Лина Коваль – Мой однолюб (страница 9)

– Рада за вас, еще раз поздравляю. Девочка! Подумать только.

– Пока, – прощается Мия.

Девочка!

Мы со школы дружим. Мия, Ива и Тая. Кто бы мог подумать, что у Алиевой у первой дочка будет.

Чувствуя радостное возбуждение и готовность расцеловать весь мир, выбираюсь на пляж. А уже вечером, вернувшись в номер после ужина, бреду в душ и укладываю жесткие от солнца волосы. А затем натягиваю топ с джинсовым комбинезоном-шортами, долго и упорно настраиваю себя на встречу с Ваней, глядя в зеркало, и наконец-то… отправляюсь к Соболевым.

Глава 9. Тая

– Пушкин, – произносит загадочно Ваня, награждает меня своим фирменным прищуром и размещает в центре стола перевернутую картинкой карточку.

Я знаю, что такое «Имаджинариум», и даже люблю поковыряться в чужих мыслях, но подобный захватывающий интерес к настольной игре у меня определенно впервые.

Нервно сглотнув, отворачиваюсь.

Злюсь.

Мой план не замечать Соболева был провален ровно в тот момент, как мы уселись за круглый стол на террасе Соболевых.

Наши глаза оказались прямо напротив. Так что взглядам чертовски сложно было не столкнуться друг с другом.

Встречная полоса, яркий свет, отчаянный крик души – и я наглухо… Вернее, снова не могу на него не смотреть. Физически не могу. Это выше моих сил.

Вот уже тридцать минут на мужском лице нестираемая ухмылка.

Он понял.

Он все понял. Я снова ему проиграла.

Потираю пылающую щеку. Ну и ладно. Зато у меня с фантазией порядок.

В выданных мне картах, на которых нарисованы различные абстракции, нахожу максимально отдаленную ассоциацию с Пушкиным: зеленый дуб посреди желтого поля.

Вообще, «Имаджинариум» – коварная игра. Побеждает тот, кто загадывает не слишком очевидные ассоциации, но и не слишком сложные: кто-то из игроков за столом все же должен разгадать ход твоих мыслей, иначе не получишь необходимые баллы, чтобы дойти до финала.

Когда Яна Альбертовна с Сонькой выкладывают свои карты, перемешиваю все наши ассоциации и переворачиваю.

Все, кроме Соболева, широко улыбаются и незамедлительно выкладывают фишки. Они указывают именно на Ванину картинку.

– Опять? – морщится Соболев.

Он вскакивает с места.

– Я больше с вами не играю, – произносит, нахмурившись.

Я лыблюсь как сумасшедшая. Даже посмеиваться начинаю. Снова и снова окидываю взглядом широкую грудь, бицепсы, которыми могу любоваться благодаря футболке без рукавов. Соболев закидывает руки за голову. На животе появляется полоска загорелой кожи на твердом прессе.

– Ты просто не умеешь проигрывать, Ванюш, – ласково выговаривает Яна Альбертовна.

– … и фантазировать, – добавляет Сонька очевидное.

Снова потираю пылающую щеку и слизываю с губ соль от попкорна.

– Да, с этим проблемы, Вань, – соглашаюсь, убирая карты в отбой.

Это слишком очевидно. Слишком.

Но он… такой прямолинейный. Видит золотую рыбку – говорит «Пушкин», замечает откровенный взгляд – прижимает к стенке.

– Ваня бесхитростный, Тая, – сообщает хозяйка виллы.

– Мам, – сдвигает к носу широкие брови Соболев, на лбу образуется складка. – Хорош, окей?  Я не тупой.

– Боже, – она округляет глаза. – Разве я так сказала? Ты выиграл всероссийскую олимпиаду по географии, – с придыханием произносит. – В десятом классе. Ты очень способный.

– Сегодня звучит неубедительно, мам, – дуется Соболев.

Мы с Сонькой переглядываемся и в момент взрываемся диким хохотом.

– Ах так, – тоже улыбается Ваня и, словно из пулемета, начинает обкидывать нас попкорном.

