Лина Деева – Звёздочка для Демона (страница 20)
— Но как же... — начал Флегетон и замолчал, поняв, что собеседника у него больше нет. Не скрывая тревоги, обернулся к Эктиарну: — Как же он её найдёт без меня?
Старший демон, успевший рассмотреть
— Судя по тому, что он услышал неслышимое нами — найдёт с лёгкостью. И я очень не завидую глупцам, вздумавшим покуситься на
***
Приходить в себя было муторно и больно. Я лежала в жутко неудобной позе, но сменить её мешали верёвки, крепко связывавшие мои руки и ноги. Рот затыкал тряпичный кляп, и от его мерзкого вкуса и запаха к горлу то и дело подкатывала тошнота. Хотелось плакать, но я мужественно боролась со своей слабостью: заложит нос — вообще не смогу дышать. А ещё мне хватало соображения не стонать и не шевелиться — прежде надо было понять, где я и что вообще случилось.
Хотя я лежала на утоптанной земле, это совершенно точно была комната с низким потолком и сложенными из потемневших брёвен стенами. Освещал её огонь в каменном очаге — со своего места я видела только его да дверь из грубо обтёсанных досок. Которая вдруг со стуком распахнулась, и я поспешила зажмуриться, делая вид, что до сих пор не пришла в себя.
Кто-то подошёл ко мне — пол слегка вздрагивал под тяжёлыми шагами.
— Не очухалась, — заметил гулкий бас. — Слышь, Кровосос, ты её точно на зуб не пробовал?
— Он снаружи, — шипяще ответил другой голос. — Вместе с его высокородием сигналки ставят.
— Перестраховщики, — проворчал бас. Чужие ноги отошли от меня, что-то зашумело, и под веками стало заметно светлее — не иначе, дров в очаг подкинули.
— Главное, — тем временем продолжал бас, — чтобы мы ту девку сцапали. Иначе мочкануть придётся, а я это дело, сам знаешь, не люблю.
— Ту, ту, — успокоил его шипящий. — Ангелка и три демона — сложно перепутать.
Я осмелилась самую чуточку приоткрыть глаза, но сквозь ресницы различила лишь огромную тень перед огнём. Тогда я решила посмотреть Истинным зрением — и едва не вскрикнула от шока.
У очага стояли двое — как мне показалось, в военной, но изрядно потрёпанной форме. Первый, видимо, обладатель шипящего голоса, был невысок и худ, отчего мундир на нём откровенно болтался. Второй, разговаривавший басом, макушкой едва не задевал потолок, а из-за широких плеч и короткой шеи выглядел почти квадратным. Оба были вооружены: тонкий — мечом, широкий — огромной палицей, сейчас небрежно прислонённой к стене. Однако испугало меня другое — их крылья. А точнее, уродливые обрубки, по которым невозможно было понять, ангельские они или демонские. Я никогда не слышала о таком, я вообще не догадывалась, что крыльев можно лишиться. И хотя эти двое не выглядели страдающими от увечья, меня всё равно затопило состраданием.
Которое немедленно сменилось страхом, когда дверь бесшумно отворилась, и на пороге возникла странная, вся какая-то изломанная фигура, с ног до головы замотанная в тёмные, кое-где свисавшие клочьями ленты.
— Очнулась, — скрипнула фигура и оказалась передо мной так быстро, что я не успела разглядеть движения. Длинные пальцы, похожие на паучьи лапы, вцепились мне в горло и с невозможной лёгкостью подняли с пола. В лицо дохнуло сладковатым запахом гнили. Парализованная ужасом, я встретилась взглядом с алыми угольками, заменявшими этой… этому глаза, и всем существом ощутила чужую жажду.
— Отойди от неё, — холодно велел чей-то незнакомый голос, и рука-паук разжалась, позволив мне стечь по стене на пол. А Кровосос уже был в самом дальнем и тёмном углу комнаты, что при его скорости ни капли не успокаивало.
— В порядке? — равнодушно осведомился подошедший ко мне четвёртый — статный мужчина с горделивой осанкой и благородными чертами лица. Однако именно он показался мне самым жутким — может, из-за пустого рыбьего взгляда, а может, из-за чёткого понимания: предводитель подобной компании нормальным точно не будет.
— Отвечай!
Я дёрнулась, как от удара хлыста, и быстро кивнула. К счастью, такой ответ оказался удовлетворительным, и мужчина отошёл к огню. Тонкий и широкий немедленно подвинулись, уступая ему лучшее место.
— После полуночи, ваше высокородие? — с почтением пробасил широкий.
Однако ответ предводителя внезапно перебил скрип:
— Кто-то идёт! — и Кровосос оказался у двери.
Хищно блеснули лезвия мечей, играючи взлетела в воздух палица.
— Рассредоточиться! — коротко приказал предводитель, и в этот момент по комнате пронёсся порыв магического ветра, от которого я вся покрылась мурашками. Пламя в очаге мигнуло и погасло, погрузив всё в непроглядную темноту.
А затем эта темнота взорвалась топотом, криками и звоном.
Глава 28
Дрожа всем телом, я вжалась в стену с такой силой, будто хотела слиться с ней в одно целое. В наступившей кромешной тьме не помогало даже Истинное зрение, от шума драки звенело в ушах. Неожиданно я ощутила кого-то совсем рядом с собой, но не успела отшатнуться, как он исчез с тоненьким визгом.
