Лина Чуб – Свет иллюзорной любви. Запретный роман (страница 5)

В дверь позвонили. Как всегда, с букетом роскошных цветов для меня и парочкой коробок конфет в подарочных ярких упаковках для моих домочадцев, мой иранский «принц» стоял в дверях с неизменной загадочной улыбкой и одуряющим восточным ароматом его духов. И я снова погружалась в эту атмосферу всего яркого и вечно праздничного.

Он открывал передо мной мир, о котором я и не подозревала. Он учил меня всему, чему должны были учить меня мои родители. Иногда он хватался за голову от моих глупых вопросов и называл меня «дочь моя», но терпеливо и доходчиво все мне объяснял. Он брал меня с собой на рынок и показывал, как надо выбирать мясо и каких видов оно бывает. Он учил меня не бояться заходить в бутик и не убегать, когда ко мне подходит продавец-консультант. Я начала ходить с ним в кафе и рестораны в первый раз в моей жизни. Он, будучи иностранцем в моей стране, показывал мне мой родной город, открывая все новые и новые места, которые я никогда не видела, живши со своей семьей весьма уединенно. С ним эта девочка-подросток превращалась в изящную юную леди, в молодую девушку, полной грации и естественной красоты.

– Собирайся! Сегодня мы едем на день рождение моего дяди! – торопливо кричал мне по телефону мой жених, пытаясь не отрываться от своих дел с его семейным бизнесом.

От праздников в мусульманских общинах я была в восторге. Тихие, спокойные люди, ведущие размеренные беседы и пьющие только натуральные соки вместо алкогольных напитков. А какие замечательные были их песни! Мягкие голоса так и вкрадывались в душу, а звуки восточного дудука и флейты уносили мои мысли в небеса.

– Лика, порежь хлеб! – оторвалась от разговора и вернула меня с моих грез обратно на землю русская жена дядюшки моего Бахири.

«Порезать хлеб! А какими ломтиками надо резать? А нож-то острый, мне мама никогда еще не разрешала пользоваться острым ножом… А если я хлеб порежу-куда потом надо это положить? А поставить куда эту тарелку с хлебом?» – мысли беспокойным роем носились у меня в голове. Я оглядела богато уставленный стол. И зачем этот хлеб? Может быть, она забудет об этом поручении? Я искоса глянула на шестидесятитрехлетнюю грузную тетушку, по-хозяйски переставлявшую блюдо с красной икрой и фаршированной щукой. Нет, такая точно ничего не забудет. И я пошла спрашивать у нее, где могу найти нож и хлеб. Тётушка вздохнула и молча указала мне настоящую рядом хлебницу.

Он показывал мне все. Все, кроме одного. Тема секса со мной до свадьбы, как у истинного глубоко верующего мусульманина, у него была закрыта.

В этот день он заехал за мной раньше обычного. Бахири был в роскошном черном классическом костюме с белоснежным кружевным платком в верхнем кармане сюртука. Я молча показала на свое платьице, перешитое мною с маминого старого бального платья. На моих глазах уже наворачивались слезы. У меня не было ничего подобающе роскошного для такого случая. Бахири молча обнял меня и, ни говоря ни слова, увел меня за собою. Мы ехали куда-то, а за окнами мелькали, все сменяясь, дома и парки, да те редкие прохожие, что осмелились выйти на улицу в столько студёный темный вечер. Он привел меня в магазин с вечерними платьями. Я ходила между ними, ощущая себя Золушкой во дворце.

– Выбирай. – просто сказал он.

Мой выбор пал на красное яркое платье. Оно село на меня точно по фигуре, словно сшитое специально для меня и ждущее только своего часа, пока я приду за этим дивным платьем. Таксист все ожидал нас у ворот, и мы снова куда-то поехали. Машина остановилась около дверей шикарной фотостудии.

– Так ты же не предупреждал меня! – разочарованно протянула я.-Мне ведь нужно было подготовиться получше!

– Ты всегда красавица. – мой возлюбленный смотрел на меня нежно и как-то по-особенному.

Мы позировали, сидя рядом с друг другом на стульях, как на тех старинных фотографиях, которые остались у моей бабушки еще от ее родителей.

– Ну все! Теперь нужно просто ждать! – радостно произнес Бахири, укутывая меня перед выходом на мороз в мою старенькую шубу из искусственного меха.

Потом мы уплетали мясо по-французски в маленьком кафе неподалеку от его офиса. Я старательно откладывала жаренный лук, которые на дух не переносила и мое изысканное французское блюдо превращалось в мясо по-домашнему. Бахири тепло смотрел на меня и, казалось, воздух вокруг нас и тот- искрился и звенел, как стеклянные старинные новогодние игрушки, которые мы каждый год старательно протирали перед тем, как вешать на елку.

