Лина Коваль – Горько. Одобрено нейронкой (страница 3)

– Так может, она уже увидела? – спрашиваю.

– Она с Кубы сейчас летит. В самолете. Точно не видела, но время поджимает.

Камиль опять принимается разбирать веревки и называет новую цену:

– Сто двадцать.

– Только что было сто! – Арсен недовольно возмущается.

– А это чтоб жене не изменял, – ворчу, скидывая футболку и спортивные штаны. – Чисто из воспитательных целей.

– А еще спасатели. МЧС! Вы ведь людям помогать должны!.. – увидев мой взгляд, он пораженно поднимает руки. – Простите! Я понял. Сто двадцать так сто двадцать. Я оплачу.

На все про все у нас уходит час.

Кам, как обычно, страхует, я отправляюсь под воду. Здесь неглубоко, но кабздец как мутно и холодно, а на дне куча ржавого металла, поэтому приходится постараться.

– На В-банк по номеру телефона, – говорю, переодеваясь обратно.

Пока идем к машине, замечаю Полину на коленях у мужа.

– Не расстраивайся, Мик, – поддерживает напарник. – Лучше слых сюда, че я придумал!

– Чего? – бурчу, запрыгивая за руль своего новенького «Паджерика» в синем цвете. Вернее, по годам он очень даже старенький, но так уж вышло, что встретились мы с ним, как с Бенджамином Баттоном, на закате его лет, когда я еще совсем молод.

Кам многозначительно играет бровями.

– Если додик этот – Свечник, то Полька твоя – знаешь кто?

– Кто? – захожу в мобильное приложение банка, чтобы отправить напарнику половину.

– Подсвечник! – торжественно выдает друг, и мы оба сотрясаем тачку сумасшедшим хохотом.

Глава 3. Микула

Каждая осень и весна у спасателей-водолазов начинается с работы на общественных началах: мы посещаем детские сады и школы, рассказываем об опасности воды и правилах, несоблюдение которых может стоить жизни.

И да…

Момент щепетильный, но любой из нас, кто когда-либо участвовал в операциях по поиску пропавших на воде (а живых мы не спасаем), понимает важность таких встреч и относится к ним с уважением.

– В общем, самое главное, что вы должны запомнить: не подходить к реке или озеру без взрослых. Даже если вы просто захотели ножки помочить. Даже если воды в ведерко набрать. Даже если мелко.

Обвожу взглядом класс. Серьезные детские лица замерли в ожидании.

– У любого водоема с детьми должны находиться взрослые! – продолжаю.

– А моя мама на лежаке все время засыпает, – произносит девочка с пластинками на зубах.

– Это плохо, – присаживаюсь на краешек стола и складываю руки на груди. – Скажи маме, что спать нужно дома в кровати, а отдых на пляже – это экстремальный отдых и очень опасный.

– А почему водолазы не всплывают, когда работают на дне? – интересуется любознательный парнишка.

– Потому что наше снаряжение не приспособлено для плавания. Водолазный костюм – это герметичный скафандр. Тяжелый сам по себе. Плюс большой металлический шлем, который крепится на шее, – показываю на себе. –  К нему же подключают шланг.

– А дышит он кислородом?

– Нет. Под водой мы дышим обычным сжатым воздухом, который очистили от пыли и примесей, а вот чтобы водолаз не всплывал на поверхность и отработал все задачи, которые поставлены перед ним руководством, к поясу привязываются грузы. Вес их подбирается для каждого индивидуально. Если водолаз стройный и маленького роста – поменьше, если, как я, широкий и высокий, то побольше.

– А длинные волосы вам под водой не мешают?.. – доносится с задних парт смущенное.

В классе раздаются короткие смешки.

– Не мешают, – открыто смеюсь и провожу рукой ото лба до тугого пучка на затылке, а затем потираю шершавый подбородок. – Я уже привык.

– Так, дети, если есть еще вопросы по работе водолазов – задавайте. У Микулы Никитича могут быть дела, не будем его задерживать, – учительским голосом произносит Наташка Селиванова.

Девчонка она нормальная, как-то в одной компании встречались, но уж больно приставучая. На такую раз посмотришь – кучу всего себе напридумывает, поэтому всегда держу вежливую дистанцию.

– Мик, – говорит она, когда выходим в коридор, – спасибо тебе огромное. Было очень полезно.

– Пожалуйста, – надеваю ветровку поверх футболки.

– Давно тебя не видела, мы с ребятами вечером играем в падел. Приходи. Будем рады.

– Спасибо, я подумаю, – усмехаюсь и отправляюсь на выход.

– В «Юбилейном». В шесть! – кричит Наташа в спину.

– Ага, понял-принял, – поднимаю руку.

Сначала собираюсь заехать к матери, но по пути к ней от Полины приходит сразу с десяток сообщений. В груди свербит что-то вроде раздражения.

«Привет».

«Мик…»

«У меня тут авария».

«Я что-то повключала, и во всем доме заработал теплый пол».

«Спаси меня, пожалуйста».

«Умоляю».

«Я изжарюсь и умру».

«А мой Георгий улетел на презентацию своих препаратов в Москву».

Морщусь, как от кислого вперемешку с горьким. Презентация геморройных свечей в Москве?

Стыд-то какой.

Тут же набираю ответ: «Заеду». Не то чтобы Кам был прав и я не умею отказывать Полинке-витаминке. Просто мозг работает в направлении того, что она… как бы своя.

А своим надо помогать. Всегда.

Вот и все.

Перехватив хот-дог с кофе на заправке, еду в загородный коттеджный поселок, в котором Геморроевич на заработанные на чужой беде деньги купил себе и Полинке дом.

– Наконец-то, – открывает бывшая в коротенькой шелковой ночнушке. – Я тут с ума схожу.

– Сейчас починю, – отворачиваюсь.

Уже знаю: здесь установлена электронная система «Умный дом». Абсолютно ненадежная, потому что в этом доме ею пользуются глупые люди, один из которых – мужик с руками из жопы. Зато, по роду деятельности, явно здоровой.

Через десять минут чувствую, что футболка прилипла к телу, поэтому от нее избавляюсь. Еще минут двадцать соображаю, как подобраться к термостату, и выясняю, что поломка произошла в смесительном узле, где сгорел термосмесительный клапан. Слава богу, систему устанавливали профессионалы, предусмотревшие срочные поломки: новый клапан нахожу в коробке от производителя, а на его замену уходит почти час.

– Выпьешь кофе, Микуш? – интересуется Полина, опираясь на мою спину и заглядывая в отверстие в стене.

– Нет, – закрываю техническую дверцу. – Домой поеду.

– Давай посидим, поговорим.

– Домой поеду. – Беру футболку и выхожу из техпомещения.

Полинка следует за мной. Дышит между лопаток, когда останавливаюсь.