Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 8)

Почему этот Веня мне напоминает другого мужчину на букву «В»? Нужно что-то делать, но не могу сообразить сейчас.

— И до скольки будет спектакль? — нужно что-то говорить приличное, иначе с меня сейчас польётся неприличное.

— К десяти я верну вам Милану. Мне нужно дома быть в половину одиннадцатого, иначе мама будет волноваться, — отвечает этот горе-ухажёр.

Боже, здесь ещё и мама!

Влада, когда ты стала такой циничной? Успокойся.

— А тебе там принесли презент, — Милана быстро переключает моё внимание на очередной подарок.

Вот раздражает меня всё в последнее время. Одно радует: Валя, если и появляется, что он делает на протяжении последней недели регулярно, то сразу же исчезает. Папочка знал, что его ребятки мне пригодятся.

— Если очередной букет, можешь забирать в свою оранжерею, — улыбаюсь Милаше, но она только загадочно хмыкает и уходит из кухни, а я чувствую, что сейчас может произойти армагеддон.

Смотрю на этого Вениамина и осознание того, что серьёзному разговору быть с моей Милашей, бегущей строкой, светиться перед глазами.

Не хочу я такой судьбы моей девочке, как у меня была. Лёша меня за это не простит.

— Вот, — улыбаясь, возвращается на кухню Милаша и отдаёт мне большую прямоугольную коробку.

— Что здесь? — спрашиваю у Милаши, но она только плечами пожимает.

— Мы пойдём, а то можем опоздать, — отвечает Милаша и, чмокнув меня в щеку, быстро добавляет: — Я вижу, ты злишься, но мы с тобой поговорим, обещаю.

— Идите уже, — отвечаю своей девочке улыбаясь. — Только не задерживайтесь.

Они уходят, а становлюсь у окна. Наблюдаю, как Милаша выходит из подъезда, как этот Вениамин предлагает ей руку, как они двигаются в сторону стоянки такси, и так это выглядит противоестественно.

Я ведь тоже была такой дурой, влюбленной в Валю. Хотя сейчас можно сказать, это была не любовь, а желание оберегать. Он всегда был немного изгоем. Но так ухаживал. Собирал свою стипендию, чтобы купить мне букет. Был таким настойчивым. Даже на спортивную секцию ходить начал, чтобы доказать, что он мужчина, как он признавался тогда.

Милаша, прости, но я не смогу позволить тебе совершить подобную ошибку. И как же горько осознавать то, что дети часто копируют поведение своих родителей и близких, совершенно не осознавая, что повторяют их же ошибки.

В окне мелькает огонёк сигареты, и я замечаю нашего нового соседа Влада. Имя тяжело не запомнить. Он стоит на балконе, в одних домашних штанах. Идеальное тело усыпано витиеватыми рисунками. Нет, он не перекачанный, как Валя сейчас, но что-то в нём есть такое хищное, что меня пробирает дрожь.

Смотрю на него и понимаю, что он тоже смотрит на удаляющуюся пару Милаши и Вениамина. И то, как напряжено его тело, может говорить о нескольких вещах, но каждое заключение меня не радует.

Этот слишком силён. Слишком в нём всего. Как дракон. Вот! Какое точное сравнение.

Этот Влад напоминает мне дракона. Он будто ждёт чего-то.

Господи, ну почему не может быть чего среднего? Почему нельзя, чтобы в мире процветала гармония.

Милана с Вениамином исчезают из виду, а вот Влад продолжает смотреть в ту сторону, закуривая ещё одну сигарету.

Так, Влада, успокойся. Сначала нужно попросить папу пробить его, а дальше уже можно будет что-то думать. Может, мне сейчас это всё только кажется.

Разворачиваюсь к столу и вспоминаю о подарке. Подхожу к коробке и даже немного волнуюсь.

Что в этот раз приготовил этот мужчина.

Одна встреча, один обед, а от него уже покоя нет.

Раскрываю коробку и замираю в восхищении. Я уже знаю, что там. И от этого знание по телу пробегают миллионы мурашек. Мне такие подарки последний раз делал папа.

Трепетно провожу рукой по резной доске и отщёлкиваю застёжки. Внутри на бархатной подложке лежат тонкой, ручной работы, шахматы. У меня даже сердце пропускает удар.

