Лина Деева – Обманный брак с генералом-драконом (страница 35)

А значит, куда-либо выбираться из особняка разумнее в сопровождении сержанта и его солдат. Да и в целом, стоит, пожалуй, перебраться на ночь в другую комнату и поставить охранные заклятия.

На всякий случай.

Глава 66

Я не ложилась, пока дознаватель и его помощники не покинули особняк, забрав с собой тело несостоявшегося убийцы. Уже прощаясь, попыталась аккуратно выяснить, есть ли у следствия предположения о нанимателе, однако получила предсказуемый ответ:

— Пока рано о чём-то говорить, леди Кассия.

— Но вы продолжите искать? Несмотря на все… обстоятельства?

Этот вопрос как будто задел дознавателя.

— Разумеется, — холодно ответил он и откланялся, не забыв, впрочем, напомнить: я всегда могу призвать его людей для защиты.

«Даже для защиты от императора? — подумала я сухо. — Ну-ну».

И обратилась к стоявшему чуть позади Карно, который провожал дознавателя вместе со мной:

— Сержант, я буду крайне признательна, если вы сможете переночевать здесь. Для вас будет подготовлена лучшая комната.

— Да я где угодно переночую! — У меня вновь получилось вогнать его в краску. — Не извольте беспокоиться, госпожа!

Я ответила благодарной улыбкой и распорядилась неизменно присутствовавшему рядом дворецкому:

— Вальтер, позаботься, чтобы у сержанта было всё необходимое. А я сегодня лягу в покоях напротив — не хотелось бы новых сюрпризов.

— Прекрасная мысль, госпожа, — одобрил тот, и Карно присоединился энергичным кивком. — Сейчас отправлю кого-нибудь сменить там постель.

Я сделала разрешающий жест, и дворецкий отрывистым звонком вызвал горничную. Пока он отдавал распоряжения, я вполголоса обратилась к Карно:

— Скажите, лорда Ригхарда сейчас караулят ваши солдаты?

— Да, госпожа, — подтвердил сержант. — Если кто-то из командования не изменил приказ.

Я кивнула, принимая оговорку, и задала главный вопрос.

— Они смогут связаться с вами в случае важных новостей?

В ответ Карно вытащил из кармана тонкую трубочку пергамента.

— Это единый свиток, — объяснил он. — Я оставил его капралу Рейхе.

— Замечательно! — Мне и впрямь стало спокойнее. Ведь единый свиток был, по сути, одним и тем же листом, просто существовавшим в двух местах одновременно. Следовательно, всё, что происходило с ним в одном месте, немедленно проявлялось и во втором. — Если появятся любые известия, сообщайте мне без промедления.

— Слушаюсь! — козырнул сержант, и я, решив, что сделала всё необходимое, наконец-то отправилась отдыхать.

Ночью меня не тревожили, да и с утра будить остереглись. Потому проснулась я, когда солнце уже стояло высоко, о чём не преминула высказать вызванному дворецкому.

— Прошу прощения, госпожа, — раскаяния в голосе Вальтера не было и на ломаную медяшку. — Я осмелился посчитать, что вам нужно как следует отдохнуть после всего случившегося.

Я сурово поджала губы и неласково осведомилась:

— От лорда Ригхарда не было известий?

— Нет, госпожа. В противном случае я бы немедленно доложил, — заверил дворецкий. — Однако сержант Карно отправился на службу и оставил для вас свиток. — Вальтер достал артефакт из-за борта ливреи и с поклоном протянул мне. — Обещал написать, если узнает важные новости.

— Поведение сержанта — выше всяких похвал, — заметила я, принимая свиток. И, уже смягчившись, добавила: — Пусть завтрак подадут сюда, и распорядись, чтобы готовили экипаж. Я отправляюсь в Каменную утробу сразу же, как буду готова.

— Слушаюсь, — поклонился дворецкий.

Однако уйти не успел. Свиток у меня в руке вдруг замерцал, и я с заколотившимся сердцем поспешила его развернуть.

«Леди Кассии. Только что лорд маршал был сопровождён на закрытый императорский суд. К.»

— Началось.

Первым моим порывом было приказать без промедления везти меня во дворец, однако я совладала с собой.

В самом деле, какой толк от моего присутствия, если приговор уже известен, а суд — не более чем формальность? Потому я в двух словах сообщила Вальтеру о случившемся и велела никому меня не беспокоить, покуда не позову.

— Госпожа…

Дворецкого терзали сомнения, однако я резко перебила:

— Это приказ. А теперь оставь меня.

И Вальтеру ничего не оставалось, кроме как поклониться и выйти из комнаты. А я, оставшись одна, как была в ночной сорочке, торопливо пододвинула к двери прикроватный столик (чтобы наверняка никто не вошёл) и наглухо задёрнула шторы. Затем сдвинула в сторону ковёр, открывая пространство на полу, уколола палец шпилькой и кровью начертила на паркете знак Богини.

Всё готово. Но готова ли я?

Я проверила свою решимость, заглянула в сердце, изгнала из разума лишние тревоги и решительно шагнула в центр знака.

