Лина Коваль – Заберу твою боль (страница 10)

Сейчас – у меня планы длиною в жизнь с Глебом. Мне надо думать о свадьбе, о своем здоровье и еще о тысячах приятных хлопот и мелочей, которые всю последнюю неделю хаотично бродят в моем сознании и никак не выстроятся в ряд.

– О папе что-то известно?

– Пока ничего нового, Эмилия.

– Зачем ты здесь? Зачем задаешь все эти вопросы? Мне угрожает что-то конкретное? Или кто-то? – пугаюсь.

Он гасит мой страх одним взглядом.

– Не переживай. Это просто привычка. Любое помещение должно быть исследовано с точки зрения безопасности.

Я киваю. У каждого свои загоны, согласна. Я тоже, заходя на любую новую площадку, тщательно проверяю зрительный зал, каждый сантиметр сцены и все оборудование, чтобы во время концерта не произошло никаких внештатных ситуаций.

Смелею, потому что вот уже двадцать минут мы общаемся вполне сносно. Правда, я никак не могу отцепиться от букета, используя его как щит.

– Зачем ты вернулся? – опять хриплю.

– Теперь ты решила спросить у меня? – с иронией усмехается он.

– Ты… – хмурюсь.

– Всего одно фото, Эмилия… – перебивает, меняя интонацию и дразня. – Могла бы не жадничать, тем более что фотографии у тебя есть. Жалко парня…

Как он узнал?..

Мои щеки вспыхивают.

– Боже, откуда ты… – вновь опустив глаза к цветам, догадываюсь и тут же ищу записку, которая оказывается спрятана под хрустящей, матовой бумагой.

Дура! Сразу было понятно, что это не от него.

Бросая злые взгляды на Аскерова, сдираю наклейку, разворачиваю и читаю пожелание от Стаса:

«Выздоравливай, моя Пенелопа».

– Встретил курьера в подъезде…

– Ты просто невозможный человек, Ренат!..

– Ты тоже, – голос становится строгим и чужим.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что не нужно портить парню жизнь, Эмилия. Он хороший специалист, правильный. Возможно, даже добьется успехов на службе, если будет думать головой, а не…

– Ну хватит… – злюсь. – Это не твое дело. И с твоей стороны низко напоминать мне, что ты вдоль и поперек изучил содержимое моего телефона. Это частная жизнь.

– Кстати, почему вы не вместе? – пропускает мои обвинения мимо ушей. Как всегда.

– Что? – удивляюсь.

– Во всяком случае, Станислав подходит тебе больше, чем сын Озерова.

– Я… я не спрашивала твоего мнения, – четко произношу, хотя внутри все клокочет и кипит. – И я счастлива с Глебом и люблю его. Он – то, что я всегда искала. Человек, для которого главное семья, а не служба…

– Ладно, все, – Ренат кивает, резко направляется к двери и, проходя мимо, осматривает мой халат. – Как ты себя чувствуешь?

– Мне уже полегче…

– В таком случае оденься, надо съездить к вам домой, проверить контакты, возможно, документы Давида. Может, там есть что-то, что мне пригодится…

– С чего вдруг я должна ехать с тобой туда? – переминаюсь с ноги на ногу.

– Думал, беспокоишься об отце…

– Боже… Конечно, я о нем беспокоюсь, Ренат, – нервно сглатываю. – Хорошо. Я переоденусь и выйду. Дай мне полчаса.

– У тебя пятнадцать минут… Не больше.

– Да пошел ты, – шепчу, когда слышу стук двери. – Да пошел ты!.. – повторяю в потолок уже громче, в надежде, что он когда-нибудь услышит. Как-то ведь узнал про разговоры со Стасом? Что это: прослушка телефона, жучок, установленный где-то здесь, или еще что-то новомодное, шпионское, о чем я даже догадываться не могу? Не знаю.

Честно, и подумать некогда.

Я ставлю цветы в воду, быстро отыскиваю первое попавшееся свободное платье и накидываю сверху пиджак, застегиваю тонкие ремни босоножек на щиколотках. Перед выходом сбрызгиваю запястья любимой туалетной водой с легким цитрусовым ароматом.

У подъезда помимо автомобиля Всеволода, замечаю новенький черный «Мерседес» без каких-либо опознавательных знаков, кроме каменного лица Рената Аскерова за рулем. С облегчением занимаю место рядом с ним.

Хорошо, что машина новая. Обезличенная. Так проще. Все старое вызывает приступы тахикардии, абсолютно не нужной в моем положении.

Я счастлива – повторяю про себя. Меня ждет жизнь, полная человеческого тепла и любви. А Его жизнь – путь смертника, в любой момент готового отдать все, ради спокойствия государства. Таких, как Ренат – не обремененных семьями и какими-либо обязательствами – немного, это сотрудники на вес золота. Элита разведки.

До квартиры отца мы добираемся в полном молчании. Вести светские беседы в нашей ситуации довольно глупо.

Я с щемящей душу ностальгией поднимаюсь по лестнице, стуча тонкими каблуками и стараясь не чувствовать затылком тяжелый взгляд, и открываю замок в двери, за которой так привычно пахнет табаком.

– Где лежат ключи от сейфа? – спрашивает Ренат, направляясь в кабинет.

– Неужели есть вещи, которые ты не знаешь, – закатываю глаза. – В верхнем ящике стола, – тут же предусмотрительно договариваю.

Пока Аскеров проверяет документы и записи отца, я обхожу знакомую с детства квартиру и ловлю обрывками ностальгические картинки. Мы с папой никогда не были семьей в привычном понимании. Не было главного – традиций, которые могли бы нас объединить. Что-то вроде встречи Нового года или совместных завтраков. Обычно за такое отвечает женщина, а мама умерла сразу после моего рождения.

Но даже так, сейчас, сидя за нашим столом, понимаю две вещи. Во-первых, мне нравится мое детство, и я никогда бы не променяла его на что-то другое. Во-вторых, у моих детей все будет по-другому. У них будет самый настоящий дом и любящие родители.

Мои мысли прерывают.

– Поехали, – бросает Ренат, застегивая нижнюю пуговицу пиджака.

– Уже все? – поднимаюсь и задвигаю стул.

– Да. Ничего нового я не нашел.

– Мне жаль.

Я захлопываю окно после проветривания и проверяю, перекрыты ли краны. Только потом отключаю свет и выхожу из квартиры. Ренат следует за мной.

– У тебя есть ключ? – останавливается возле почтовых ящиков.

– Да, – ищу в связке самый небольшой.

Помимо кучи счетов, в корреспонденции оказываются сразу несколько писем для меня. Перебираю их, замечая одно без обратного адреса и почтового штампа.

– Интересно, что это? – хмурюсь, вскрывая конверт.

Аскеров нависает сверху, давит своим присутствием.

– Что это? – говорю уже беспокойнее, потому что не могу понять смысл написанных слов.

Чтобы прочитать, Ренат обхватывает мою ладонь и направляет к себе.

Это… угрозы.

Вполне конкретные и злые.

«Привет, подруга. Помнишь, шесть лет назад ты сделала для меня небольшое одолжение?.. Мне опять позарез нужна твоя помощь. Жди нового задания и постарайся выполнить его хорошо, иначе все твои поклонники узнают, что ты была причастна к взрыву в ночном клубе. Как считаешь, после этого кто-то еще придет на твой концерт? Подумай».

Глава 6.2

Крупные капли внезапно начавшегося дождя барабанят в стекло и затихают под мельтешащими перед глазами щетками дворников.