С краю лежит конверт. Открываю его, и улыбка трогает губы:

«Это мои шахматы. Но я очень хочу сыграть в Вами партию, прекрасная Королева. Дату и время предлагаю выбрать Вам. Но я терпением обделён, так что на раздумье Вам неделя.

Александр Чернов».

Рассматриваю фигуры, провожу по ним рукой и только сейчас понимаю, что одной фигуры не хватает. Королевы не хватает. Вот же настырный!

8

В салоне машины раздаётся звонок, пугая своей громкостью. Принимаю вызов и сразу узнаю голос нашего лечащего врача, у которого мы наблюдаемся с Валей.

— Владислава Викторовна, здравствуйте, — здоровается со мной доктор елейным голосом. Вот раздражает он меня своим поведением.

— Здравствуйте. Что-то случилось? — сразу перехожу к делу.

— Конечно, — восклицает он. — Вы пропустили укол. А ведь я предупреждал, что это может снизить весь эффект.

— Спасибо за беспокойство, но я больше не буду делать никаких уколов, — отвечаю так, чтобы меня точно поняли. — И если на этом всё, то прошу меня извинить, опаздываю.

— Хорошо, — раздаётся мне удивлённое в ответ, а дальше я чуть не въезжаю взад впереди идущей машине. — Неужели Валентин решился на ребёнка через столько лет? Странно, говорил, что ненавидит.

Дальше я уже не слышу, так как звонок отключается, а вот у меня даже руки дрожать начинают.

Сигналы машин и ругательства, что слышны от проезжающих мимо. В окно стучит один из моих охранников:

— Владислава Викторовна, с вами всё в порядке?

Смотрю на него и не могу рассмотреть. Всё плывёт перед глазами. Это что сейчас было?

Это как?

Выхожу из машины, пошатываясь, и пытаюсь прийти в себя, но не могу даже вдохнуть.

Горло будто стягивает спазмом.

— Владислава, вам плохо? — охранник стоит рядом, а мне кричать хочется от осознания и боли.

— Поехали, — проговариваю хрипло, перебираясь назад.

— Куда? — только и спрашивает охранник, усаживаясь за руль.

— В клинику здоровья, — называю адрес и пытаюсь собрать всё, что услышала.

Машина трогается с места, а я не могу прийти в себя. Не могу поверить, что я столько лет жила с человеком, который так талантливо меня обманывал.

К клинике подъезжаем намного раньше, чем я того ожидаю. Не могу успокоиться и приходится ещё несколько минут посидеть в машине, чтобы взять себя в руки. Но к доктору я уже иду полностью собранная и с моими ребятками.

Подхожу к двери кабинета и не постучавшись, вхожу вовнутрь. Всегда старалась быть примером и вести себя, как подобает статусу, но что-то во мне сломалось.

— Владислава Вик…Викторовна, — заикаясь, поднимается со своего места наш семейный доктор, а медсестра бледнеет.

— Мне нужны все названия препаратов, которые вы мне кололи на протяжении последних пяти лет, а также все назначения, которые проводили, — усаживаюсь на стул, напротив. — И поторопитесь.

— Это займёт время… приём у меня… — начинает бубнить доктор, бросая испуганный взгляд на парней, что стоят у двери.

— Делайте, — смотрю на него. — И советую вам сейчас рассказать мне всё. Это для того, чтобы ваша казнь не была болезненной.

— Владислава Викторовна, вы явно что-то путаете, — доктор снова включает свой елейный голос, а меня начинает тошнить.

— Я не даю вторых шансов, уж простите. Такой у меня характер, — заглядываю ему в глаза и перевожу взгляд на медсестру. — Дорогуша, ты здесь работаешь уже года три, так прекрасно знаешь, что здесь происходило и какие препараты кололи мне. Доктору дорога заказана, ты ещё можешь смягчить своё наказание.

— Я ничего не делала, — начинает рыдать медсестра. — Мне говорили, что нужно выписывать, я выписывала.

— У тебя минута, время пошло, — достаю телефон, включаю диктофон.

— Я не знаю, я правда ничего не знаю, — чуть ли не воя, оправдывается медсестра.

— Время заканчивается, — говорю всё в том же тоне.

— Владислава, я не понимаю ваших претензий, — возмущённо начинает говорить доктор. Быстро взял себя в руки, но поздно. — Вот, у нас есть все бумаги, подписанные вами. Вы давали согласие на вмешательство. А то, что препараты были контрацептивами, вам должен был сказать муж.