— О, Триединая! Взываю к твоим ликам: Девы, Женщины и Старухи! Снизойди к своей недостойной дочери, склони слух к её речам, не откажи в милости!

Раз за разом я повторяла формулу призыва, чувствуя, как щедро напитанный магией зов истекает в никуда. Крик в равнодушную пустоту, комариный писк для божественного уха. И всё же я не позволяла себе ни сомнения, ни отчаяния. Мне было смертельно важно поговорить с Богиней, и если бы для этого потребовалось отдать всю недавно обретённую магию — я бы не задумываясь отдала.

И Богиня, несомненно, разобрав в призыве эту безусловную решимость, снизошла.

Глава 67

— Снова ты?

Она была недовольна, но я ждала этого.

— Нижайше благодарю за отклик, Триединая. Я не осмелилась бы надоедать, не имей на то вескую причину.

— Слушаю.

Слово царапнуло стальной звёздочкой — даже показалось, что на щеке выступила кровь.

— Триединая, я молю о помощи тому, кто волей богов избран отцом ребёнка-завета.

Я долго подбирала формулировку, чтобы вместить как можно больше смыслов в как можно меньше слов, и теперь была довольна тем, как прозвучала фраза.

— О помощи? — Богиня слегка нахмурилась. — Что там с ним? А-а-а! Мужские игры! — И она небрежно дёрнула округлым плечом: — Не вижу причин в них вмешиваться. Пусть он просит своего бога.

Я предвидела такой ответ и потому без растерянности продолжила:

— Первопредок драконов не сможет встать на чью-то сторону в поединке своих детей. В отличие от вас, Триединая.

— По-прежнему не вижу для себя смысла. — Взгляд Богини обжигал льдом.

— Смысл есть для меня. — По контрасту, каждая моя новая реплика звучала всё бархатнее. — Лорд Ригхард — гарантия моей благополучной жизни на чужбине, вдали от семьи и Ковена. И если он погибнет, я не понимаю, зачем мне ждать неминуемого, а не сделать его своим выбором.

Глаза Богини полыхнули белым огнём.

— Ты играешь в опасную игру, Изменчивая.

— Лишь потому, что меня вынуждают к тому обстоятельства, — спокойно парировала я.

В Ничто-и-Нигде повисла мучительно тяжёлая и долгая пауза. Её должна была нарушить Богиня, и потому я молчала, глядя в жёсткие черты Старухи передо мной.

И наконец она разлепила губы.

— Я снизойду к твоей просьбе, Изменчивая. Всем существом пой мне хвалу, ибо будет это в последний раз!

Поток божественной магии ударил меня в грудь, вышвыривая обратно в мир, и я грузно осела на пол своей спальни в особняке лорда Ригхарда.

Однако, несмотря ни на что, на моём лице сияла торжествующая улыбка.

Теперь у лорда Ригхарда появился реальный шанс на победу.

***

Находиться в подземелье без поддержки драконьего амулета было гораздо тяжелее.

— Лорда маршала осудили. — Сержант Карно был хмур, однако голос его звучал по-деловому. — Казнь завтра в полдень.

Казнь? А как же вызов на поединок? Или это делается уже на эшафоте, во время последнего слова?

Надо обязательно узнать.

— И ещё такая штука. — Карно запнулся. — К лорду маршалу никого пускать не велено. Потому, госпожа, прошу: не задерживайтесь. И когда будете уходить, дайте всем понять, что вам не удалось повидаться.

— Обязательно, сержант, — серьёзно пообещала я. — У вас не будет неприятностей за вашу преданность.

Карно неловко улыбнулся, но прежде чем отпер последнюю дверь, что вела в самый глубокий коридор Каменной утробы, я спросила:

— А за что именно осудили маршала? Какие доказательства измены привели?

Сержант замялся. Попытался увильнуть от ответа:

— Наверное, лучше, если вы сами спросите у лорда маршала.

Однако я сумела поймать его взгляд, и спустя короткую паузу Карно сдался.

— Его обвинили, что он никак не пресёк ваше… сотрудничество с бунтовщиками в Виккейне. Более того, выгораживал вас, заминая неудобные моменты.

У меня помертвели губы. Выходит, лорду Ригхарду предъявили обвинение за мою встречу с Ковеном? Но кто же был императорским шпионом? Кто-то из солдат, спускавшихся в катакомбы?

— Кто?

Короткий злой выдох заставил Карно опустить глаза.

— Я… Заседание было закрытым, а я обычный сержант. Но говорят, перед судом выступал адъютант лорда маршала.

Я с трудом смогла вспомнить его: ничем не примечательную тень Ригхарда Непобедимого. Ну что же.

— Я запомню.

Как могильную плиту опустила.

Но даже такое окончание разговора устроило сержанта. Он отпер дверь, и спустя несколько десятков шагов уже знакомые мне солдаты вытянулись при виде нас во фрунт.

— Открывай! — велел сержант, и каменная дверь, неохотно подчиняясь усилиям крепких мужских рук, медленно отошла в сторону.

— Фонарь. — Карно подал мне светильник. — Мы ждём в стороне.

— Благодарю. — Я наградила его самой искренней улыбкой и с уверенностью королевы переступила порог каменного склепа, по недоразумению названного темницей.