Лина Чуб – Свет иллюзорной любви. Запретный роман (страница 6)

Я была благодарна будущему мужу за поддержку. И искренне верила, что на благодарности и дружбе можно построить крепкую семью. Я была младше мужа на двадцать семь лет и выше его на голову. Моя мать почему-то плакала в этот торжественный день, когда я кружилась в пышном белоснежном платье за руку с мужем под старинные звуки вальса. Мой отец, будучи на два года младше своего зятя, крепко пожал ему руку, передавая наконец-то меня под его попечительство и под кров его дома.

Последовав рекомендациям моего мужа, я проучилась еще два года в магистратуре другого факультета и, получив еще один диплом с квалификацией инженера. Затем я с легкостью нашла себе хорошую работу.

Я помню этот день… Да, это был день моей первой зарплаты на работе, после окончания долгих лет учебы. Все было хорошо- престижная работа и эта новая жизнь с мужем, где я, словно играла в семью, воодушевленно исполняя роль заботливой жены и рачительной экономной хозяйки дома в своем словно ожившем и придуманном мною мире. Я была еще полна энергии и не замечала много странного, что происходило вокруг меня в моей новой семье. Мне просто нравилось ощущать себя наконец-то взрослой леди, имеющей мужа, свой дом и любимую работу, дающую мне чувство независимости и свободы.

– Мне еще кусочек этого, с белыми сливками.-высунулась из кабинета голова главного конструктора.

Я счастливо улыбалась и нарезала торт на всю нашу группу проектного бюро.

– А вот этот, с шоколадным кремом, Лика, ты лучше не бери в следующий раз. Мне этот торт не понравился. – громко чавкая и доедая сладкий кусочек торта, сказала архитектор Светлана.

Я мило и почтительно улыбнулась этой вредной, въедливой и жутко докучливой старухе. Она всегда была для всех как ложка дегтя в ведре с медом.

Сквозь оконные витражи вовсю светило, ласково пригревая майскими лучами, солнышко. Длинные лучи весело причудливыми солнечными зайчиками резвились на темном паркете нашей огромной архитектурной студии. Я сидела в своем кожаном кресле цвета слоновой кости и пила чай из тонкой фарфоровой чашечки с искусно написанным сюжетом из древнегреческой мифологии. И даже эта ханжа Светлана не могла испортить мне мое чудесное настроение. В этот день на работе я действительно была счастлива, жадно ловя эти радостные моменты и упиваясь ими, стараясь напиться этой живительной энергией, дающей мне силы переживать громкие всплески бушующего нестабильного характера моего уже немолодого супруга.

Я шла домой по знакомым улочкам, наполненными весенней свежестью. Вечер все так же ласкал и манил меня окунуться в его негу. Лучи уходящего солнца нежно раскрашивали голубой холст небосвода и смело пробуя у самого горизонта, как на палитре, все новые и новые оттенки. Мои каблучки приглушенным голосом мерно постукивали по широкой мостовой, словно тихонько нашептывали мне всепобеждающую вечную песню жизни. Ветки мимозы вспыхивали золотом среди еще нежно-девственной зелени кустов. Первые полураскрывшиеся бутоны чайной розы горделиво красовались у дороги. Рядом промелькнул знакомый магазин. Вот, та самая витрина! И я смело потянула на себя стеклянные двери.

Колокольчик весело зазвенел, и я снова оказалась в волшебном мире детства. Назад я возвращалась уже не одна- огромный плюшевый медведь с красным шарфиком улыбался мне, сидя у меня на руках. Я улыбалась ему, солнцу и всему миру. Случайные прохожие, завидя статную симпатичную взрослую девушку с забавным медведем в охапке невольно расплывались в улыбке. Все звенело вокруг и пело. Тогда я все еще ловила иногда эти хрупкие моменты безмятежного счастья. Медведь весело подмигнул мне. Это был самый медведь, которого еще спустя несколько быстро прошедших в будничной суете лет я буду обнимать, пытаясь разделить с ним свой страх, когда Александр будет взламывать дверь моей спальни, пытаясь задушить меня. Этот плюшевый медведь с ласковой доброй улыбкой старался уберечь мой исстрадавшийся внутренний мир, который, казалось, катился к своему закату.

Да, эти девять лет супружеской жизни с Александром были настоящей зеброй. Только к концу этого времени, белые полосы становились все тоньше и тоньше, пока не превратились в одну страшную и широкую, как пропасть, черную полосу.

Я моталась по командировкам и конференциям, допоздна засиживалась в офисе над чертежами, полностью всю себя отдавая своей работе. Это был та часть моей жизни, где я была действительно счастлива. Мне нужно было еще больше проектов, я должна еще больше работать! Работы действительно было много. И денег тоже. Но я их и не видела- каждую мою заработную плату, с угрюмым видом изымал у меня мой супруг. Все, до последней монетки, не оставляя мне ровным счетом ничего. Но никто этого не знал. Начальница всегда улыбалась мне, гордясь исполнительным молодым работником. «Всех денег не заработаешь» -иногда говорила она, пытаясь обуздать мою страсть к работе и поздним задержкам после окончания рабочего дня. Но не в этом было дело. Быть нужной, делать что-то важное, девать куда-то эту бешенную энергию молодости – вот что было основным для меня. Должность за должностью я поднималась вверх. Счастливые моменты на работе и непроглядная зияющая темная дыра, когда я возвращалась в тот дом. В дом моего мужа.

Лиза Марковна! Белоснежно-седой тщательно уложенный высокий пучок волос, неизменно выутюженные ее деловые костюмы и дежурная слащавая улыбка ходячего мертвеца, всегда предвещавшая что-то плохое для меня. Моя свекровь!

– Ты не бери телефонную трубку, Лика. – холодной хваткой деланно-учтиво остановила она меня за руку.

Я глотнула воздух, пытаясь облизать губы и унять дрожащий голос, который всегда у меня появлялся, когда я смотрела на эти немигающие, как у удава, глаза моей свекрови.

– Мы здесь давно живем, много знакомых у нас… Я не хочу, чтоб нам задавали лишние вопросы о тебе. Ведь до тебя здесь жила другая женщина, была другая семья… – медовым голоском пропела мне после годовщины моего замужества с ее сыном.

– Хорошо, конечно.-улыбалась я, тогда еще не умевшая говорить «нет».

После работы, толкаясь в переполненном автобусе, я отправлялась в гараж к своему мужу. Вышедши рано на пенсию, теперь он занимался ремонтом автомобилей, открыв свой бизнес, и активно использовавший меня как бесплатную рабочую силу. Он был, как всегда, мною недоволен. В принципе, я уже привыкла, и только пыталась хоть как-то приспособиться к этому.

– Александр! Подай мне гаечный ключ под номером шестнадцать, пожалуйста! – попросила я, выглядывая из-под ремонтируемой нами машины. Я немного осмелела в этой гаражной яме после двух часов работы над подготовкой кузовного днища автомобиля к нанесению защитного покрытия от коррозии.

– Ты что, не знаешь, где у меня гаечные ключи лежат? – хмуро покосился на меня муж.

Лучше было вылезти наверх и самой все сделать. Мои сорок восемь килограмм с легкостью позволяли мне, подтянувшись на руках, пронырнуть под днищем авто. Я вздохнула, слыша соседские голоса в беседке. В отверстии гаражного винтового замка призывно блестел солнечный свет…

А на свою основную работу, после всех этих тяжелых вечеров, проведенных в автомастерской, бежала уже совсем другая девушка, мой иной образ: стильная девушка, в деловом брючном костюмчике и легким намеком на сексапильность. Длинные каштановые волосы блестели. Впрочем, так же, как и эти глубокие зеленые глаза и ослепительная белоснежная улыбка.

Этот веселый пчелиный рой на работе всегда затягивает. И эта постоянная возня на кухне и хохот в перерывах, никогда нам не мешал перевыполнять рабочий план. На горизонте стройки вырастали, как грибы, наши детища- небольшие аккуратные двухэтажные коттеджи.

Я сидела, склоняясь над компьютером и досчитывала бетон на перекрытие для подвала. Ответственный за строительство моего нового проекта- тот энергичный мужчина средних лет, работающий у нас инженером, уже стоял около моего кресла, тщательно пытаясь оттереть пятно от цементной смеси на своей рабочей униформе и рассказывая мне очередную историю о ребятах в его бригаде. Я улыбалась ему, заполняя на компьютере спецификацию, и тут поймала на себе взгляд Светланы. Она смотрела на меня высокомерно-насмешливо, беседуя с начальницей обо мне и называя меня глупой тягловой лошадью. Мне осталось только проглотить обиду и уткнуться опять в свои расчеты на бумаге. А в глубине души у меня зародилось сомнение-а может, в этом все-таки есть доля истины?

И я снова крутилась между работой, домой и дополнительным заработком. Своих денег я, как всегда, не видела. Как, в принципе, и счастья тоже. При моих робких вопросах, когда мы начнем нормальную размеренную жизнь, Александр делал печально-торжественный вид и читал мне долгую лекцию о том, что ему нужно отдать долги и закончить реконструкцию старинного родительского дома на берегу реки около заповедного леса. Я знала, что у меня есть стабильная работа с очень высоким заработком; я знала, что этот дорогой участок земли и этот дом, если это продать, также обеспечил бы нас деньгами до конца нашей жизни. Но такие революционные мысли я не осмеливалась произнести, помня преподанным им урок и потирая свою избитую спину. Обычно он бил резко и сильно. Бил туда, где не могло быть видно посторонним людям. Но пока это еще происходило нечасто. Александр был профессором университета и хорошим оратором, так что, к концу его многочасовой витиеватой тирады он всегда одерживал победу надо мной и я уже переставала понимать смысл сказанного им, а только понимала, что мне нужно работать еще больше и молчать, молчать… Я должна все время молчать…