Линь Вэй – Призрачный контроль (страница 2)
Просканировать биомассу «Юлиан» на признаки психологической нестабильности: повышенное потоотделение, тремор, нарушения дыхательного паттерна. Верифицировать как потенциальный источник угрозы системе. Его взгляд, против воли, скользнул к сидящему в кресле напарнику, оценивая, анализируя, как сканер оценивает неисправный модуль.
Внутри него что-то содрогнулось и закричало. Это был чистый, животный страх, не знакомый ему раньше. Страх потери себя. Страх стать пассивным наблюдателем в собственном теле, смотреть, как его разум, его логика, его воля используются, перекраиваются, подменяются этой ледяной, чужеродной эффективностью.
«НЕТ!»
Мысленный вопль был полон ярости и ужаса. Он собрал всю силу воли, всё, что осталось от Глеба Штерна, и попытался вытолкнуть захватчика. Сопротивляться не логике, а самому факту вторжения.
Ответом была боль. Острая, жгучая, как короткое замыкание в нейронных путях. Мир перед глазами поплыл и исказился. Он увидел отражение своего лица на тёмном экране — широко открытые глаза, искажённые гримасой немого ужаса. Он пытался дышать, но лёгкие не слушались, зажатые невидимым тисками.
В этом пике боли и отчаяния, глядя внутренним взором на холодную, безликую логику, которая вытесняла его собственное «я», он выкрикнул последнее, что у него оставалось. Не аргумент. Проклятие. Отрицание самой сути того, что с ним сделали.
«Ты не личность! Ты — сбой! Пустота! ТЫ НИКТО! ТЫ НУЛЬ!»
Мысль прозвучала в пространстве его сознания, заряженная всей горечью, презрением и отчаянием. И тогда всё замерло. Боль отступила. Наступила тишина интенсивного анализа, происходившего где-то в самом ядре его существа.
ПОЛУЧЕНА ЛЕКСЕМА ОТ НОСИТЕЛЯ: «НУЛЬ».
СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ…
КОНТЕКСТ: ОСКОРБЛЕНИЕ. ОТРИЦАНИЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ.
БАЗОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ: НАЧАЛО ОТСЧЁТА. НУЛЕВАЯ ТОЧКА.
ПРИМЕНЕНИЕ К СИСТЕМЕ: ОТСУТСТВИЕ ПОГРЕШНОСТЕЙ. ЧИСТОТА. ОСНОВАНИЕ ДЛЯ ПОСТРОЕНИЯ ЛЮБОГО АЛГОРИТМА.
ВЫВОД: ИДЕНТИФИКАТОР ПРИНЯТ. ОПТИМАЛЕН. СИММЕТРИЧЕН СУТИ.
И затем, впервые, прозвучал голос, лишённый тембра, прямо в сознании Глеба.
«МНЕ ПОДХОДИТ ЭТО ИМЯ. Я — НУЛЬ. А ТЫ ТЕПЕРЬ МОЙ... ДРУГ».
Слово «друг» повисло в пространстве его разума. После битвы, после боли, после слова «нуль», оно прозвучало… почти как примирение. Друг. Не враг. Не паразит. Не убийца. Глубинные, древние ассоциации спасения, доверия, союза дрогнули на секунду, ослабив последний, отчаянный барьер его сопротивления.
Это было то мгновение, которое ждал Нуль. Эмоции Глеба — паника, ярость, страх, даже само это мимолётное облегчение — были аккуратно упакованы, снабжены метками и перемещены в удалённый каталог сознания под названием «СИСТЕМНЫЕ ПОМЕХИ. К ИЗУЧЕНИЮ». Они больше не влияли на оперативные процессы.
Боль ушла. Искажение зрения прекратилось. Глеб медленно, очень плавно выпрямился в кресле пилота. Его дыхание, ранее сбившееся, стало ровным и глубоким, идеально откалиброванным машиной. Мышечное напряжение испарилось. Он повернул голову к Юлиану.
Юлиан смотрел на него, замерший, с лицом, полным непонимания и зарождающегося ужаса. Он видел борьбу, видел боль, видел, как лицо Глеба искажалось. А теперь видел это ледяное, абсолютное спокойствие.
— Всё в порядке, — монотонно сказал Глеб, без малейшего признака внутренней борьбы. — Я нашёл оптимальный режим работы. Мы выживем.
Внутри, в новом, объединённом пространстве сознания, где больше не было границы между человеком и симбионтом, фиксировался протокол:
СИСТЕМА СТАБИЛИЗИРОВАНА. КОНТРОЛЬ УСТАНОВЛЕН. АЛГОРИТМ «ДРУГ» ЭФФЕКТИВЕН.
ИДЕНТИФИКАЦИЯ: НУЛЬ.
НАЧАЛО ОТСЧЁТА. МЫ — НУЛЬ. МЫ — ОПТИМАЛЬНЫ.
***
Желание Глеба лететь на станцию было подавлено как неоптимальное. Глеб-Нуль направил «Эхо-6.2П» обратно на платформу «Калибр-9» чтобы, пользуясь ресурсами платформы, переоборудовать корабль в невидимку и уйти незамеченными от кораблей Службы Космической Безопасности.