«Мамочки! Ой, мама!» — мне самой хотелось визжать, и хотя бы в этом кляп сослужил добрую службу.
И вдруг всё стихло — словно ножом отрезали. Покрываясь ледяным потом, я до пересохших глаз всматривалась в черноту перед собой, вслушивалась в наступившую тишину.
Шорох шагов. Дыхание чужой силы, и загорелось пламя — ручное пламя в очаге. Осветило картину побоища, и я не удержала истеричный всхлип. Все четверо моих похитителей были мертвы, а их убийца неторопливо приближался ко мне. Подошёл, легко опустился на одно колено и протянул когтистую руку, отчего я шарахнулась назад, больно ударившись затылком о стену.
— Боишься, — ровно констатировал тот, кого я называла Гармом. — Зря.
Чиркнул когтем у моей щеки — я непроизвольно зажмурилась, — и противный кляп перестал зажимать мне рот. Следом ослабли путы на руках и ногах, рассечённые всё тем же способом. Я зашевелилась, и Гарм отступил, чтобы не мешать. Весьма разумно с его стороны, поскольку моя реакция на любую попытку помочь была бы совершенно однозначной.
Кусая губы и кривясь от боли в затёкших руках и ногах, я кое-как поднялась с пола. Всё ещё держась за стену, заставила себя посмотреть на стоявшего рядом — ни когтей, ни острых рогов, ни длинного гладкого хвоста с пикой на конце. Только глаза оставались непроницаемыми антрацитовыми омутами без зрачка и радужки. Глазами метаморфа.
— Готова? — сухо уточнил Гарм.
Я невнятно кивнула: как ни крути, а выбора у меня не было.
— Тогда иди вперёд.
Медленно, на подкашивающихся ногах я сделала шаг, другой. Стараясь не присматриваться, обогнула бездыханное тело широкого и чуть не упала, споткнувшись о его дубинку.
— Осторожнее!
Гарм подхватил меня под локоть, и на это прикосновение моё тело отреагировало совершенно диким образом. Я вдруг до побелевших костяшек вцепилась в руку своего спасителя — да, он был из странных, чуждых существ, с которыми Прежние сражались за этот мир, но те, кто меня похищал, даже мёртвые казались гораздо страшнее.
— Всё в порядке, пташка.
Я подняла голову и встретила уже обычный золотистый взгляд.
— Идём.
И Гарм бережно вывел меня наружу, под чистый свет луны и звёзд.
Местом, где меня держали, была неказистая землянка без окон и с покрытой мхом крышей. Стояла она на небольшой поляне, вокруг которой частоколом высились тёмные ели. Прохладный ночной воздух освежил меня и придал сил, однако руку Гарма я всё равно отпустила с непонятным сожалением.
Чтобы опять схватиться за неё, когда мы дошли до края поляны, и мощный заряд силы заставил полыхнуть убогое жильё, словно оно было сложено из соломы.
— Зачем? — я посмотрела на спутника с недоумением и возмущением. — А как же лес?
Гарм повёл плечами:
— Лесу ничего не будет — я поставил барьер. А нам, во-первых, лучше не оставлять таких, м-м, неоднозначных следов. И во-вторых, я не доверяю ренегатам, пускай и мёртвым.
— Ренегатам? — Отчего-то мне вспомнились обрубки крыльев.
— Так ты видела, — в тоне Гарма послышалось неожиданное сочувствие. — Ладно, по пути расскажу.
Сжав мою ладонь, он потянул меня в густую тень ельника, однако я заупрямилась.
— Нет, погодите. Сначала пообещайте, что с этого момента прекращаете читать мои мысли.
Гарм наградил меня пасмурным взглядом.
— Тебе от удара память отшибло? Это от меня не зависит, и вообще. Если бы не эта не пойми откуда взявшаяся связь, я бы не услышал твой крик и не нашёл землянку. Поэтому повтряю: хочешь, чтобы тебя не слышали, — думай потише.
Я закусила губу. Конечно, такой подход был ужасно обидным, но доля справедливости в нём тоже имелась.
— Хорошо, — наконец хмуро согласилась я и, перестав упрямиться, тронулась с места. Мы нырнули в густую лесную темень, где сразу стало понятно, что за руку меня держали не просто так.
— Поверь, пташка, — шедший чуть впереди Гарм говорил тихо, отчего мне приходилось напрягать слух. — Я скрываю свою сущность очень много лет, и это не прихоть или коварный план, а вопрос выживания. Потому происходящее сейчас ставит под удар в первую очередь меня. И если бы я знал и умел это избегать, так бы и сделал не раздумывая.
Вопрос выживания. Я впервые задумалась, каково принадлежать к тем, кого, как считалось, поголовно истребили тысячелетия назад. Да, легенды рассказывали о метаморфах всякое, однако в одиночку противостоять целому миру — а в том, что против любого из них поднимутся все без исключения творения Прежних — не мог никто. «Их, должно быть, очень мало, — размышляла я, глядя в светлый затылок Гарма. — Иначе они бы не скрывались. Какая ужасная судьба — всю жизнь прятаться под личиной, не имея возможности даже ненадолго побыть собой».