Лина Мак – Опасная Любовь бандита (страница 4)

Смотрю в его спину и жалею, что под рукой нет ножа или хотя бы ножниц. Я бы их сейчас с удовольствием всадила в спину этому мудаку бандитской наружности!

А ведь всё так было горячо, и я даже готова была дать себе слово, что только разочек попробую – и он сам скроется. Пока не услышала женский голосок, который кислотой прошёлся по нервам, окатив меня безжалостной волной боли!

Когда‑то мамуля учила, что жизнь бывает жестокой. Пыталась подготовить меня к взрослению, но вышло так, что я решила готовить себя сама.

И как результат – разбитое сердце, неверие девяноста девяти процентам мужиков (только мои родные и близкие не подпадают под статус мудаков) и уверенность в том, что лучше уж одной, чем вот с таким!

Было больно так, что я сожгла машину этому уроду, а Ден, мой братишка (самый старший), прикрыл меня перед родителями. Он же и стал моей жилеткой, опорой и молчаливым защитником.

Есть такое устоявшееся мнение в обществе, что мужчина не умеет прощать предательство женщины: всегда будет помнить и возвращаться. А женщины так устроены, что могут простить очень многое. Даже почти всё!

Жаль, что я и есть то самое исключение из правил, которое его подтверждает. Я не прощаю! И не возвращаюсь! Вероятно, папин ген преобладает в этой черте характера.

Поэтому я сейчас смотрю на это сотканное самыми искусными творцами тело, обтянутое дорогой тканью костюма, чувствую его вкус на губах и хочу, чтобы мой пистолет вернулся на место. Хотя бы дырочку в нём сделать, чтобы больше никогда не думал пихать свой двухзарядный член в любую другую, кроме собственной жены или девушки.

– Пакуйте её и в вертолёт, – сказал Северцев за дверью, а я вздрогнула.

Он повернул голову ко мне, бросая изучающий взгляд тёмных глаз, в которых хочется утонуть.

«Нет! Приди в себя, Люба! Ищи выход из сложившейся ситуации, а не пускай слюни на занятого мужика!»

Вот сказала сегодня Лике, что такие экземпляры занимают сразу на выходе из мамы, а она мне хохотала и плевалась! Нужно слушать младших!

– Не советую ко мне даже прикасаться, если дороги причиндалы, – говорю ровно, но внутри всё звенит от напряжения.

Нужно отвечать хотя бы что‑то. А там, может, кто‑то пройдёт мимо кабинета и вызовет охрану. Вот не горю я желанием никуда лететь. У меня Новый год на носу. И семейный праздник!

– И что же ты сделаешь, принцесса? – Северцев оборачивается ко мне, прячет руку с мобильным в карман, растягивает губы в оскале и окидывает меня похотливым взглядом.

– Всё, чему принцессу научил папа, – смотрю в ответ прямо, не тушуясь.

– Готов оценить все твои таланты, – хмыкает он и подходит к моему столу, замирает с другой стороны.

Северцев смотрит так, что сердце начинает биться через раз, а мозг усердно рисует картинки плачущей жены этого мудака. И от этого перебора информации или моей фантазии глаз начинает дёргаться.

– Ты уже предлагал оценку, но я в ней не нуждаюсь, – произношу холодно. – Оценивать нужно свою женщину, а не искать мимолётное удовольствие под юбками других.

– Тогда очень хорошо, что ты не в юбке, – снова усмехается Северцев.

И от его такого уверенного голоса, который становится бархатным, с характерной хрипотцой, хочется что‑то сделать. Ну хотя бы зуб ему выбить, чтобы шепелявить стал!

– Босс, вертолёт будет готов через полчаса, – в кабинет заглядывает один из его мордоворотов.

– Отлично, – кивает Северцев. – Туману сообщите, что он летит самолётом. И пусть сразу направляется в мой дом. Нину нужно успокоить. Достала! – последнее он произносит рыком.

– Пошёл вон! – шиплю я, больше не в силах сдерживать раздражение.

Кто бы ни была эта Нина, такого отношения она не заслужила. Да и, учитывая её претензии к Северцеву, которые я услышала по телефону, их отношения явно ближе, чем просто у знакомых!

– Это твоё окончательное решение? – вопрос звучит угрожающе, а меня начинает забавлять наша перепалка.

Боже, да я бы ему дала не один раз! И не просто дала! Ещё бы и сама предложила график встреч, чтобы не страдать от недостатка эндорфина в организме. Но убить его сейчас – желание намного больше.

Нужно будет попросить Дена пробить информацию об этом Северцеве. Но это будет потом, а сейчас…

– Не люблю непонятливых мужчин, – отвечаю скучающим тоном.

Замечаю, как его скулы намного сильнее прорисовываются под густой бородой. Но вместо страха по телу пробегает предвкушение, которое хочется загнать куда подальше!

– Я тебя услышал, Любочка, – хмыкает Северцев, а через секунду за ним закрывается дверь кабинета.

– Эй! Верни телефон! – кричу я, но за дверью только раздаются отдаляющиеся шаги.

