Лина Деева – Отверженная. Новая жизнь бабушки Арины (страница 3)

А вот у меня получился какой-то жалкий писк, на который незнакомец сурово свёл брови.

— Вы можете сесть?

Я послушно зашевелилась, кое-как приподнялась на локте, и тут тускло освещённый холл медленно поплыл вокруг своей оси. К горлу подкатила дурнота, и меня стошнило желчью.

«Прямо на ковёр, — пронеслась нелепая в своём огорчении мысль. — Теперь чистить придётся».

А затем я ощутила аккуратно поддерживающие меня руки, и по телу прошла волна крупной дрожи.

К счастью, в этот момент сбоку раздался встревоженный женский речитатив:

— Сэр, никак не могу дозвониться до доктора Уильямсона! Эта новомодняя штука опять не работает! Прикажете послать к нему… Ох, мисс, да как же это вы!

— П-простите, — запинаясь, пробормотала я. Повернула голову и увидела пожилую женщину в тёмном платье и накрахмаленном чепце, из-под которого были кокетливо выпущены седые букли.

«Экономка», — мелькнула догадка, но от дальнейших размышлений меня отвлёк хмурый вопрос незнакомца:

— Вам лучше?

Я кивнула, сглотнув противную кислоту.

— Тогда давайте я помогу вам снять плащ.

Меня раздели, как ребёнка, а затем предупредили:

— Теперь держитесь.

И не успела я охнуть, как взлетела в воздух, поднятая сильными руками.

— Кадди, плед и воду в гостиную, — распорядился незнакомец. — И растопите камин пожарче.

— Слушаюсь, сэр!

Шурша юбкой и подошвами войлочных туфель, экономка заторопилась куда-то вглубь дома. А следом за ней понесли меня — легко, словно веса во мне было не больше, чем в котёнке.

«Он наверняка будет расспрашивать, кто я. — Мысли тяжело ворочались в голове, болезненно отдаваясь в макушке и затылке. — Что отвечать? Назваться провинциалкой, как и собиралась?»

Я ещё не успела решить, когда меня внесли в маленькую полутёмную гостиную, которой, судя по ощутимо затхлому воздуху, пользовались чрезвычайно редко.

— Сюда, сэр, сюда, — суетилась экономка, застилая низенькую софу клетчатым пледом.

— Да не постелить, Кадди, — с раздражением поморщился незнакомец. — Укрыть — на молодой особе нитки сухой нет.

— Вот именно! — неожиданно возразила экономка. — Всю обивку промочит да запачкает, а чистить кому? И так ковёр…

— Отойдите, — буркнул незнакомец, прерывая её сетования. Уложил меня на софу и бросил: — Тогда ещё один плед, побыстрее. Камином я сам займусь.

Кадди ушуршала прочь. А незнакомец подложил мне под плечи удобную подушечку, чтобы я могла полулежать, снял с меня ботинки и подошёл к едва теплившемуся камину. Пока он подкладывал дрова и ворошил угли, помогая разгореться весёлому пламени, я наблюдала за ним из-под ресниц и мучительно соображала, что буду отвечать на неминуемые вопросы.

«Не ситуация, а викторианский роман», — мелькнула мысль, и я вспомнила свою последнюю идею.

— Вот, сэр, я принесла ещё плед. — Экономка возникла в комнате так неожиданно, что я вздрогнула. — И вода для молодой особы.

Незнакомец разрешающе кивнул, и Кадди подала мне высокий стакан. Прохладная, показавшаяся удивительно вкусной, вода прекрасно смыла мерзкий привкус во рту, а толстый шерстяной плед сразу же начал греть.

— Так какие будут распоряжения насчёт доктора Уильямсона, сэр? — между тем уточнила экономка и получила в ответ небрежный взмах рукой:

— Оставим до утра. Принесите для молодой особы грелку со льдом.

Экономка забрала стакан, окинула меня взглядом, в котором недовольство мешалось с настороженным любопытством, однако удалилась без единого звука. А незнакомец, не сводя препарирующего взгляда, сухо произнёс:

— Разрешите представиться. Рональд Мэлоун, инспектор Скотланд-Ярда. А кто вы, мисс?

Инспектор? У меня пересохло во рту.

Может, ну его и рассказать правду? Зачем мне игры с полицией?

И всё-таки я сделала растерянное лицо и откровенно проблеяла:

— Я… я не помню, сэр. П-простите.

Глава 4

— То есть как не помните? — Мэлоун сурово свёл брови на переносице. — Неужели удар был такой силы?

Я потупилась, решив, что безопаснее будет считать вопрос риторическим.

— Позвольте взглянуть ещё раз.

О чём он?

Торопливо подняв взгляд на инспектора, я обнаружила, что тот уже методично зажигал толстые свечи в четырёхрогом шандале. В комнате стало заметно светлее, а Мэлоун поставил шандал на столик рядом с софой и обратился ко мне:

— Привстаньте. Нужно осмотреть вашу голову.

Я послушалась и не сдержала оханье, когда чужие пальцы коснулись какого-то ужасно болезненного места на макушке.

— Да нет, удар по касательной, — пробормотал сам себе инспектор. — Какая-то ранняя травма?

И уже громче осведомился у меня:

— Как давно вы себя не помните? Что вы вообще делали на улице одна и в такую погоду?

Я шмыгнула носом — всё-таки гулянье под холодным ливнем не прошло даром и пролепетала:

— Н-не помню, сэр.

— Хм. — Мэлоун смерил меня острым взглядом и раздражённо бросил через плечо: — Входите, Кадди. Хватит подслушивать.

Дверь немедленно открылась, и в гостиную вошла экономка. Судя по виду, ей было неловко за поимку на месте преступления, и потому она не без сердитости сунула мне в руки нечто, завёрнутое в белое полотенце.

Очень холодное нечто.

— Приложите к ушибу, мисс, — сухо прокомментировала Кадди, и я послушно положила свёрток на пульсировавшую болью макушку.

Мэлоун кивнул с рассеянным одобрением и произнёс:

— Мне нужны вещи молодой особы и её плащ. Они остались в прихожей.

— Слушаюсь, сэр.

Экономка вновь удалилась, а инспектор настойчиво уточнил:

— У вас болит что-то ещё, кроме головы?

Я честно прислушалась к ощущениям.

— Наверное, нет.

Мэлоун фыркнул на моё «наверное», однако оставил его без комментариев. А я вдруг звонко чихнула, сконфузившись, пробормотала:

— Извините, — и, словно этого было недостаточно, ещё раз шмыгнула носом.

Инспектор закатил глаза.

— Но хотя бы платок у вас есть?

— Н-не знаю.