Время пролетало в учебе и каждодневных свиданиях, но каждый день с ним был особенным. Мама тяжело вздыхала, понимая, что скоро мы поженимся и я уеду с мужем в Иран, но уже начиная понемногу мириться с этим. Все было всем понятно. Все, кроме одного. Эти фотографии, на которых я была в коротком красном платье, выгодно подчеркивающее мою фигуру и нежно сжимающая руку моего жениха, наконец то долетели до места назначения. К его родителям, в Тегеран.

Это был красивый роман. Роман, длинною в вечность, но который окончился всего лишь через 130 дней. Мой «персидский принц» оказался очень любящим и почтительным сыном и о женитьбе на православной молоденькой девушке в коротком платье не могло быть и речи. Его родители наложили «вето» на наши отношения, не дав благословения на свадьбу. И я, не выдержав насмешки окружающих и своей собственной семьи на тему о «брошенной невесте», замкнулась в себе, не встречаясь больше ни с кем.

Получив заветный диплом архитектора, я быстро вышла замуж за другого. В принципе, этим «другим» мог оказаться любой. Мне было уже все равно. В тот момент еще не зажившей раны от первой юношеской любви, мое сердце казалось мне разбитым навсегда.

Глава 4. Замужество

Это было время моего кошмарного замужества. Но на работе было все отлично. Работа была всегда моей отдушиной. Первая работа, как и первый мужчина – это всегда запоминается.

Я была трудоголиком. Даже если я буду падать с ног от усталости- но все доделаю, что наметила. Помню тот ремонт в нашем с мужем домике для гостей, когда я не успевала докрасить дверь до наступления темноты, а назавтра мы ожидали гостей… Я стояла в темноте, мазюкая синей краской эту дверь, включив прожектор и тихонько глотая свои слезы. В колено тыкалась моя собака, жалобно поскуливая и требуя ласки. Капли краски на земле, капли дождя вокруг и моя одинокая фигура в старой потрёпанной фуфайке, держащая в руках банку краски. Рядом виднелась незаконченная мной постройка гаража. И снова я, крепко сжав челюсти, продолжала свою работу. Проснувшись с первыми лучами солнца и быстро приведя себя и дом до блеска, я успевала наготовить кучу блюд к приходу гостей, которые, конечно же, все равно все не съедят. И, как всегда, я сидела во главе стола рядом со своим престарелым мужем и сияла. Сияла еще теми остатками юношеского веселья и беспричинного счастья, радуя окружающих и заставляя моего мужа все больше и больше озадаченно морщить свой лоб.

Этот год пролетел как-то очень быстро, ярко и наверное, так, как и полагается всем при вступлении уже в настоящую взрослую жизнь. Так говорила моя семья и, значит, так было правильно.

Той весной остались навсегда в прошлом мои юные незабываемые студенческие годы. Весело отмечая получение дипломов, мы всей нашей дружной студенческой группой провели те беззаботные летние деньки на пляже нашего туристического лагеря, где отдыхали только студенты университета, преподаватели и члены их семей. Стоя на пристани, мы пускали в небо воздушные шары. Мы отпускали навсегда нашу юность и студенческие годы, готовясь к новому жизненному этапу. Я теребила в руках ленточку своего белого воздушного шарика, волнуясь и еще не решаясь отпустить его. Моя подруга Марина, быстро распрощавшись со своим огненно-оранжевым шаром, что-то весело тарахтела мне на ухо. Я улыбнулась в ответ и вдруг заметила на себе пристальный взгляд одного из наших профессоров. Он медленно кивнул мне, не отпуская взгляда. Я стояла вместе с Мариной и смотрела, как мой белоснежный шар взлетает в небо. Все дальше и дальше. Было грустно отчего-то и в тоже время радостно от ожидания нового витка жизни.

– Позвольте представиться. Меня зовут Александр. – послышался сзади меня глубокий низкий голос.

Я оглянулась. Все тот же профессор в белоснежном летнем костюме и солидных очках. Я несмело улыбнулась ему.

Свадьбу сыграли через три месяца. Я понимала, что так будет лучше. Что я не буду обузой своей семье, терпевшей мое присутствие дома до окончания моего университета и всячески намекая, что двадцать один год – это как раз то время, когда нужно начать взрослую самостоятельную жизнь и завести свою семью.

Когда мне еще только исполнилось шестнадцать, и я поступила в университет, моя семья решила приучать меня к самостоятельности, полностью лишив карманных денег. Я получала свою стипендию, учась в университете, но этого было недостаточно, чтоб полностью содержать себя. За небольшую плату я выполняла на заказ курсовые проекты и чертежи для отстающих студентов университета. И вот, после пяти лет учебы и труда у меня есть диплом, но нет пока работы. Как нужно жить во взрослой жизни? Как правильно искать квартиру для аренды? Как и где искать работу? Я не знала ответов на очень многие вопросы. Я жила в этом маленьком замкнутом мире моей семьи. Семьи, где я родилась. Теперь настало время уходить.