Лина Коваль – Мой однолюб (страница 11)
Пожалуй, если бы выпад Соболева случился в прошлом году, я бы с ума сошла от счастья. А сейчас?
Сейчас я думаю о том, что он охренел так со мной поступать!.. Делать, как ему хочется. Брать, касаться, мучать.
Ранить и лечить.
Лучше бы и дальше не замечал, к этому я как-то привыкла.
За десять часов, проведенных в номере наедине с практически бесшумным кондиционером, я так и не нахожу… просто не могу найти стратегию поведения при встрече с Ваней Соболевым.
У меня, черт подери, от его тактильности нижняя губа так конкретно припухла.
А все из-за чего?
Я почти пять месяцев провела в окружении тридцати двух девчонок своего возраста. Я привыкла болтать без умолку, эмоционировать, сплетничать. Шушукаться по углам, блин. Но коммуникация – это, оказывается, не то, что присуще сыну мэра.
В присутствии Соболева лучше не болтать, получается? Вдруг в следующий раз вовсе сожрет.
А я и рада буду…
До десяти утра трусливо отсиживаюсь в номере. Родители приедут завтра, на сообщения и приглашение Макса мне откликаться не хочется, а больше, кроме Соболевых, я здесь никого не знаю. Не считая панкейкового магната «Серкана», конечно.
Когда телефон снова раз за разом вибрирует, бешусь. Москвич – хороший парень, но уж больно утомительный и серьезный.
Глядя на экран, округляю глаза, потому что сообщения, болтающиеся в Телеграме, совсем не от Максима и тем более не являются утомительными.
Потому что они от Вани.
Боже. У него на аватарке черный бумер со светящимися ксеноном фарами. И правда с фантазией беда?..
Ничего не в порядке, Вань. Я в раздрае.
Это свидание? Или извинение? Интересно.
Изумленно смотрю на часы. Десять тринадцать. Прикусываю губу и вздрагиваю от резкой боли. Ну и пиранья ты, Ванечка.
Пару минут смотрю на свое обескураженное отражение в зеркале, а потом опрометью срываюсь в душ. Выкидывая одежду из шкафа на кровать, в голове пытаюсь оправдать то, как быстро я решилась согласиться.
В конце концов, я здесь, чтобы отдыхать. И я просто обожаю морские прогулки.
Даже с пираньями.
Завязываю тонкие лямки черного купальника и натягиваю короткие шорты молочного цвета. На случай палящего солнца повязываю на бедра белую льняную рубашку. Зачесываю волосы в высокую шишку.
Стараюсь не пританцовывать.
В розовый кожаный рюкзачок сгребаю расческу, SPF-крем, повязку на голову и солнцезащитные очки. Подумав, извлекаю из-под подушки зажигалку. Верчу ее в руках, даже нюхаю зачем-то и… снова убираю туда же, под подушку.
Когда выскакиваю на улицу, понимаю, что опаздываю, но на бег все же не срываюсь. Не солидно. Да и решаю дать Соболеву самому определиться, будет ли он меня ждать или, как я… пока не готов.
Открывая стеклянную, сверкающую дверь главного корпуса, съеживаюсь от прикосновения охлажденного воздуха к коже. Температурная разница, по сравнению с залитой солнцем улицей, будоражит, а сердце начинает пропускать удары, когда вижу знакомую широкую спину, узкую талию и загорелые ноги.
– Привет, – немного сипло выговариваю.
Ваня оборачивается и кивает.
– Думал, уже не придешь, – делает шаг навстречу.
Он быстро инспектирует мой внешний вид. Верх от купальника выглядит фривольно, но мы ведь на курорте, а не в университете. Поджимаю пальчики в сланцах, видя, с каким вниманием мужские глаза останавливаются на моем лице и пристально изучают пересохшие губы.
– Болит? – хмуро кивает.
Почесывает гладко выбритый подбородок.
– Нет.
Инстинктивно облизываю еле различимые следы его зубов. Если честно, носить соболевские отметины на теле даже приятно. Или просто я такая распутница?.. Никогда в себе этого раньше не замечала.
Соболев озирается, еще раз смотрит на мою грудь и указывает на рубашку:
– Оденься. Куда ты так вырядилась? Мы в Турции. Еще до пирса не дойдем, как тебя украдут.
– Турция – светское государство, – бурчу, распутывая узел на бедрах.
– Поверь мне, когда мужик видит такую талию, ничего светского он не чувствует.
Ваня сам забирает мой рюкзак и терпеливо ждет, пока я закатаю повыше рукава и завяжу узел на животе.
– Пойдем, ребята уже ушли, – подталкивает взглядом к двери карусельного типа.
Снова попадаем в пекло, выбираемся за территорию нашего отеля. Улочки Кемера узкие, но довольно оживленные. Соболев, на этот раз не спрашивая, извлекает из кармана ярко-красных шорт пачку с сигаретами.
– Ты очень много куришь, Вань, – осторожно замечаю. – О-очень много куришь, – продолжаю. – И при этом занимаешься спортом. Это плохо влияет на сердечную мышцу.
– С моими мышцами все в порядке, – усмехается он, потирая плечо. – Со всеми, Тая.
– Не сомневаюсь, но это ненадолго, – упрямо выговариваю.
Иногда я бываю занудой. Особенно когда дело касается здоровья и благополучия близких.
– Жизнь – это вообще ненадолго, Тая.
– Так зачем же усугублять? – настырно продолжаю.
– Ты решила почитать мне проповеди?
– Нет, – возмущаюсь. – Просто сейчас ведь столько заменителей. В универе все курят какие-то разноцветные трубки. У них вкусный, приятный запах. Клубничный, яблочный, даже морской.
– Как у освежителя в туалете? – усмехается Ваня, останавливаясь и пропускаю женщину с коляской вперед.
Я чуть не врезаюсь в него на полном ходу. Приходится упереться руками в твердую поясницу и тут же в ужасе отпрянуть. В груди становится тесно.
– Не смейся, правда приятные, – сипло произношу и скашиваю взгляд на дымящуюся сигарету.
Посматриваю в сторону набережной с пирсом и выставленными в ряд белоснежными яхтами.
– Тебе неприятен мой запах?
Роняю челюсть от поставленного вопроса и трусливо отвожу глаза.
– Разве я так сказала? Приятен, но…
– Вот и отлично, – утвердительно кивает Соболев.
По-хозяйски сгребает мою ладонь в свою руку, переплетая наши пальцы, и, прибавляя шаг, тянет в сторону пирса…
Глава 11. Тая
– Ванечка, поможешь? – спрашивает Рори, протягивая ярко-оранжевую упаковку с солнцезащитным кремом Соболеву.
Равнодушно отворачиваюсь, хотя внутри все клокочет.
А у Тани-Альбины руки отсохли?