пять лет. Педагогическое образование. Работает в детском саду «Солнышко». Живёт одна в доме бабушки на улице Садовой. Мать — Марина Лешина, проститутка высокого класса, работала на батю последние пятнадцать лет.

Никаких парней. Никаких связей с криминалом. Чистая, как слеза.

Слишком чистая для дочери шлюхи.

Нашёл тех, кто подожжёт бордель — пару отморозков, готовых за бабки на всё, — и быстро решил, что делать, когда несколько минут назад Лиза стояла посреди кабинета, и я знал, что дальше будет.

Она разденется. А если бы её вид не удовлетворил батю, он бы позвал одного из своих шестёрок, который не только отхлестал бы по щекам её, но и трахнул с удовольствием. Снял бы на видео. Потом шантажировал бы этим.