Лина Коваль – Сдавайся снова, Александрова (страница 11)

— Анекдоты я люблю… Ты ведь знаешь. Давай!

— Двадцатилетняя девушка провела ночь с сорокалетним мужиком. Наутро она рассказывает подружке: «С ровесниками — больше никогда. Это было нечто! Сначала целый час прелюдии, потом час секса, и всю ночь он мне стихи читал!» Мужик же жалуется другу: «Ну все как обычно. Час не вставал, потом час не мог кончить, в итоге всю ночь бессонница мучила».

Прикрыв глаза рукой, улыбаюсь и сонно зеваю.

— Тебе пора, Александров! — сообщаю, закутываясь в одеяло и еще сильнее жмусь к теплому, мужскому телу.

— Да сам знаю… Но как я пойду. У меня, вообще-то, радикулит… — подоткнув одеяло за моей спиной, Илья крепко меня обнимает и упирается подбородком в макушку. — А муравьиную кислоту ты всю выпила!

Глава 10. Ольга

Если ночью ты пила облепиховую настойку, весело резалась в блек-джек и позволила бывшему мужу себя трахнуть, знай: наутро тебя ждет страшное похмелье, которое притащит за собой жесточайшее чувство вины.

И да…

Остается надеяться, что память будет на твоей стороне и ты ничего не вспомнишь, но это не точно, потому что, продрав глаза, первое, что всплывает в голове, — это последний оргазм, который я испытала всего полтора-два часа назад.

Яркий, судорожный и весьма продолжительный.

Весьма-весьма — я бы сказала.

Что ж так паршиво?

–– Если ты есть, Бог, пожалуйста, услышь, — тихо-тихо шепчу под нос речитативом. — Не надо мне новую шубу, как у Собчак, на Новый год. Обойдусь, пожалуй. И аэрогриль с двумя чашами и сенсорной панелью тоже оставь себе. Говорят, в нем божественно получаются крылышки. Маленькое уточнение: куриные крылышки. Оставь бедных ангелов в покое. И вообще, это для справки. Бог! Миленький! Просто сделай так, чтобы мне все это приснилось. Лучше быть похотливой фантазеркой, чем жалкой бывшей, которая пустила козла в огород и разрешила вытоптать урожай.

— Что это ты там шепчешь, Чума? — сзади слышится насыщенный, густой баритон, и я понуро вздыхаю, чувствуя, как к позвоночнику прижимается стальная грудь.

Это все было. Было на самом деле.

Мы играли в карты. Потом трахались. Снова и снова. Я просыпалась оттого, что чувствовала на себе тяжелое тело, и загоралась как спичка. Это так странно: дотрагиваться до человека спустя десять лет. Видеть, как он изменился, но узнавать что-то свое.

— Заклинания шепчешь? — Илья ворчит. — Всегда знал, что ты ведьма.

Сам ты ведьма, Александров…

И ведьмака своего попридержи.

Иначе он мне поясницу в решето превратит.

— Оля… — хрипит на ухо Илья, теперь ласково поглаживая мой живот. Кожа под напором уверенных пальцев горит и полыхает, утягивая меня за собой в самое пекло. — Я тебя хочу, Лель, — в который раз меня удивляет.

Ну ладно, я в сексе уже много лет, так сказать, на чистом окладе и голом энтузиазме: без надбавок, премий и прочих выплат.

Оргазм для меня — вообще немыслимая роскошь.

Занятия любовью — в количестве не ниже, чем по стране.

Как с МРОТ. Чтоб не меньше, чем «среднее по больнице».

— Оленька, — схожу с ума от моего имени, которое вновь и вновь слетает с мужских губ, — Оленька…

Колючий подбородок цепляет мои волнистые волосы, а в районе сердца что-то трескается. До самого нутра этот голос добирается, ранит.

Сладко и больно.

Больно и сладко.

Одновременно.

Спать с бывшим мужем под градусом — еще куда ни шло. Трезвой я могу его только побить.

