Лина Коваль – Моя единственная (страница 7)

Когда Алисе исполнился годик, Яна Альбертовна предложила встретиться в Москве, чтобы поболтать. Сказала, что соскучилась. Я в порыве отчаяния и необходимости хоть с кем-то поделиться, кроме Адель, пригласила ее в гости.

До сих пор помню, как строго Соболева со мной разговаривала, когда узнала, что у нас с Ваней родилась дочка.

Никогда не забуду ее ошеломленный вид и потухший взгляд с болью за сына. В нем было и разочарование, которое просто убивало меня. И без того уставшую, одинокую и обвиняющую себя во всем, что случилось. Чувство вины, живущее во мне, стало перманентным. Постоянно сопровождающим душу ощущением. Будто бы въевшимся на подкорку мозга и продолжающим безжалостно прорастать.

Я сбежала от мужа, понимая, что не смогу жить с ним, зная, что он хотел бы все то же самое, но не со мной.

Обычный домашний вечер, но не со мной.

Спать, но не со мной.

Завести ребенка… но тоже, увы, не со мной.

Это больно, но если бы я не остановила себя тогда, жила бы так и дальше. Это, я уверена, была бы счастливая жизнь. В достатке и уважении, а еще в плотном коконе, сплетенном из его заботы и горячих объятий, но… Предаваться иллюзиям я не стала, а противостоять напору Соболева все равно бесполезно.

Да, я могла вернуться, когда беременность подтвердилась. Заявиться, во всем признавшись. Но возвращаться с любым оправданием туда, откуда ушла, сжигая мосты, глупо.

Зажигаю свет на кухне и собираюсь поставить чайник, но свекровь останавливает:

– Может, выпьем по бокалу вина? У меня было такое выматывающее совещание, что хочется немного расслабиться и поболтать.

– А давайте, – поддерживаю идею и тянусь к шкафчику за нераспечатанной бутылкой розового игристого, купленного на особый случай. Открывая ее, спрашиваю: – Вы потом к себе поедете?

– Нет, сниму номер в гостинице, неподалеку от Министерства, чтобы завтра успеть закончить дела пораньше. В квартире сейчас живет Иван. А видеться с ним, пока вы не поговорите, я считаю непорядочным.

Пропуская последнее предложение, понимающе киваю и предлагаю:

– Оставайтесь у нас. Мы с Адель устроимся вместе. Я вам постелю у нее в комнате. Если, конечно, Богдан Анатольевич вас не потеряет.

– Не потеряет, – грустно отвечает, разглядывая танцующие пузырьки в бокале, а затем поднимает уставшие глаза на меня и спрашивает в лоб: – Когда ты поговоришь с Ваней, Тая?

– Мы с ним встретились недавно. Думаю, вы знаете. Я догадалась, что субподрядчика по школам Максу предложили вы.

– Скорее, поставила условие, – сознается она.

– Тем более.

Яна Альбертовна качает головой, делает еще один глоток вина и отставляет бокал. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с этой замечательной женщиной, меня топит восхищение ее умением решать самые разные проблемы, одновременно сглаживая острые углы. Но такой растерянной я вижу ее впервые.

– Я не выдала твой секрет только из любви к тебе, Таисия. Не знаю, что уж у вас там случилось, и не приветствую образ жизни Ивана, который он вел, когда остался один. Но тут есть проблема, – ее голос тускнеет. – Ему на мое мнение стало все равно.

– Думаю, вы преувеличиваете. Ваня вас любит.

Она качает головой и опускает глаза.

– Так получилось, что после вашего разрыва мой сын, добротой и уважительным отношением которого я всегда восхищалась, изменился. У него ведь даже переходного возраста как такового не было, – усмехается. – Все учителя удивлялись. Школа, армия, потом университет – всегда идеальные показатели, Соболев Ваня везде на первых строчках. Никогда бы не подумала, что с ним такое случится. Я даже к психологу обращалась.

– И что сказал психолог?

– Сказал, что такое часто бывает с идеальными детьми, ставшими идеальными взрослыми. Любой возраст задуман природой для чего-то, а бунтарство в мальчике – тем более.

Прикрыв лицо руками, снова хочу справиться с чувством вины. Уверена, Яна Альбертовна делится со мной не для этого, но быть безучастной не могу. Мне жаль, что мой уход спровоцировал разлад в близких отношениях Вани с родителями.

