Лина Алфеева – Прелесть для владыки, или Хозяйка приюта «Милая тварь» (страница 45)

— Прелестно. Давай обдирай лепестки или вырывай с корнем, и пойдем. Тут сыро, а ты в легком платье.

— Помнится час назад тебя мое платье не смущало, — прошептала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Эрн целовал меня у входа в склеп, прижимая к стене. Горячая рука лежала на моем бедре и жгла через тонкую ткань. Я нарочно оделась легко, хотела чувствовать его тепло и отчаянно понимала, что этого уже недостаточно.

Мы хотели быть вместе, но не могли. До моего дня рождения точно нельзя. Ректор Кирк несколько раз вызывал нас в свой кабинет и напоминал, как дорога его сердцу эта проклятая академия, которая его скоро в гроб вгонит. Рассказывал, как опечалятся лорды и леди голубых кровей, если их дети пострадают, потому что кому-то приспичило переспать. В общем, с прискорбием выяснилось, что наш тихий ректор может быть на редкость бестактным.

Ведьма Мортон не отставала. Наставница требовала, что я вела дневник в зачарованной тетради и тщательно записывала, что я изучаю, какие руны отрабатываю и как при этом себя чувствую. Копия моего дневника ложилась на стол в далеком домике на опушке Гиблой долины.

— Эрн, мне нужен череп и немного земли с неупокоенной могилы.

— Только не говори, что хочешь его выкопать и пересадить, — простонал Эрн.

— Подарю Аманде. Он обожает такие редкости.

Причем, не только растительные. У моей запечатанной подруги обнаружилось занятное хобби, за которое можно и на каторгу попасть. Но когда Аманду останавливали такие сложности?

Аманда пришла в восторг от цветка. С полчаса над ним ворковала, а потом варварски ободрала все лепестки и сунула в дистиллятор. Мне оставалось только вздохнуть. Сама же подарила. Уговора, что она будет холить и лелеять цветок в горшке, у нас не было.

Ничего! Я себе другой цветочек найду.

Поставила цель и добилась. Правда для этого мне с Эрном пришлось облазить все склепы. Эрн зачищал нежить, я училась ставить щиты. А еще выяснилось, что под землей очень удобно целоваться. Никто не подсматривает, не отвлекает, а то, что нежить нервно бьется о защитный контур, так к таким нюансам быстро привыкаешь. Из склепов мы выбирались и потренировавшись, и нацеловавшись.

“Противно смотреть на таких счастливых!” — как-то объявила Аманда, повстречав нас возвращающихся с полигона.

После сегодняшней тренировки у меня ощутимо распухли губы и пекло в груди. Печать всегда реагировала на наши с Эрном поцелуи и, как мне казалось, начинала разрушаться быстрее. Но мы с Эрном решили, что раз она все равно вот-вот рухнет, то можно особо и не осторожничать. Тем более что мы с Эрном и так вели себя, как образцовые влюбленные: ходили, держась за руки, и позволяли себе поцелуи.

В основном.

Эрн мне как-то признался, что нарочно таскает меня на кладбище пинать нежить, потому что это последнее место, где бы он хотел со мной заняться любовью. Зато в кромешной темноте мы могли жадно трогать друг друга, наслаждаться почти запретными ласками и чувствовать себя такими свободными. Казалось, время просто застыло. Все было такими правильным и понятным, а где-то вдалеке маячил мой приближающийся день рождения.

Сегодня я думала отправиться в общежитие для темных леди сразу после того, как переоденусь, но обнаружила подругу у калитки заповедника. И Аманда явила ко мне не с пустыми руками. У ее ног я обнаружила два сундука.

— Абриэль, солнышко, я же смогу подержать вот это в вашем подвале? В моей комнате уже не помещается.

Да, за какой-то месяц Аманда умудрилась забить комнатушку до потолка, а соседки регулярно жаловались ректору на то, что она точно хранит в своей комнате запрещенку, которая однажды рванет или траванет, или убьет. В общем, соседки очень надеялись, что Аманда куда-нибудь уберется, хотя бы и обратно в Заповедник. Аманда продолжала жить в комнате и раз за разом проходила досмотр, что ей устраивала кастелянша.

— Если сама долеветируешь, то смогу, — присмотрелась к ящикам и поежилась. — От них так фонит тьмой, что удивительно, как тебя стража не задержала.

— Скоро заснут и станут ощущаться, как нейтральные.

— Влетит тебя однажды.

— Первый раз, что ли, — отмахнулась темная. — Зато к получению диплома у меня будет и опыт, и имя, и бренд. Смогу сразу открыть свое дело. Откуплюсь от обязательного патрулирования.

Я неодобрительно поцокала языком.

Происходящее в Агревуде мне не нравилось, но это была не моя территория. Вот в Заповеднике я порядок навела, а учеба адептов и их последующая отработка меня не касались. Хотя происходящее коробило. Отсидевшись за партой, благородные наследнички давали на лапу городской страже, и их отпускали домой без обязательного патрулирования.

Так что в рейды старшекурсников не брали. Но тут ничего удивительного, некоторые к получению диплома были в такой форме, что проще было взять с собой в отряд простолюдинку-повариху или крепкого парня с лопатой. Всяко больше толка.

