Линь Вэй – Призрачный контроль (страница 5)

Юлиан почувствовал, как под рёбрами что-то холодно сжалось.

— В чём именно?

«Высокий пси-потенциал. Твоя система находилась в состоянии краха — это снижало сопротивление. Никто бы не подошел лучше. Тем более — Стратег: он был устойчивее, а я хотел опробовать новый метод — договор».

— А помнишь, ты хотел убить Глеба, когда он активировал «Айсберг»? А до этого уточнял, сможем ли мы выжить без него.

«Я испугался. Думал, он нас уничтожит. Тогда я не знал, что с ним можно договориться».

— Но теперь понимаешь?

«Теперь понимаю, что ты можешь договариваться за нас обоих».

Юлиан покачал головой. Тепло внутри стало чуть гуще.

— А сейчас я для тебя кто?

«Ты для меня — Конфигурация Мы».

— Это как?

«Термины "Носитель", "Партнёр" — неполные. Ты — не функция. Ты — условие».

— Условие чего?

«Существования».

— А ты? Ты для меня кто?

В ответ — чистое, почти детское замешательство.

«Я — Никс».

Юлиан усмехнулся — он вспомнил тот разговор в каюте, когда впервые спросил: «Как мне тебя называть?». Никс тогда ответил: «У моего вида нет имён». А потом принял имя, предложенное Юлианом.

Он машинально провёл пальцем по запястью, где под кожей пульсировал тёмно-рубиновый узор. Вспомнился первый жест заботы Никса — тогда это было одновременно жутко и трогательно.

«Ты дал мне имя,— настойчиво продолжил Никс, не дождавшись ответа. —И сказал, что имя дают личности. С личностью ведут переговоры».

— Да.

«Ты согласился на Договор».

— Это ты согласился на договор, — поправил Юлиан.

Внутри, в их общем пространстве, повисла задумчивая тишина. Оба одновременно осознали, что всё это время каждый приписывал заслугу себе.

«Мы оба согласились?» — переспросил Никс с неуверенностью.

— Да, — ответил Юлиан, и в голосе его прозвучало удивление собственным открытием. — Мы оба.

Никс отозвался тёплой, чуть вибрирующей волной и замер, обдумывая.

«Я рассматривал Договор как наиболее эффективную тактику», — наконец сказал он.

Юлиан сжал край столешницы.

— А я — как вариант выжить.

«Но это работает, — сказал Никс с глубоким удовлетворением. —Конфигурация стабильна. Это… эффективно».

Юлиан усмехнулся уголком губ.

— Ты опять сводишь всё к эффективности.

— К вылету готовы, — донёсся голос Глеба из динамика.

Юлиан поднялся.

— Идём, — сказал он. — Работаем.

Никс отозвался короткой, тёплой волной. Юлиан шагнул к выходу из кают-компании, но на пороге задержался. Обернулся на пустой стол, на иллюминатор, в котором не было ничего, кроме черноты и его собственного отражения.

— Никс, спасибо. Что выбрал меня.

«Я… — начал говорить Никс, остановился, а потом осторожно закончил, — Я рад, что ты — аномалия».

На запястье проявились узоры и мягко засветились, разливая тепло по всей руке. Юлиан улыбнулся — одними уголками губ, почти незаметно.

— Я тоже, — сказал он. — Рад.

Юлиан вернулся в рубку. Глеб уже закончил проверку — двигатели гудели ровно, утробно, будто корабль тоже готовился к прыжку. Юлиан опустился в кресло, не говоря ни слова. Глеб молча активировал взлёт, и «Эхо» мягко оторвался от палубы. Ангар в иллюминаторах поплыл вниз, сжался в светящуюся точку и исчез, уступив место черноте.

Юлиан смотрел в иллюминатор. В отражении стекла он видел своё лицо и — чуть заметно, на грани восприятия — тёмно-рубиновый отсвет на щеке, светящийся в такт дыханию.

Впереди была аномалия и эхо их собственного выбора.

***

«Эхо» шло через подпространство ровно, убаюкивающе, почти медитативно.

Юлиан сидел в кресле второго пилота, удерживая на коленях планшет. На экране застыл старый отчёт — последняя медицинская сводка с «Вектора». Отчёт о полном выздоровлении. Знакомые фамилии, знакомые показатели. Он перечитывал один и тот же абзац в пятый раз и не понимал ни слова.

Никс молчал. Юлиан чувствовал его присутствие как ровный, спокойный фон: симбионт ушёл в глубину, обрабатывал данные, к которым у человеческого сознания не было доступа. Иногда сквозь этот фон пробивались короткие, почти незаметные вспышки — Никс на что-то натыкался, обдумывал, откладывал, шёл дальше.

Юлиан сбросил планшет на соседнее кресло.

— Не читается, — сказал он вслух.

Глеб, занятый навигацией, коротко глянул в его сторону и ничего не ответил. Никс не отозвался тоже. Гул двигателей, писк приборов, тихое дыхание Глеба. Белый шум, в котором можно утонуть. Юлиан откинул голову на подголовник, закрыл глаза.

Вдруг в его груди разлилось тепло.

— Никс, ты о чём-то подумал? — спросил Юлиан.

«Конечно, — ответил Никс. — Я всегда думаю».

— О чём в этот раз?

«Конфигурация стабильна. Это… приятно».

Юлиан почувствовал, как Никс ненадолго задержался на этой мысли, разворачивая её глубже, и сквозь их связь проступило тихое, сосредоточенное размышление:

Паразитизм и подавление неэффективны. Эта конфигурация иная. Договор. Взаимная выгода. Носитель принял симбиоз как преимущество, а не угрозу. Присвоил имя — «Никс». Имя дают личности. С личностью ведут переговоры. Носитель согласен на «Мы».

А Юлиан подумал о том, как многое изменилось с тех пор, как они впервые отправились к «Калибру Скорби». Как каждый из них решил понять другого, и, несмотря на ошибки и боль, они смогли выстроить доверие.

«Ты волнуешься», — сказал Никс.

— Да. Там, куда мы летим. Я не знаю, чего ожидать.

«Я тоже не знаю, — после паузы ответил Никс. — Раньше неопределённость раздражала. Теперь… интригует».

«Это новое чувство. Я его изучаю».

***

«Эхо» вышел из прыжка ровно в расчётной точке.