Лина Деева – Звёздочка для Демона (страница 22)
— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил разбудивший меня Эктиарн.
— Д-да, — я поняла, что дрожу, и подтянула плащ Гарма к самому горлу. — Просто кошмар.
Демон посмурнел и проронил:
— Неудивительно. Но тебе больше нечего бояться.
— Знаю, — я отвела глаза. А затем шёпотом призналась: — Только всё равно страшно.
Эктиарн окинул меня задумчивым взглядом и, что-то решив, поудобнее уселся рядом.
— Отдыхай, я посторожу.
У меня вырвался вздох облегчения:
— Спасибо! — Однако вместо того, чтобы последовать совету, я, слегка помявшись, спросила: — Скажите, вы давно знаете про... Гарма?
— С нашей первой встречи, — спокойно ответил Эктиарн. — Много лет назад я по дурости попал в, скажем так, безвыходную ситуацию и уже искренне простился с жизнью, когда появился он. И спас нас обоих — ценой метаморфозы.
— Надо же, — пробормотала я. Нет, в том, что Гарм на многое пошёл бы ради друзей, сомнений у меня не было давно. Но ради незнакомца?
— Я был молод и глуп, — послышалось откуда-то со стороны.
Вздрогнув, я приподнялась на локте и встретила взгляд полулежавшего на седельных сумках Гарма.
— Сейчас бы я на такое не пошёл, — закончил он и, зевнув, добавил: — А теперь заканчивай меня обсуждать и спи. Если тебе опять приснится та тварь, я приду и убью её последней смертью. Даю слово.
— Х-хорошо, — я понятия не имела, что такое «последняя смерть» и как мне реагировать на обещание очутиться в моём сне. — Спокойной ночи.
— Угу. — Кажется, собеседник успел вновь задремать.
Я тоже улеглась, и Эктиарн, с лёгкой улыбкой пожелав мне доброй ночи, отошёл к костру. Поворошил угли, подкинул в пламя немного сушняка — и рухнул на землю, сбитый с ног чем-то стремительным и тёмным.
Глава 30
Дальше всё происходило стремительно. Испуганно заржали кони, от волны силы яростно полыхнуло пламя костра, и в его беспощадном свете стала отчётливо видна отвратительная, замотанная в обрывки тряпок тварь сверху на Эктиарне. Словно почувствовав мой взгляд, она подняла голову, повернула перепачканную кровью морду — и крик умер у меня в груди. Тварь злорадно оскалила острые треугольные зубы — и её буквально снесло с тела жертвы. Пронзённая двумя клинками, она оказалась в самом центре огненного цветка, и от нечеловеческого визга у меня заложило уши. Пламя взметнулось ещё выше, невыносимо завоняло горелым. Чувствуя, что меня сейчас стошнит, я зажала ладонью нос и рот. Ещё лучше было бы зажмуриться, нырнуть с головой в спальный мешок, но я, словно зачарованная злым проклятием, не могла отвести взгляд от верещавшей и корчившейся в костре мерзости.
«Пожалуйста, можно скорее?!»
Небо над опушкой будто раскололось надвое. Земля подо мной содрогнулась от могучего раската грома, а ослепительно-белая молния зигзагом прошила воздух и ударила точно в ренегата.
— Сколько бы жизней у тебя ещё ни было, эта смерть — последняя.
Вряд ли я услышала это ушами, более того, вряд ли это было сказано на языке Прежних, общем для всех их творений. Но когда ко мне частично вернулись зрение и слух, в успокоившемся огне догорали лишь остатки тряпок, смрад сменил запах недавней грозы, а мои спутники хлопотали над Эктиарном.
«Он же ранен!»
Последнее — весьма очевидное — соображение вывело меня из ступора. Выпутавшись из спального мешка, я опрометью бросилась к костру.
— Дайте место!
Упала на колени, рвано втянула в себя воздух при виде разодранной груди демона и, щедро зачерпнув целительной силы, выплеснула её на раны.
— Не суетись, — сквозь зубы приказал Гарм, ловко срезая кинжалом лохмотья, оставшиеся от кожаного жилета и рубашки раненого. — Лей аккуратнее — если он до сих пор жив, значит, есть шанс выкарабкаться.
Я шмыгнула носом и, сказав себе «Буду паниковать позже», сосредоточилась на лечении. В точности, как делала в оазисе, принялась заполнять раны силой, а Флегетон не менее спокойно и чётко заливал их солдатским целебным зельем. И если бы не оно, я бы вряд ли справилась — яд ренегата был гораздо сильнее, чем у химеры, и гораздо быстрее растекался, умерщвляя плоть. А зелье выжигало эту дрянь без остатка, позволяя мне сосредоточиться только на заживлении.
— Последняя.
Я услышала, но, будучи слишком поглощённой целительством, не поняла смысл фразы подавшего очередной флакончик Гарма. Однако Флегетон понял отлично и стал отмерять тёмную жидкость совсем уж скупо. Зато её хватило — как и моих сил, хотя судя по ощущению сосущей пустоты в солнечном сплетении, я использовала практически всё, что могла.
— Сердце бьётся ровно, — резюмировал Гарм, двумя пальцами проверяя жилку на шее раненого. — И дышит ритмично, хотя и слабо.
— Хвала Прежним, — сипло выдохнул Флегетон, распрямляясь. И сразу же поправился: — Извини.
