Лина Дорель – Мой (не)любимый оборотень (страница 2)

Коридоры "Феникса" кажутся прохладными после раскаленной сцены. Мелкие капельки пота высыхают на коже, вызывая легкую дрожь. Я крепче запахиваю халат и ускоряю шаг. В такие моменты особенно ярко чувствуешь контраст между шумным залом и тишиной служебных помещений, словно переходишь из одного мира в другой.

Из-за поворота доносятся голоса, наверное, уборщицы или кто-то из персонала. Меня окутывает привычная постконцертная эйфория. Пять минут в гримерке, быстрый душ, и я снова буду просто Кристиной, без блесток и сценического образа.

Я заворачиваю за угол, и мое сердце пропускает удар. Там, преграждая путь к гримерке, стоит мужчина. Даже в полумраке я сразу узнаю его - высокий, худощавый, с нервным подергиванием левого века. Неделю назад он пытался подловить меня после выступления, говорил какие-то бессвязные комплименты, приглашал выпить, настаивал на встрече. Обычное дело, многие мужчины путают танцовщицу на сцене с той, кем я являюсь за пределами клуба.

Я вежливо, но твердо отказала ему тогда. Всегда отказываю. Это мое правило: не смешивать работу и личную жизнь.

Но что-то в его взгляде сейчас заставляет меня замедлить шаг. Он смотрит странно, одновременно затравленно и угрожающе. В клубном полумраке его глаза кажутся совершенно черными.

- Привет, Кристина, - его голос звучит слишком тихо и слишком напряженно.

- Извините, - я пытаюсь обойти его, сохраняя спокойный тон. - Здесь служебная территория, гостям сюда нельзя.

Он делает шаг вперед, и в тусклом свете аварийного освещения что-то блестит в его руке. Нож. Обычный кухонный нож с черной рукояткой.

Время внезапно замедляется, как в тех хореографических партиях, где каждое движение растягивается до бесконечности. Я вижу каждую деталь с пугающей ясностью: капли пота на его лбу, трещину на стене за его спиной, даже легкий изгиб лезвия, отражающего аварийное освещение.

- Ты унизила меня, - его голос дрожит почти так же сильно, как рука с ножом. - Я предлагал тебе все, а ты просто прошла мимо, будто я ничто.

Абсурдность ситуации вдруг ударяет меня с неожиданной силой. Вот так закончится моя история? В пустом коридоре ночного клуба, от руки человека, имени которого я даже не знаю?

- Послушайте, - я делаю глубокий вдох, вспоминая тренировки по владению голосом, - давайте просто поговорим. Без этого, - я осторожно киваю на нож.

- Поговорим? - его смех похож на всхлип. - Теперь ты хочешь поговорить? Слишком поздно, принцесса. Ты могла выбрать меня тогда, а теперь... Теперь я выбираю за нас обоих.

Он бросается вперед с неожиданной скоростью. Мое тело, годами тренированное для танца, реагирует инстинктивно, и я отшатываюсь, пытаясь уйти в сторону, но коридор слишком узкий. Чувствую, как задеваю стену плечом, теряю равновесие на долю секунды.

Этой доли секунды оказывается достаточно.

Боль приходит не сразу. Сначала это странное ощущение удара, давления в груди. Словно кто-то сильно толкнул меня. Я опускаю взгляд и вижу рукоять ножа, торчащую из моего тела, прямо между кристаллами сценического костюма. Бледно-розовая ткань халата стремительно окрашивается в алый - такой насыщенный, такой яркий цвет.

" Марина будет в ярости, что испортили костюм", - думаю я.

Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по стене. Нападавший отступает на шаг, его лицо искажено, кажется, он сам не верит в то, что сделал.

Я силюсь что-то сказать, но из горла вырывается только влажный хрип. Во рту появляется металлический привкус. Странно, я всегда думала, что умирать будет страшно, но сейчас ощущаю лишь странное удивление и какую-то обидную несправедливость.

Мои мысли начинают расплываться, перескакивая с одного на другое. Я вспоминаю утро этого дня, как пила кофе на своем маленьком балконе, наблюдая за просыпающимся городом. Вспоминаю, что так и не позвонила тете в Новгород, хотя обещала в прошлое воскресенье. Вспоминаю, что недочитала ту книгу о путешествиях, которую начала месяц назад.

Сквозь нарастающий туман в сознании, я ловлю себя на абсурдной мысли: "А кто польет мои цветы?". У меня на подоконнике шесть орхидей разных сортов. Я так гордилась тем, что научилась выращивать эти капризные создания.

Холодеющими пальцами я касаюсь рукояти ножа, будто пытаясь убедиться, что это происходит на самом деле. Боль наконец-то прорывается сквозь шок, заполняет все тело огненными волнами.

"Так глупо, - думаю я. - Так бессмысленно."

Я всегда представляла, что в момент смерти передо мной пронесется вся жизнь, но вместо этого вижу только возможности, которые так и останутся неиспользованными. Путешествия, которые не совершу. Танцы, которые не станцую. Любовь, которую так и не нашла, пробегая сквозь жизнь в погоне за независимостью.

