Лина Джонс – Секретный ключ (страница 24)
Но я была одна. Я сидела на кладбище, и вместо подушки было надгробие. Камень стал мокрым от моих слёз. Что-то внутри изменилось, и я не сразу поняла, что именно: но тяжёлый груз, лежавший у меня на сердце, исчез.
– Спасибо, мам, – повторила я.
10. Лицо завтрашнего дня
– Привет, дружок! – в кухню, зевая и потягиваясь, вошёл папа. Наступил понедельник, и по сравнению со вчерашним днём я чувствовала себя другим человеком.
– Завтрак готовишь? – спросил он.
Я кивнула:
– Думаю, он нам обоим не повредит.
Я сняла с плиты сковородку и разложила яичницу, сосиски и грибы по двум тарелкам. Из тостера, как по команде, выскочили два поджаренных кусочка хлеба. Я начинала понимать, что во время стресса лучше всего постоянно занимать себя делами. Остановишься хоть на секунду – сразу наваливается апатия. Шумно выдохнув, папа сел за стол.
– Пахнет здорово.
Я поставила перед папой тарелку и кружку с кофе – на его приготовление ушла наша последняя вода. Папа ел молча, а я не могла завтракать спокойно, поэтому параллельно занималась уборкой кухни – просто протирала все поверхности.
– Почему ты не садишься? – поинтересовался наконец папа.
– Да так… навожу порядок, – попыталась улыбнуться я. – Не хочу мешать твоим экспериментам.
– Да чёрт бы с ними! – вздохнул папа. – Я всё равно сегодня всё это выброшу.
– Почему? – удивилась я. – Что случилось?
Папа уныло пожал плечами:
– Что случилось? Да ничего не случилось, просто они все умерли. Взгляни на них.
И в самом деле, я увидела, что водоросли превратились в жалкий склизкий комок.
– Но ведь это хорошо? – уточнила я.
– Да нет, они были мне нужны живыми. Я ведь пытался понять, чем они питаются. – Папа встал и снял крышку с оставленного без освещения аквариума, который был полон бурой слизи.
– Что это?
– Это мёртвые водоросли. Они становятся такими, когда лишаются источника питания. Те, что плавают в Серпентайне, тоже побурели.
Я потыкала слизь ложкой. Пахла она отвратительно, как тухлые яйца.
– Значит, для роста им не нужен свет, не нужны другие растения, не нужны тела животных… Как же тогда они растут, да ещё и лезут из крана?
Папа с кряхтением опустился обратно на стул.
– Именно это я и пытался узнать. Но пусть учёные с этим разбираются.
Мы умылись влажными салфетками, и я отправилась в школу.
На улице царил хаос. Мимо пронеслась колонна полицейских машин и несколько кортежей «Скорой помощи» с включёнными сиренами. В другую сторону проехало несколько танкеров и военных пожарных машин, везя в засыхающий город воду. Но этого не хватит – самая длинная автоколонна в мире не заменит собой тысячи миль труб, которые теперь забиты красной слизью.
Редкие прохожие казались вялыми, они старались совершать поменьше движений, чтобы не расходовать энергию попусту.
К зданию парламента приближалась демонстрация. Люди кричали и свистели в свистки, несли транспаранты и мегафоны. Они требовали решительных мер и ограничения роста цен на бутилированную воду.
Город был в отчаянии. На моих глазах из переулка выбежали какие-то люди с коробками под мышкой. Было ясно, что это мародёры, убегающие от полиции. Приглядевшись, я увидела надписи на коробках: в них были не компьютеры, не телевизоры – вода. Я шла дальше, опустив глаза. В воздухе висело напряжение, и, когда меня кто-то окликнул, я вздрогнула.
– Агата, подожди!
Я обернулась. Это была Брианна Пайк. Что она здесь делает? Она бежала ко мне, улыбаясь, её волосы развевались на ветру. Вместо школьного пиджака на ней была синяя куртка. Но я не готова была простить ей то, что она не вступилась за меня перед своими подругами.
– Привет, – проговорила я медленно.
Если она и заметила мой холодный тон, то не показала виду.
– Привет! Можно пойти с тобой? Дурдом какой-то, да?
– Конечно, можно. – Интересно, что она имела в виду: что Лондон обезумел или что для неё безумие идти в школу вместе с Агатой Фрикс? – Разве тебя не подвозят на машине?
Брианна махнула рукой:
– Брата не удалось вытащить из кровати, а родители всё ещё в отъезде.
– А твой брат разве не работает?
– Работает. Хотя если так пойдёт дальше, он станет безработным. Папа пристроил его стажёром в фирму нашего дяди – что-то связанное то ли с алмазами, то ли с золотом, я не помню. И он должен к девяти приезжать на работу, но он никогда не встаёт вовремя. Наверное, его скоро оттуда выгонят.
– А твой папа не рассердится?
Она закатила глаза и откинула назад свои медовые волосы.
– Конечно, рассердится. Родители звонят нам каждый вечер, и Себастиан врёт им, что всегда вовремя приходит в офис. Я не знаю, как он собирается выкручиваться.
Брианна посмотрела на меня искоса, а потом неожиданно спросила:
– Ты лучше скажи, что ты сейчас читаешь? Я как раз заканчиваю книжку про нераскрытые убийства в Лондоне в двадцатые и тридцатые годы…
– Я её читала! – воскликнула я. – Там про то, как на Пикадилли зарезали акробата, да?
– Да! И ещё эта жуткая история про фрагменты мёртвого тела на вокзале Ватерлоо.
Ноги у Брианны были длинные, и она немного обогнала меня, но вдруг остановилась и обернулась:
– Сколько тебе было лет, когда ты заинтересовалась расследованиями?
Я пожала плечами:
– Не знаю. Шесть или семь.
– Шесть или семь! – Она покачала головой. – Мне за тобой не угнаться. Я в одиннадцать. Представь, только в одиннадцать!
Я не верила своим ушам. Это она про себя? К тому времени, когда мы подошли к воротам школы, я успела забыть, что обижена на неё. Мы остановились у самых ворот.
– Ну, ты иди, а я проверю макияж, – сказала она.
Я хотела предложить подождать её, а потом поняла: ну да, идти со мной рядом
– Вот, значит, как? – ухмыльнулась я.
– Как? – сделала она непонимающее лицо.
Я покачала головой:
– Ничего. Увидимся. Может быть.
Она, кажется, снова не поняла сарказма.
– Договорились, – и, достав пудреницу, принялась подправлять макияж.
На школьном дворе молодые люди в фартуках с надписью «Альфа-Аква» раздавали воду в бутылках. Ну конечно, почему бы кому-то не заработать на кризисе?
Я увидела в толпе Лиама и помахала ему. Он отвернулся.
Что происходит? Лиам никогда меня не игнорировал. Во время всех моих расследований он всегда был рядом. А теперь я пытаюсь найти ответы на по-настоящему важные вопросы (а не как в том году, когда я пыталась понять, кто украл карманные деньги у Берни Сиповица), а он трусит. Почему он не верит, что я не дам себя в обиду?
– Эй, Фрик! – раздалось сзади. Рут Мастерс – её голос не спутаешь ни с каким другим. – У тебя такой вид, будто ты неделю не мылась. Впрочем, ты и обычно так выглядишь, правда?