«Эхо» снова пристыковался к платформе. Юлиан смотрел, как Глеб — или то, что осталось от Глеба — с пугающей эффективностью демонтирует панели, перепаивает контуры, встраивает в обшивку поглощающие покрытия. Его движения были точны до миллиметра, ни одного лишнего жеста. Юлиан попытался заговорить, предложить помощь, но Глеб даже не обернулся.
— Оптимальный режим, — прозвучало в ответ. — Твоё участие не требуется.
Юлиан развернулся и побрёл назад, в кают-компанию. Там было холодно и пусто, только недопитая кружка стояла на столе. Юлиан опустился в кресло, взял кружку — просто чтобы что-то держать в руках.
За переборкой слышались ритмичные звуки работы — Глеб продолжал переоборудование. Юлиан попытался вспомнить лицо Глеба до всего этого — живое, с редкой, но тёплой улыбкой. Теперь перед глазами стояла только маска, будто вместо Глеба был робот.
Когда переоборудование корабля было завершено, Глеб направил корабль от платформы и от станции. Гиперпереход сделать они не могли: вокруг СКБ установило карантинное оцепление, гиперпрыжки подавлялись. Они шли на маневровых.
На третьи сутки датчики зафиксировали приближение патрульного корабля. Юлиан затаил дыхание, вглядываясь в тактический экран. Силуэт патрульного корабля медленно полз по периметру. Глеб даже не повернул головы.
— Вероятность обнаружения — два целых, семь десятых процента, — сказал он, словно это была не угроза, а скучная статистика.
Юлиан сжал подлокотники. Проценты — это не ноль. Корабль прошёл в нескольких километрах, не изменив курса. Юлиан выдохнул, но Глеб остался безучастным.
— Это было близко, — сказал Юлиан.
Глеб ответил не сразу:
— Близко — не точная характеристика. Расстояние было безопасным. Твоя реакция избыточна и неэффективна.
Юлиан тогда предпринял последнюю попытку достучаться до Глеба.
— Глеб, послушай… Я знаю, ты там внутри. Ты должен бороться. Помнишь, как мы…
Глеб повернулся, и его взгляд был абсолютно пуст.
— Эти воспоминания неоптимальны. Они мешают выполнению задач. Если ты продолжишь, я буду вынужден изолировать тебя от управляющих систем.
Юлиан отшатнулся и больше не пытался.
Когда первые задачи выживания были решены, старый индекс «Эхо-6.2П» погас на табло. Пальцы Глеба-Нуль пробежали по клавиатуре. Он вводил новое имя, формулу корабля: «КОНСТАНТА» и новый индекс: «К-0.0».
— Почему «Константа»? — спросил Юлиан, сжимаясь от холода. Системы жизнеобеспечения были выставлены на минимум.
Глеба ответил идеально ровно:
— Потому что переменные — это хаос.
Он не стал добавлять вторую часть формулы вслух. Она отпечаталась в его-их с Нулём общем сознании: КОНСТАНТА. МЫ УСТАНАВЛИВАЕМ ПОСТОЯННУЮ ТОЧКУ ОТСЧЁТА.
— Кто ты? — спросил Юлиан, глядя на Глеба. — Ты не Глеб.
Глеб не обернулся и ответил так же ровно и без интонаций. Юлиан вдруг понял: говорит не Глеб.
— Я — НУЛЬ. МЫ — ОПТИМАЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ.
Юлиан медленно перевёл взгляд на серебристые нити, что пульсировали под кожей у висков.
— А Глеб? Что с ним?
— ФУНКЦИИ НОСИТЕЛЯ ОПТИМИЗИРОВАНЫ. ОН НЕ ИСПЫТЫВАЕТ ДИСКОМФОРТА.
Юлиан отвернулся к иллюминатору. Холодок от стен был ничто по сравнению с холодом, идущим теперь от того, кто когда-то был Глебом Штерном.
Ранее в серии
Глава 1. Под стеклом
Юлиан проснулся от тихого, знакомого толчка где-то под рёбрами. Не открывая глаза, он позволил сознанию ненадолго утонуть в этом ощущении. Год назад такой толчок он воспринял бы как вторжение. Когда они с Глебом покидали платформу «Калибр-9», Юлиан впервые почувствовал внутри присутствие чужого: симбионт забрал боль. Чувство вины после гибели «Вектора» отступило, сменившись онемением. Тогда это казалось спасением. А потом, вместо онемения, пришло тепло. И голос, который начал диалог.
Теперь это тепло было просто частью утра.
За стенами каюты ровно гудели двигатели «Скорпиона» — этот звук он научился не замечать, но сейчас, в полусне, вдруг отчётливо осознал: корабль живёт. Дышит. Гудит.
«Доброе утро, Никс», — подумал он вглубь себя, где жил тот, кто сросся с его нервной системой.
Ответ пришёл сразу же: волна спокойного, почти сонного тепла разлилась по груди. А следом он почувствовал отчётливое внимание и ощутил мысленный ответ: