Лина Деева – Непокорная жена слепого ярла (страница 5)

Охотники и впрямь вернулись с богатой добычей. Кроме энного количества водоплавающей птицы им повезло добыть могучего лося. И теперь рабыни под «чутким руководством» Бьорг занимались разделкой туши.

— Наконец-то! — недовольно бросила мне хозяйская дочка. — Бери нож и помогай!

Я нервно сглотнула: вид распотрошённого исполина и запах крови не способствовали приятным эмоциям. Тем не менее обречённо взяла кухонный нож, поданный одной из рабынь, и шёпотом спросила у неё:

— Что мне делать?

Женщина бросила на меня удивлённый взгляд, однако жестом позвала за собой, и я вместе с ней принялась сдирать со зверя шкуру.

Это была неприятная (если не сказать мерзкая) и грязная работа. С непривычки я вся извозилась в крови, а затем ещё в пухе и перьях — после лося мне поручили ощипывать птицу. Бьорг, естественно, не упускала случая пройтись по моей лени и неумелости, причём один раз так «удачно» высказалась под руку, что нож соскользнул, и я рассекла себе палец. От боли и злости в глазах вскипели слёзы (и презрительная усмешка Бьорг немало этому поспособствовала), но, к счастью, одна из рабынь оперативно поделилась со мной чистой тряпицей и помогла замотать рану, а хозяйскую дочку отвлекли каким-то вопросом.

— Ты внимания не обращай, — вполголоса посоветовала мне рабыня. — Хозяйка Бьорг со всеми новенькими такая. Потом отступит.

«Свежо предание», — мрачно подумала я. Однако, поостыв, поняла, что совет по большому счёту правильный.

Травят, чтобы получить реакцию. А если её нет, то и докапываться станет скучнее и ленивее.

Но пока у Бьорг только появилась новая «рабыня для битья», а значит, следовало запасаться хладнокровием. Потому я постаралась сосредоточиться на работе и на мысли, что рано или поздно всё закончится и можно будет сбежать под защиту прокопчённых стен землянки Агды.

А потом Бьорг куда-то позвали, и дышать даже в непередаваемой атмосфере кухни стало легче. Остальные рабыни тоже расслабились: кроме фраз по делу зазвучали шуточки и обычная болтовня.

И вот последняя птичья тушка отправилась в коптильню, последний кусок лосятины — в котёл для варки. Настало время ужина — я уже знала, что здесь ели дважды в день: утром и вечером. Каждой из нас выдали по миске похлёбки с лепёшкой и по кружке воды. Последнюю я выпила с удовольствием, а вот еду, несмотря на пустой желудок, пришлось в себя впихивать. Неподготовленная психика человека двадцать первого века тяжело приходила в себя после столкновения с суровой реальностью века… Какого? Десятого? Одиннадцатого? Вряд ли узнаю.

Как бы то ни было, я поела и, уточнив, что больше не нужна, вышла из кухни. По классике смеркалось, и в высоком небе одна за другой загорались звёзды.

«А ведь здесь рисунок созвездий здесь почти такой же, — подумала я, по привычке найдя глазами ковш Большой Медведицы. — Значит, всё-таки прошлое? Хотя без разницы. Вернуться в любом случае вряд ли получится».

Тяжело вздохнула и побрела к колодцу: как бы я ни устала, надо было привести себя в порядок после такой работы, а потом уже идти к Агде.

Из долгого дома слышались голоса и взрывы хохота: свободное население Ульрикстадира тоже ужинало. Я по широкой дуге обогнула здание, стараясь не выходить из тени, и наконец добралась до колодца. Вытащила ведро ледяной воды, умылась, отмыла руки (повязку на пальце пока трогать не стала), как смогла оттёрла пятна на хангероке и рукавах рубашки. Постукивая зубами от холода, запоздало подумала, что надо разузнать у Агды, как здесь принято мыться и стираться. Только собралась выплеснуть использованную воду, как вдруг заметила боковым зрением какое-то движение. Резко повернулась и разом позабыла и об усталости, и о физическом дискомфорте.

— Дай-ка я всё же как следует тебя рассмотрю, тира. — Мужчина шагнул вперёд с хозяйской неторопливостью. — Неспроста ведь сестрица Бьорг так бесится, что даже поссорилась с братцем Иваром из-за того, что он притащил тебя сюда.

Глава 11

Даген!

«Надо было слушаться Агду», — пронеслась паническая мысль.

Но сожалеть было поздно, требовалось выкручиваться. И уж точно не разговорами: с такими, как Даген, слова не работали.

«Если побегу, перехватит — он как раз на пути. Кто бы его отвлёк?»

Даген шагнул ко мне, я инстинктивно попятилась и нечаянно задела ведро, стоявшее на краю колодца.

И меня озарило.

Сильный удар по ведру — и вода плеснула прямо под ноги Дагену. Тот отшатнулся — естественная реакция, а я, подхватив юбку, со всех ног рванула мимо него.

— Ах ты!.. Стой!

Но я неслась через двор, как перепуганная лань от волка. Едва не проскочила мимо землянки Агды, но вовремя сориентировалась и вихрем ворвалась внутрь. Хлопнула дверью, быстро задвинула засов — хоть какая-то защита!