Снова злюсь, но открываю крышку ноута, вспоминая, что у меня установлены мессенджеры ещё и на нём. Открываю один из них и набираю Дену. Папе не буду – он у меня слишком эмоционально воспринимает всё, что связано с моим гипотетическим мужчиной, каждый раз объясняя, что Денис был пацаном и с ним ему было легче. А я – девочка, которую он слишком любит и не позволит ни одному трёхногому обидеть.

Звонок заканчивается, а Ден трубку так и не взял. Але звонить не буду – она сразу будет допытываться. А Лике… уже звонила. Хотя она бы помогла намного быстрее. Всё же прокурор!

Так, не берёт трубку – значит, прочитает. Первые слова пишу капсом, предупреждая братика, чтобы никто не узнал ничего, а дальше сразу переписываю паспортные данные Северцева и прошу пробить информацию по нему.

Отправляю и откидываюсь на спинку кресла.

– Вот зачем тебе это нужно, Люба? Убедиться в очередной раз, что в мире не осталось нормальных мужиков? Так пора уже эту паршивую истину современного мира знать назубок, – говорю сама себе и сглатываю горечь, образовавшуюся во рту.

Ну а пока – хватит сидеть. Поднимаюсь с места, достаю пальто из шкафа, беру сумочку и, проверив наличие ключей от машины, иду на выход. Не хочу больше здесь задерживаться.

Открываю дверь, но вместо ожидаемой пустоты меня подхватывают под руки с двух сторон и несут к грузовому лифту, который поднимается на крышу.

– Мальчики, вы перепутали, – говорю нервно, пытаясь вырваться из захвата железных рук.

Но кто же меня выпустит! Это же шутка? Просто задетое эго одного идиота бандитской наружности.

– Советую передумать, – говорю уже злясь, когда вся наша странная делегация выходит на крышу, где от движения лопастей вертолёта становится трудно дышать.

Замечаю высокую фигуру Северцева, который стоит спиной ко мне с поднятым воротником, и сразу же оборачивается, когда меня в прямом смысле подносят к нему.

– Северцев, у тебя будут проблемы! – выкрикиваю я. – Это не пустые слова!

– Они уже есть, – улыбается он слишком довольно. – Одной больше, одной меньше – без разницы.

– Если ты сейчас улетишь в свои тёплые края, я даже не стану заявлять на тебя за воровство мобильного, – несу полную чепуху, но понимаю, что пахнет не просто жареным, а прямо подгорает. Вот понять бы – у кого!

– Возвращаю, – он поднимает руку с моим смартфоном и засовывает в карман пальто. – В вертолёт её, – кивает двум амбалам.

– Северцев, передумай! Тебе не понравятся мои родственники! – уже ору.

– Согласен! – неожиданно бросает он, перекрикивая работу двигателей, и бросает одному из охранников: – Меняем маршрут. Дай команду пилоту. В горы летим. И вызови мне регистратора – ну или кто там занимается браками. Хочу успеть ещё и жениться до Нового года.

– Что?!

Глава 6

***

В себя прихожу, лёжа на слишком мягкой постели. Вокруг достаточно светло, а потолок перетягивают деревянные балки, контрастирующие цветом тёмного дерева с молочной покраской.

Но меня это не успокаивает!

Во‑первых, голова болит ужасно – и кто‑то ответит за то, что уколол мне какую‑то гадость!

Во‑вторых, я сдёргиваю с себя одеяло и понимаю, что на мне только моё бельё и белая рубашка!

– Ах ты бессмертный пони! – рычу я и сажусь на кровати, пытаясь понять, кружится ли голова.

Нормально вроде, но немного плывёт перед глазами. Осматриваюсь вокруг и понимаю, что комната полностью соответствует хозяину.

– Ох, зря ты, Тимур Варламович, не дал мне выбросить тебя из вертолёта! – злюсь ещё сильнее, потому что моих вещей в поле видимости нет. – Тебе не понравятся последствия!

Поднимаюсь на ноги и замечаю две двери рядом. Открываю одну и понимаю, что это ванная. Хмыкаю и прохожу сразу к зеркалу. Смотрю на себя в зеркало, а память подбрасывает то, как меня затаскивали в вертолёт.

– Северцев, я не же папа. Не разговариваю! У меня есть отличные учителя, как нужно общаться с мужчинами, которые не видят в женщинах опасность! – закричала я, уже со всех сил стараясь вырваться из захвата парней Северцева.

– Любочка, я не боюсь рыжих ведьмочек. Я их забираю себе и никому не отдаю, – скалится Северцев и снова бросает взгляд на мобильный.

Его выражение резко меняется, а я, вывернувшись из захвата одного из амбалов, от души врезаюсь второму между ног. Пожалею его как‑нибудь потом. Второй получает под дых и тоже сгибается. Кажется, я даже ноготь сломала.

Опускаю взгляд на руки. Да, сломала.

Но вот я совсем не ожидала того, что Северцев перехватит меня ещё на подходе. Он скрутил мне руки и зажал в своих медвежьих объятиях так, что у меня рёбра затрещали.