Лина Колтыга – Озарение (страница 5)

Не успела я закончить фразу, как раздался телефонный звонок.

– Вера, привет! – в трубке зазвучал взволнованный голос Ульяны, моей сменщицы. – Здесь такое творится. Мы с Наташей вдвоём совсем не справляемся. Может, выйдешь помочь? Иван Иванович обещал хороший бонус!

Я замерла, глядя на часы. Время будто замедлило ход. С одной стороны – разбитые ожидания и тягостное чувство неопределённости, с другой – работа, где меня действительно ждут.

– Уля, я через минуту перезвоню. Ладно? – тихо ответила я.

– Конечно! – с облегчением выдохнула она.

Я ещё раз набрала номер Димы, но телефон по‑прежнему был выключен. Сердце сжалось от горького разочарования. Настроение окончательно испортилось. Сидеть в пустой комнате, погружаясь в мрачные мысли, не хотелось.

Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки, позвонила Ульяне и сообщила, что спешу на подмогу.

На следующий день рано утром я уехала к родителям в область. Но общество близких людей не принесло облегчения – перед глазами снова и снова всплывала картина вчерашнего вечера и тщетные попытки найти хоть какое‑то объяснение.

Я старалась не думать о случившемся, отвлекалась на разговоры с мамой, помогала отцу в гараже, но обида всё равно возвращалась. Все выходные я то и дело поглядывала на телефон, но экран оставался тёмным – Дима так и не позвонил.

Мне очень хотелось набрать его номер, высказать всё, что накипело, дать выход обиде и растерянности. Но гордость и уязвлённое самолюбие всякий раз останавливали меня. Я сжимала телефон в руке, набиралась смелости для звонка и снова откладывала трубку, не в силах переступить через себя.

В конечном итоге в воскресенье я вернулась в общежитие расстроенная и подавленная. Весь день бродила как в тумане, перебирая в голове возможные причины его молчания.

Но к вечеру волна обиды сменилась жгучей злостью. Я выпрямилась, крепко сжала кулаки и твёрдо решила прекратить думать о парне. Его молчание, его внезапное исчезновение без объяснений – всё это больше не имело значения. Кто он вообще такой? Просто человек, возомнивший о себе невесть что.

Перед сном я приняла решение не обращать на сокурсника никакого внимания. Ни взгляда, ни слова, ни намёка на интерес. Будто ничего и не было. Успокоившись, я наконец закрыла глаза и погрузилась в небытие.

Сон оказался тревожным, тяжёлым, словно пропитанным сыростью. Я стояла перед мрачным зданием из серых бетонных блоков, окутанным густым, почти осязаемым туманом. Холод пробирал до костей, а тишина давила на уши. Вдруг в проёме входа мелькнула фигура. Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо, но по силуэту я сразу узнала Диму. Он шагнул вперёд и пронзительно закричал:

– Вера!

Я вздрогнула и резко села в постели, тяжело дыша. В комнате стояла глухая ночная тишина. Дрожащими руками взяла телефон и посмотрела на время – два часа пятнадцать минут. Сердце колотилось, а в груди разрасталась непонятная тревога, будто эхо того крика всё ещё висело в воздухе.

Я ворочалась в кровати до самого утра, то проваливаясь в тревожную дрёму, то снова просыпаясь. Сон не принёс отдыха, только оставил горький осадок и странное предчувствие, от которого никак не удавалось избавиться.

Около семи утра в комнату ввалилась Машка.

– Верка, ты спишь? – приглушённо спросила она, плюхаясь на кровать и стягивая кроссовки.

– Нет, – ответила я, приподнимаясь на локте.

– Слушай, в пятницу к тебе парень приходил. Такой темноволосый, симпатичный.

Я насторожилась:

– Какой парень?

– Не знаю, я его раньше не видела! – пожала плечами Маша. – Короче, Нина Степановна его не пропустила. Сказала, что ты полчаса назад на работу ушла. А я как раз в общагу заходила и всё это видела. Он попросил передать, что будет ждать тебя у клуба. Я хотела сказать, честно! Но сильно торопилась, закрутилась… В общем, забыла. Прости, а?