– Думаю, если Иван узнает, что я скрыла от него правду об Алисе, он не будет со мной церемониться. А уж если муж узнает… – она изображает ужас, а потом лучезарно улыбается, сверкая увлажненными глазами. – У нас и так в последнее время период не из лучших.

– Ваня попросил развод, – выпаливаю, морщась.

Алкоголь расслабляет, и я наконец-то проговариваю эти слова вслух.

Впервые.

Отвожу взгляд в сторону, рассматривая отблески света на поверхности кухонного гарнитура.

– Ты же понимаешь, что тогда он все равно узнает. Так просто вас не разведут…

– Знаю, – киваю. – Конечно, я об этом знаю.

– Не хочешь развода? – Ставит в тупик.

Отшатнувшись, натягиваю рукава кофты и впиваюсь ногтями в мягкую ткань.

Хочу ли я развода?

Я гоняю прозвучавший вопрос по буквам день за днем. Туда-сюда. Мучая себя. Терзая. Этот пазл сложен даже сейчас, спустя время, что еще раз подтверждает – тогда я бы не смогла.

И дело не только в том, что мой муж меня не любит.

Я ведь и правда выходила за него навсегда. Мечтала, что Ваня будет моим единственным мужчиной. И наверное, это смешно, но все два года даже думать не могла еще о ком-то.

А он? Он смог. У него девушка.

Мне плохо оттого, что кто-то занял мое место в его жизни. Хотя фактически понимаю, что я тоже занимала не свое. Но так отчаянно хочется надеяться…

 Подняв глаза к потолку, снова часто дышу и, решившись, выталкиваю из себя:

– Хочу. Я тоже хочу развод.

– Тогда познакомь Ваню с Алисой. Мне кажется, сейчас самое время, – с грустью произносит Яна Альбертовна.

– Так и сделаю, – соглашаюсь и поднимаюсь из-за стола.

Глава 8. Таисия

После принятого решения я всю ночь пыталась заснуть, но так и не смогла. Ни на минуту не сомкнула глаз, как бы ни старалась. Та отсрочка, которую я сама себе дала, наполняла мою душу спокойствием. Сейчас оно благополучно помахало мне ручкой, а на смену пришла невообразимая паника.

Соболев, конечно, не поймет.

Никогда не примет и не оценит мотивы моих действий, но ему придется смириться с тем, что у нас есть дочь.

Дочь, которая мгновенно считывает мое настроение и все утро капризничает. Даже присутствие Яны Альбертовны Элли не останавливает. Она отворачивается от завтрака, плачет при виде Ярославы, и на работе я оказываюсь, мало того, что в паршивом настроении, еще и не в лучшем виде.

– Я не смогу, – отрицательно качаю головой на предложение Максима съездить в родной город, чтобы лично посмотреть на строящиеся стены новой школы.

Янковский, подписывая утренние документы, отводит от них взгляд и прищуривается.

– У тебя что-то случилось?

– Нет… да, – сбивчиво отвечаю. – Алиса беспокойно спала, – вру зачем-то.

Одернув серое платье, поднимаюсь и отхожу к окну, чтобы впервые рассмотреть телескоп поближе. Поглаживаю плечи и обнимаю себя, пытаясь успокоиться.

– Я просто не хочу туда возвращаться, – обернувшись, смотрю на Макса. – Как-то все сразу. Я пока не готова. Это ведь необязательно?

– Субподрядчик настаивает, – разводит он руками. – И у меня нет причин, чтобы ему отказать. Когда мы с тобой договаривались о работе, я предупреждал: объекты у нас в основном в регионах. Могут случаться командировки.

Максим выглядит озадаченным. Поднявшись, он снимает пиджак и вешает его на специальную подставку рядом со столом.

– Прости, я не думала, что это будет так скоро, – вздыхаю устало. – Совсем никак нельзя отказаться?

Уловив мой интерес к черной матовой трубе, Максим приближается и выдвигает металлический рычаг. Попутно отвечает:

– Скорее всего, можно, но мне придется заменить тебя другим дизайнером.

– Я подумаю, – испуганно выпаливаю.

Моя заработная плата зависит от количества объектов. Остаться без своего локомотива я не могу.

– Соболев еще не знает? – спрашивает Максим, разглядывая утреннюю Москву.