Мужчина что-то кричит, но его голос доносится как сквозь толщу воды. Кажется, он зовет на помощь? Странно, зачем звать на помощь, если сам только что...

Тьма накатывает волнами, каждая следующая глубже предыдущей. Я чувствую, как что-то внутри меня замедляется, останавливается. Сердце? Наверное, да. Нож попал прямо в него.

И вдруг последняя ясная мысль перед тем, как тьма поглотит меня полностью: " Нет! Я не хочу умирать! Кто-нибудь, помогите!".

В этот момент я чувствую странное умиротворение. Никакого страха, только легкая, почти ироничная грусть. И где-то на краю угасающего сознания понимание, что жизнь действительно несправедлива, но в этой несправедливости есть своя извращенная красота.

Тьма поглощает меня целиком.

А потом...

Я парю. Буквально парю, словно на том самом пилоне в лучшие моменты своих выступлений, когда тело преодолевает гравитацию. Но сейчас нет ни боли в мышцах, ни усилий, только невероятная легкость.

Темнота вокруг меня не пугающая, а уютная, как теплое одеяло в холодную ночь. И где-то вдалеке странный, притягательный свет, не похожий ни на сценические прожекторы, ни на солнечные лучи. Он зовет меня, и я понимаю, что могу просто захотеть, и окажусь там.

Где-то внизу, словно на другом плане существования, я смутно различаю свое тело, распростертое на полу, и склонившиеся над ним фигуры. Кто-то плачет, кажется, Марина. Кто-то кричит в телефон, вероятно, вызывает скорую, хотя это уже бессмысленно.

Но все это уже не имеет значения. Я поворачиваюсь к свету и делаю то, что всегда умела лучше всего - начинаю двигаться в самом изящном, самом свободном танце моей жизни. Вернее, того, что наступило после нее.

И в этом странном полете, в этом движении к неизвестному свету я наконец чувствую то, что искала всю жизнь - абсолютную, ничем не ограниченную свободу.

Глава 3. Невеста поневоле

Кристабель

Я аккуратно сложила последнее платье в потрепанный сундук. Если можно назвать платьем эту выцветшую тряпку с заплатками на локтях. Когда-то оно было нарядным, светло-голубым, с кружевной отделкой на рукавах. Тогда наша семья еще не знала бед, а я была просто дочерью уважаемого торговца в Ривертоне. Теперь же я - лот на Ярмарке невест. Товар, который нужно выгодно продать.

- Кристабель, ты собралась? - голос отца звучал устало и надломлено. Последние месяцы он стремительно постарел - сгорбился, волосы поседели, а в глазах поселилась безысходность. - Нам пора выезжать, если хотим добраться до Серебряной площади к полудню.

- Да, отец, - отозвалась я, защелкивая замок сундука.

Он избегал смотреть мне в глаза. Понимал, что предает собственную дочь? Или просто не хотел видеть мои слезы? Три дня назад, когда он сообщил о своем решении, я рыдала так, что мать прибежала с кухни, думая, что со мной случилось несчастье. Впрочем, оно и случилось.

- Папа, пожалуйста, - в последний раз попыталась я, - должен быть другой способ...

Он наконец взглянул на меня, и я осеклась. В его покрасневших глазах стояли непролитые слезы.

- Если бы был, Белла, клянусь всеми богами Тернавии, я бы никогда... - его голос сорвался. - Но кредиторы грозятся забрать дом. Твоя мать останется на улице. Рикки еще слишком мал, ему нужно учиться... Мне пришлось заложить даже лавку. Нам нечем платить.

Я опустила голову. Что я могла возразить? Наша семья действительно на грани. А на Ярмарке невест можно получить хорошие деньги, если тебя выберет состоятельный жених. Особенно если ты молода и презентабельна. Последнее слово заставило меня горько усмехнуться. Презентабельна. Как товар на полке.

***

Серебряная площадь сияла в лучах весеннего солнца. Никогда прежде я не видела такого скопления людей - и не только людей. Среди толпы мелькали высокие фигуры эльфов с их изящными заостренными ушами, коренастые гномы с роскошными бородами, даже несколько загадочных чародеев в капюшонах.

И оборотни. Их было легко узнать по мощным фигурам, хищной грации и особому взгляду - словно они оценивали, насколько ты съедобна. Меня передернуло от мысли, что один из них может стать моим мужем.

- Следуй за мной, - отец взял меня за локоть и повел через шумную площадь к длинному ряду палаток. - Нам нужно зарегистрироваться и получить ленту.

Цветные ленты - вот как маркировали невест на ярмарке. Зеленая - для эльфийских женихов, красная - для оборотней, синяя - для людей, золотая - для чародеев. На меня нацепили красную. Сердце упало - значит, отец уже договорился. Меня выставят перед оборотнями.

- Папа?

- Прости, Белла, - отец сжал мою руку. - Но лорд Северных земель дает самое щедрое вознаграждение. Он покроет все наши долги и даст достаточно, чтобы мы начали все заново.