Лина Коваль – Чужие дети (страница 11)
Главная роль, Катерина.
Да, отец обеспечит работой, как и обещал, но, скорее всего, это будет роль второго плана. Мне же хочется чего-то нового: выдохнуть из груди ту Катю, которая затаилась внутри, и впустить новую.
Счастливую.
Свободную.
Живую, в конце концов.
Покрутив в руке телефон, я решаю оставить номер Адама там же, где и все незнакомые номера, хотя бы раз оказавшиеся в журнале неотвеченных звонков за последние два с половиной года, там, где им самое место – в черном списке.
Эсэмэски – это слишком лично.
Слишком близко. И, боже… так неуместно в нашей ситуации.
Я не хочу врастать в
Отыскав в электронной почте рабочий адрес Варшавского, пишу письмо.
Выдохнув, наконец-то позволяю себе уснуть, потому что принятое решение действует как отличное снотворное.
Под утро дочь, как обычно, устраивается рядышком. Я, ведомая интуицией, смотрю, который час, на заставке мобильного телефона и замечаю уведомление о новом письме в электронном ящике.
Дрожащими пальцами открываю ответ от Адама.
Глава 11. Катерина
Заходящее оранжево-красное солнце причудливо разгоняет серые тени на высоком потолке.
На что они похожи?
Мм…
Боже, о чем я думаю в такой момент?..
Прикрываю веки, поднимаю руки над головой и смыкаю пальцы вокруг мужских запястий.
Пока Игнат нежно целует мою шею, пытаюсь жить ощущениями, как это и полагается молодой, еще неопытной в отношениях девушке. Не знаю уж, что именно я должна чувствовать (на институтских капустниках чего только не рассказывали), но, кроме веса сильного тела и тяжелеющего дыхания Захарова, совершенно ни о чем не думаю.
Я… какая-то толстокожая.
Ни поцелуи, ни прикосновения дальше не идут: не проникают под кожу, не волнуют кровь, не беспокоят сердце. Оно бьется размеренно, как и всегда.
Я наделась, что будет по-другому…
Мне хочется ослепительной вспышки, чего-то яркого, оглушающего и впечатляющего. Вместо этого – ощущение пошлости и безобразности происходящего. Особенно когда Игнат пытается расстегнуть молнию на сарафане.
– Мы… опоздаем, – ерзаю бедрами, чтобы выкрутиться из-под него, и еще больше пугаюсь. – Прости, пожалуйста…
Игнат откидывается назад и забрасывает руки за голову.
– Час до премьеры. Мы бы успели…
– Я хотела прийти пораньше, – открыв дверь, объясняю уже из ванной комнаты.
– Не пойдешь на красную дорожку?
– Не хочу со всеми…
– Откуда ты, Катюха? Миллионы мечтают родиться в такой семье, а она не хочет с ними в люди выйти.
Я решаю не отвечать и, скинув сарафан, снимаю с деревянных плечиков белоснежное платье, приготовленное на вечер заранее. Оно легкое и хлопковое, но с интересной, вышитой на ткани цветочной гладью.
Расправив пышные воланы, заменяющие короткие рукава, поворачиваюсь к зеркалу и разглядываю себя сзади.
Спина примерно до середины открыта. Загар ровный.
Юбка все прикрывает. Из-за чуть более пышных бедер, чем того диктует современная мода на худосочные тела, я предпочитаю свободный крой.
Весь акцент на талию – благо ей-то могу похвастаться.
– Ты красивая, Кать, – с загадочной улыбкой произносит Игнат, когда возвращаюсь в комнату.
Отпускаю смешок и, придерживая волосы, сажусь на край кровати:
– Завяжи бант, пожалуйста. Там ленты с двух сторон.
Чувствую натяжение в районе лопаток, а затем горячий поцелуй между ними.
– Игнат, – подлетаю с кровати и смеюсь, поглядывая на время. – Пойдем уже. Через сорок минут начало.
Про макияж, как всегда, забываю, а вот волосы собираю наверх с помощью перламутровой заколки – уж очень хочется показать красивый бант на спине.
До «Зимнего театра», где будет проходить сегодняшняя премьера очередного конкурсного шедевра, добираемся на такси и, минуя толпу журналистов, бежим по лестницам. В фойе так много людей, что я даже не пытаюсь со всеми поздороваться – это просто невозможно.
Сразу тяну Игната в зал.
– Ну куда ты бежишь? – ворчит он, едва поспевая.
Оборачиваюсь, чтобы ответить, и в эту минуту сталкиваюсь в дверном проеме с другим гостем. Талию обжигают чьи-то наглые руки, и я успеваю разозлиться, прежде чем вижу своего спасителя.
– Ох, простите, – вылетает из меня само собой.
Бегло осматриваю черные классические брюки и льняную белую косоворотку с расстегнутыми верхними пуговицами, серьезное лицо и светлые, небрежно уложенные волосы.
– Ничего страшного, – незнакомец отмечает взглядом Игната за моей спиной. – Здравствуйте, Катя.
– Здравствуйте. – Жду, пока он уберет от меня свои ладони. С ними мне некомфортно, под кожей зудит.
– Хорошего вечера, – кивает мой знакомый незнакомец с непроницаемым лицом и прячет ладони в карманах брюк. – Я пройду?
– Конечно, – делаю шаг в сторону. – Простите еще раз.
Вообще-то, я должна быть рядом с семьей – во втором ряду, но предпочитаю воспользоваться пригласительными, которые где-то достал Захаров. Так меньше внимания.