Эрн, как наследник герцога, готовящийся изучать искусство паладинов-защитников, грезил обязательными патрулями. А еще туманно намекал, что скоро у него появится личный наставник. Вроде как герцог убедился, что сын — перспективный маг и обещал прислать кого-то из полевого лагеря.

А вот Аманда куда-то явно намылилась, раз решила спрятать в Заповеднике следы своего маленького темного хобби.

— Куда ты собралась-то? Учти, это не только любопытство. Я должна знать, где тебя искать, если ко мне явятся с обыском.

— В Серых вратах.

— В городке у того самого барьера, что разделил земли темных и светлых?

— Угу. Дядя вызывает, — вздохнув, Аманда ткнула сундук носком туфельки. — Узнал про мою несостоявшуюся личную жизнь. Придется объясниться. О! И тебе тоже придется.

Аманда посмотрела на что-то за моей спиной. Я обернулась. Ко мне решительным, злым шагом направлялся мастер Грох, смотритель Некрополиса

Эм… Неужели мы с Эрном что-то сломали?

* * *

Наверное, разгроми мы с Эрном несколько гробниц или вызови обвал в подземном склепе, мастер Грох только бы пожал плечами, выписал штраф или привлек бы нас к восстановительным работам. Но сейчас мужчина преклонных лет чуть ли не дымился от злости.

— У меня приличный полигон! На нем бьют нежить, разбирают скелеты и отрабатывают магию. Но на нем не копают, как на огороде! Не собирают цветы и не роют землю, как пяточкохрюхи в поисках волшебных клубней!

— Понимаю. Но я-то тут причем?

— Потому что это все из-за тебя! — мастер Грох обвиняюще наставил на меня указательный палец. — Я знаю, что ты вынесла с полигона цветок, а потом отдала своей подруге! Слухи по академии разносятся со скоростью посещения лавки Флавуса!

— Аманда никогда не стала бы продавать мой подарок Флавусу!

— Зато он продал всем информацию о том, что Некрополис — кладезь редких ингредиентов, а он всегда готов их купить.

— Эм… Ясно. А я-то тут причем?

— Потому что все началось с тебя! С твоим появлением Агревуд не тот, что раньше. Была бы моя воля, ноги бы твоей не было в Некрополисе!

— Сам ректор Кирк подписал мое разрешение на проведение тренировок.

— Знаю. Но и ты знай. Светлым не место там, где властвует тьма. Если ты навредишь себе во время того, что вы с адептом Аверданом называете тренировками… Даже не вздумай подавать на меня жалобу! Я не буду ни страховать, ни отвечать.

Смотритель Некрополиса пылал праведным гневом и предупреждал, что нам с Эром больше не стоит на него рассчитывать. Неужели раньше он нам как-то помогал? Теоретически мог. Например, присматривал за охранными заклинаниями и страховочными барьерами во время наших с Эрном вылазок под землю.

— Благодарю. Я не знала, что вы помогали. Но спасибо.

— Это моя работа. Но ты редкостная возмутительница порядка.

И смотритель Некрополиса с достоинством ретировался, но гости на этом не закончились. Когда я добралась до домика смотрителей, то Аманда, уже успешно спустившая сундуки в подвал левитацией, успела шепнуть, что ко мне притащился светлый слуга Эрна, а Тобор зачем-то позвал его на кухню пить чай.

Чаевничать мне не хотелось, но выяснить, что мне хочет сказать светлый жрец Эрна, нужно было обязательно.

На нашей крохотной кухоньке, где предпочитали питаться всухомятку или едой из соседней кофейни, витал легкий запах цветочного чая и тяжелое напряжение. Тобор не знал, о чем говорить со слугой Эрна, но оставить его одного в доме не мог, поэтому и сидел за столом напротив, уныло помешивая ложкой чай и не высовывая нос из какой-то книги. Жрец делал вид, что читает Агреводский сплетник.

При моем появлении мужчины радостно встрепенулись.

— Светлого дня. Вы хотели меня видеть?

— Да! Не мог дождаться, когда же ты вернешься! — Тобор подскочил со стула и быстро убрал свою чашку и блюдце в раковину, сунул книгу под мышку. — Так! Я в дозор! Дождись Гвейна и помоги ему с домашкой. Там что-то по рунам. Он жаловался, что не понял, как чертить какой-то знак. Я посоветовал не выделываться, а спросить у мастера.

И Тобор убежал, оставив меня со слугой Эрна, который, впрочем, как и я, теперь носил одежду с нашивкой служащего Агревуда.

— Вижу, вас приняли на работу.

— В павильоне целителей появилось вакантное место смотрителя лазарета. Работа не пыльная во всех смыслах. Боксы для тяжелораненых, хвала богам, в этой академии не используются. Так что я понемногу осваиваюсь, заодно помогаю главному целителю с инвентаризацией. Её наверное последние тридцать лет не проводили. С тех пор, как господин Эрн стало требоваться меньше моего внимания, у меня появилось больше свободного времени. Так что… Вы не подумаете, я не жалуюсь.