– Иван, – строго ахает наш мэр и… на мое удивление, хватает миску.

Дальше происходит какая-то вакханалия, в которой наконец-то одерживает победу «победитель всероссийской олимпиады по географии». А потом мы дружно убираемся. И я снова привыкаю к веселому, общительному Ване.

Прекрасному сыну и заботливому брату.

Я вообще ловлю себя на мысли, что чуть-чуть, на один вечер, становлюсь членом этой прекрасной семьи. Словно я какая-нибудь Золушка. И вместо принца и кареты мне дали семью без дур-сестер и злой мачехи. Настоящую семью, а не выдающихся хирургов…

А может, и принца дали?..

По крайней мере, когда Соболев не смолит как паровоз свои «Мальборо» и не тычется в меня причиндалами, он действительно выглядит как принц. Добрый, красивый и мужественный. А еще очень порядочный.

– Хочу поговорить с вами и посоветоваться, – напоминает Яна Альбертовна.

На террасе становится прохладнее, и мы перебираемся в гостиную. Сонька уходит в свою комнату болтать по телефону с подружкой, а я усаживаюсь на диван, стараясь держать безопасное расстояние с объектом своей юношеской любви. Когда он рядом, я всегда чуточку на взводе.

– Я уже много лет курирую кризисный центр для женщин, попавших в сложные ситуации. Он называется «Сама виновата». Может, и ты что-то слышала о нем? – обращается ко мне Ванина мама.

– Да, конечно. Когда мы готовились к конкурсу, нас возили туда и показывали все, чего вам удалось добиться для центра. Это великолепно! Просто потрясающее место.

– Спасибо, – довольно улыбается Соболева.

Посматриваю на Ваню, как бы говоря: «Вот видишь, конкурсы – это не собачьи выставки, глупенький». Он окидывает меня взглядом. Внимательным. А затем смотрит зло. Будто мысли прочитал и услышал, как я его обозвала.

Упс. Прикусив язык, отворачиваюсь.

– Осенью, я думаю в сентябре, – кивает самой себе Яна Альбертовна, – я планирую устроить праздник для деток, проживающих в центре. Но очень бы хотела, чтобы он был полезным. Поэтому прошу вашей помощи. Надо придумать что-то интересное.

– Я пас, мам, – подскакивает с места Ваня, поднимая руки. – С фантазией у меня – сама сказала…

Снова смеюсь. Какие мы обидчивые!

– А то, что в мире существуют Трансильванские Альпы, они узнают на уроках географии. Сами. – Договаривает он уже наигранно и с улыбкой.

Вся его фантазия утекла в чувство юмора и… в штаны, судя по объемам.

– Ва-а-аня, – звонко смеется Яна Альбертовна. – Ты, как и папа, знаешь, как меня повеселить. Кстати, у него скоро самолет. Давайте поторопимся, мне нужно срочно позвонить.

– Я не совсем понимаю, чем я могу помочь, – пожимая плечами, робко говорю.

К слову сказать, у нас дома я даже цвет стен в своей комнате никогда не выбирала. Поэтому то, с каким уважением мэр спрашивает моего совета, немного пугает вероятностью попасть впросак и сказать что-нибудь… глупое.

– Может, проведешь что-то типа конкурса красоты для девочек? – подсказывает она.

Задумываюсь лишь на секунду и только собираюсь ответить, как меня опережает Ваня:

– Да ну, мам, бред. Ладно эти, – стискивает он зубы и смотрит на меня. – Уже с головой на плечах, а зачем это мелким? Зачем акцентировать для детей внешнюю красоту?

– А я рассудила, что это хорошая идея, – задумчиво произносит Яна Альбертовна и смотрит на меня, ожидая, чью именно сторону я займу.

– Я согласна с Ваней, – сообщаю тихо, чувствуя на себе недоверчивый взгляд. – Но… я могла бы провести мастер-класс по сценической речи, к примеру.

– Отлично, – она соглашается. – А Иван организует тренировку по боксу.

– Конечно, организует, – пропевает Ваня, поглядывая на часы. – Без проблем, мам.