Проворные пальцы устремляются к месту сосредоточения всего женского, что во мне имеется. Как к электрическому щитку, который вот-вот взлетит на воздух вместе со всем домом и дымящимся чердаком.

Сквозь накатывающие волны удовольствия слышу шелест фольги.

— Подними ногу и прогнись, Лель! — приказывает Александров. Я послушно выполняю и жду. — Умница, Чума. Ну какая же ты у меня умница-девочка, — продолжает нашептывать, заполняя меня до предела.

Я подаюсь назад, нанизываясь на горячий ствол.

«Девочка»… Тяжело вздыхаю.

Только он меня так называл. Только с ним я себе позволяла ею быть. С остальными я либо Олька или Ольга Александровна, либо мамулик, либо «женщина, а это вы к терапевту последняя? Если что, я за вами буду».

— Илья, — шепчу, поглаживая короткие волоски на крупных запястьях.

«Это последний раз», — клянусь себе. Получается, пятая клятва со вчерашнего вечера. Надо признаться, с честностью у меня не очень.

Так вышло.

После жаркого секса Александров прикрывает глаза и улыбается, думая о чем-то своем, а я бросаю короткий взгляд на мускулистое тело и неохотно поднимаюсь.

Бреду в душ, сдвигаю оранжерею из цветов.

Если бы в мире существовал чан с запахом Ильи Александрова, то, клянусь, я совершила там омовение этой ночью. Тру тело мочалкой, потом скрабом с маслом и снова ожесточенно вожу мочалкой по коже — все бесполезно.

К концу водных процедур душу охватывает безнадега. Переспать с бывшим? Серьезно? Это что? Тест на раннюю деменцию?

Как еще объяснить то, что я вытворяю?

— Оль, ты долго?

— Нет, — приоткрываю дверь и делаю вид, что занимаюсь волосами.

— Я завтрак приготовлю.

— Хорошо. — Нервничаю сильно.

Пытаясь выбраться из перманентного состояния саморефлексии, набираю лучшую подругу. Вообще, нас в компании четверо, но с Лидой мы самые-самые близкие. Такую дружбу только с годами ценить начинаешь. Это уже сестринство.

Сумбурно с ней объясняюсь. Можно сказать — каюсь. В показаниях путаюсь, но это и неважно.

— Что может быть глупее, чем закрутить роман с бывшим мужем на свадьбе нашей общей дочери? — покаянно шепчу, стыдливо пряча глаза от подруги.

В Нью-Йорке почти полночь, но Лидка тут же вышла на связь.

— Я в шоке! — она сонно хмурится с экрана. — Но зачем? Вы же с Ильей десять лет в разводе!

— Это лучшие десять лет в моей жизни, — вскидываю подбородок и непримиримо сжимаю губы.

Вообще-то, первые лет пять я сильно страдала, но никому не показывала! Даже Лиде.

— Вот видишь. Да и вообще, Оль, сходиться с бывшим — это ведь как смотреть «Титаник» во второй раз и надеяться, что Джек останется в живых.

В дверном проеме проплывает высокая, спортивная фигура в строгих брюках и с голым торсом. Я уже забыла, как это… видеть Илью каждый день. Здесь. У нас дома.

— Я тебя жду, — зовет он хрипло.

— Так, я пошла! — быстро сбрасываю вызов и неуверенно взбиваю волосы попышнее.

В конце концов, на «Титанике» до крушения было очень даже весело, а со связью у нас в регионе перебои. Кто сказал, что я буду смотреть фильм до конца?..

— Это что? — на этих словах Ильи залетаю на кухню и стыдливо посматриваю на куцый букет в холодильнике.

Страшно неловко становится.

— Эм… Это цветы. Оставила их там по фэншуй, — вру на ходу. — Примета есть такая. Для благополучия, изобилия и достатка в доме, — посматриваю на гору презервативов.

Если и есть фэншуй, то он работает совершенно не так, как положено.