Гарм сделал короткий отрицательный жест — ерунда — и встревоженно обратился ко мне:
— Пташка, ты как?
Я хотела ответить, что в порядке, но не смогла выдавить и звука. В глазах вдруг потемнело, сознание поплыло, и от обморока меня удержало лишь тёплое, надёжное объятие.
— Говорил же быть аккуратнее, — с досадой заметил Гарм, и я почувствовала, как его грудь приподнялась в усталом вздохе.
— Без неё Эктиарн не выжил бы, — тихо отозвался Флегетон. — Нам невероятно повезло, что у женщин правящего рода Альбедо врождённые способности к целительству. И что никто из живущих не может тягаться в силе и скорости с метаморфом.
— А также что среди нас есть Следопыт, — в тон ему продолжил Гарм. — Который сумеет отыскать безопасное место для долгой стоянки — здесь, как, думаю, все понимают, оставаться больше нельзя.
Флегетон согласно наклонил голову и уточнил:
— Сделаем волокушу?
— Да. Ну-ка, пташка, — Гарм попытался осторожно отстранить меня, — сможешь посидеть здесь, пока мы всё организуем?
Первым моим порывом было крепко вцепиться в его одежду — нет-нет, только не оставаться одной! Вдруг в ночи бродит кто-то ещё из ренегатов? Однако я пересилила себя и заставила пальцы разжаться.
— Сильная девочка, — похвалил Гарм, а Флегетон с пониманием добавил: — Мы быстро.
Они ушли, и вскоре до меня донёсся шум от срубаемых веток. Чтобы не накручивать себя, я перебралась к Эктиарну и, копируя Гарма, проверила пульс и дыхание раненого.
— Вот, держи, — возникший в круге света Флегетон протянул мне флягу и тряпицу. — Надо смыть остатки зелья и кровь, пока не запеклась. Тряпку потом брось в огонь.
Я кивнула, всё ещё не доверяя голосу, и занялась делом. Простые действия — смочить тряпицу, аккуратно, промокающими движениями очистить небольшой участок бледной кожи, повторить — великолепно отвлекали от лишних мыслей.
«Жуткие будут шрамы, — думала я, глядя на яркие рубцы. — Но зато он жив, зато мы сумели…»
К горлу подкатили рыдания, и я отчаянно затрясла головой — рано, рано, мы ещё не выбрались!
— После такого жизнь в столице покажется Золотым веком, — пробормотала я и едва не выронила флягу, услышав: — Боюсь, что нет, пташка.
Я подняла глаза на неслышно подошедшего Гарма и встретила его кривую ухмылку, горчившую, как кора дерева хин.
— Здесь, по крайней мере, всё честно, — пояснил он. — Есть мы, есть препятствия: природа или разумные существа. Есть явственная борьба — лицом к лицу. А столица… — он безнадёжно махнул рукой. — Надеюсь, герцог увезёт тебя в замок сразу после брачной церемонии. Такой, как ты, нечего делать в этом змеюшнике.
Я машинально сглотнула и хрипло произнесла:
— Не надо меня пугать. Мне и так страшно.
— Прости, — искренне извинился Гарм. Протянул руку: — Вставай. Сейчас подведём коней с волокушей, нужно будет подержать их под уздцы, пока мы переложим Эктиарна.
Я молча поднялась, без ложной гордости приняв помощь. Отправила использованную тряпицу в костёр, закрутила фляжку. Из темноты появились Флегетон и найтмар, запряжённый в подобие носилок — две длинные жерди, между которыми были густо уложены и привязаны еловые лапы. Следом за ними Гарм вёл ещё двух коней, но Жемчужину я не увидела.
— Она ускакала, — предупреждая вопрос, сказал Флегетон. — Испугалась ренегата — наши-то привычные, а ей такая дрянь внове.
У меня задрожали губы, и я крепко сжала рот, чтобы не зареветь. «Она обязательно найдёт дорогу домой», — поскольку любой другой вариант грозил мне долгой и никому сейчас не нужной истерикой. Так что я дёрнула подбородком, изобразив кивок, вернула флягу владельцу и молча взяла у него конские поводья. Следопыт с состраданием заглянул мне в лицо и посоветовал:
— Дыши. Медленно, глубоко и считай каждый вдох и выдох. Ни о чём не думай, просто считай.
— А когда Эктиарн придёт в себя, он её позовёт, — поддержал Гарм. — Места здесь глухие, чужому она не дастся. Так что день-два, и ты получишь свою лошадь обратно.
Я всё-таки всхлипнула и немедленно принялась дышать по методике Флегетона. Слёзы и впрямь отступили, так что когда раненый был бережно уложен на волокушу и накрыт сразу двумя плащами, взобралась на найтмара в более или менее спокойном состоянии духа. Мы неспешно тронулись, и после того как отошли примерно на полсотни шагов, за нашими спинами встала могучая стена огня. Встала — опала, порождённая и погашенная древней магией.
Уничтожив все «неоднозначные следы».
Спасибо, что уважаете моё авторское право и закон Российской Федерации.
Глава 31
Наш маленький отряд медленно двигался вдоль кромки Изначального леса. Ночные созвездия уползали за горизонт, уступая место утренним, небо впереди постепенно бледнело. Слегка покачиваясь на спине найтмара, я наблюдала за приходом утра и всё глубже погружалась в оцепенение души и мыслей.