В голове мгновенно всплыла картина: я выбегаю в магазин, вахтёрша что‑то говорит, а я на автомате киваю. А потом возвращаюсь, а Нины Степановны уже нет на месте. Получается, она тогда спрашивала, иду ли я на работу, а я подтвердила кивком. Но то, что почти сразу вернулась, осталось незамеченным.

Я сидела, уставившись на девушку, и не могла вымолвить ни слова. Внутри всё перевернулось.

– Ну ты чего? Не переживай так! Знаешь, как говорят? Если парня немного бортануть, он только послушнее становится, – Маша наклонилась ко мне, пытаясь разрядить обстановку.

Но я уже её не слышала. Всё стало ясно: Дима не игнорировал меня, просто не смог попасть в общежитие. Наверняка возникли проблемы с телефоном, раз он не предупредил.

Охваченная чувством вины, я поняла, что поспешила с выводами.

Несмотря на то что до занятий было ещё далеко, мне срочно нужно было выйти на воздух. Я быстро оделась и выбежала из общежития. Не раздумывая, бросилась в университет.

Ступени главного корпуса казались бесконечными. С каждым шагом сердце билось всё чаще. На крыльце замерла, вглядываясь в лица студентов. Время словно застыло. Я то и дело бросала взор на часы. Стрелки приближались к девяти, а Димы всё не было. Предчувствие беды заставляло сердце колотиться как бешеное.

Я достала телефон и набрала его номер. Снова тот же результат – «абонент недоступен». Попыталась дозвониться на домашний, но механический голос сообщил:

– На вашем счету недостаточно средств для совершения вызова.

– Да чтоб тебя! – вырвалось у меня.

Бросилась в фойе общежития к таксофону. Трижды набрала номер, но в ответ только длинные гудки. Никто не отвечал.

Тогда я устроилась на подоконнике, напротив, и начала методично звонить каждые десять минут. Около полудня мои попытки увенчались успехом – в трубке раздался голос пожилой женщины.

– Здравствуйте! Можно Диму к телефону? – быстро проговорила я.

– А кто его спрашивает? – настороженно отозвалась собеседница.

Голос женщины был тихим и наполненным глубокой печалью. Я на мгновение замешкалась.

– Это важно? Просто позовите его к телефону, пожалуйста.

– Он в анатомке.

Слово «анатомка» резануло слух.

– А где это? Можно его навестить? Скажите, в какое время… – начала я.

Женщина оборвала меня:

– Убили его…

Ноги подкосились, и я прислонилась к стене, чтобы не упасть.

– Извините… – прошептала я и повесила трубку.

Конечности словно одеревенели, движения стали медленными и скованными. Доковыляла до подоконника, опустилась на него и уставилась в одну точку. Вокруг суетились люди, а я оставалась неподвижной.

– Вера, ты чего тут сидишь? – услышала я голос соседки по комнате.

Я подняла взгляд на девушку и протянула ей свой телефон:

– Маша, позвони по этому номеру. Узнай, что случилось. Мне сказали, что Дима убит. Может, это какая‑то ошибка?

Маша без лишних вопросов взяла смартфон и подошла к таксофону. Я осталась на подоконнике, нервно сжимая пальцы.

Через несколько минут соседка вернулась, избегая моего взгляда.

– Бабушка сама мало что знает, – тихо произнесла она. – Сказала, что утром его нашли на стройке возле клуба. Похороны в среду.

Помолчав, Маша осторожно спросила:

– Это тот парень, который приходил в пятницу?

Я кивнула, поднялась с подоконника и растерянно огляделась. Ориентироваться в пространстве стало неожиданно сложно. Девушка подошла ближе и взяла меня под руку.

– Пойдём, я тебя провожу, – мягко сказала она.

Я послушно поплелась за Машей.

Следующие два дня прошли как в тумане. Я не помнила, где была и чем занималась.

Пришла в себя только утром в среду и сразу направилась в деканат. Устало опустилась на стул в приёмной напротив секретаря.

– Здравствуйте, Софья Сергеевна, – произнесла я.

– Здравствуй, Вера! – откликнулась женщина, откладывая бумаги. – С тобой всё в порядке? Выглядишь не очень.

– Вы знаете, что произошло с Березиным? – с трудом выговорила я, нервно теребя край толстовки.

Софья Сергеевна отложила ручку.