— И что это ты делаешь?

Я торопливо развернулась к Агде. Старуха стояла возле очага, уперев кулаки в бока. Вид у неё был крайне неодобрительный.

— Там Даген! — выпалила я. — Застал меня у колодца, я убежала…

— Одну? — прервала Агда, и я невольно почувствовала себя провинившимся ребёнком.

— Да. — Мне хватило ответственности не лгать и не опускать глаза. — Я пошла отмыться после работы. Не подумала, что он выйдет. В долгом доме ведь ужин.

Старуха поджала сморщенные губы. Окинула меня взглядом с ног до головы (я вдруг явственно ощутила, что на мне мокрые вещи) и велела:

— Садись к огню и обсыхай. Но прежде отодвинь засов. Даже Даген не настолько глуп, чтобы вламываться ко мне.

Я послушалась и почти без сил упала на лавку перед очагом. Краем сознания отметила, что до сих пор не до конца понимаю положение, которое в одале занимала Агда. Но сейчас важнее было другое, и я, подрагивающим голосом, спросила:

— Агда, что мне делать? Я не смогу всегда убегать.

Старуха ответила не сразу. Сначала она сдвинула к краю очага котелок с отваром каких-то трав (если судить по стоявшему в землянке густому горьковато-травному духу), затем взяла в руки шитьё, села на лавку под светильником и только затем ответила:

— Пока не ходи одна. А как покажешь себя хорошей лекаркой, я поговорю с Ульриком. Только он может запретить Дагену тебя трогать.

В целом, логично. Я должна представлять ценность, чтобы меня защищали. Но блин, на это нужно время! А было ли оно у меня с учётом разгоревшегося интереса Дагена?

«Грёбаная Бьорг! — зло подумала я. — Чтоб у неё фурункул на носу выскочил!»

— Вот, выпей, — отвлекла меня от проклятий Агда и протянула кружку с отваром. — Что у тебя с пальцем?

Я опустила взгляд на свою руку: точно, порез. Совсем из головы вылетело за мелкостью проблемы. Размотала грязную тряпицу и пессимистично отметила воспалённый вид ранки.

Однако старуху он не смутил. Пока я пила горькое до тошноты зелье, Агда подошла к верёвке, растянутой между столбами. На ней сушились пучки трав, и старуха уверенно оторвала несколько листьев. Бросила их в ступку, быстрыми движениями растолкла, затем добавила ложку чего-то, похожего на жир или топлёное масло, снова смешала всё и наконец шлёпнула мне прямо на ранку получившуюся мазь. Велела:

— Сиди так, — и полезла в один из своих сундуков.

Достала оттуда чистую тряпицу, вновь забинтовала палец и распорядилась:

— Теперь ложись спать. Завтра разбужу до рассвета.

Я послушно сняла хангерок и улеглась на лавке. Завернулась в тощее шерстяное одеяло: адреналиновая волна окончательно сошла на нет, вместо неё навалилась неподъёмная усталость.

Слишком много событий случилось сегодня, измотав и физически, и морально. А завтрашний день не нёс даже лучика надежды.

***

Просыпаться было тяжело. И оттого, что рано, и от общего ощущения полной бессмысленности всего. Но клянчить у Агды «Ещё минуточку!» я, естественно, не стала. Усадила себя на лавке, выпила немедленно всученный мне отвар, и от его «бодрящей» горечи проснулась окончательно.

— Идём, — бросила мне старуха. — Умоешься, а я заодно лежебоку Бьорг растолкаю.

Я торопливо надела хангерок, обулась и в предутренних сумерках направилась к колодцу следом за старухой.

Ведро уже не валялось на земле, но я всё равно с трудом удержалась, чтобы не передёрнуть плечами от воспоминания о вчерашнем. Быстро умылась, а затем вместе с Агдой подошла к входу в долгий дом. Здесь мне сказали подождать, и я послушалась, хотя и порядком разнервничалась. Но старуха, видимо, знала, что сейчас для меня опасности нет. Да и в доме она исчезла совсем ненадолго, а когда вышла, сообщила:

— Лежебока собирается. Идём пока за сумками и прочим.

Мы вновь вернулись в землянку. Здесь Агда выдала мне плащ (очень в тему — рассветный холод пробирал до костей), большую холщовую сумку и нож. Показала, как прицепить последний к поясу, и распорядилась выходить.

Оказавшись во дворе, я увидела шагавшую от долгого дома Бьорг, одетую в красивый синий плащ с меховой оторочкой.

— Ишь вырядилась, как на смотрины! — проворчала вышедшая следом за мной Агда. Однако когда хозяйская дочка приблизилась, не произнесла ни слова — лишь сделала знак идти за собой.

Когда мы подошли к воротам, наперерез молча бросились две рослые собаки, похожие на овчарок. Но Агда лишь коротко свистнула им, и сторожа немедленно успокоились. Уже спокойно подбежали к нам, обнюхали (я очень старалась не показать страха) и позволили беспрепятственно выйти за ограду.

Под ноги легла утоптанная дорога, и старуха повела нас по ней мимо поля и широкого луга к синевшему вдалеке лесу.