Лин Няннян – Спасение души несчастного. Том 1 (страница 71)

– Лжец!

– Отчего же? Ты можешь сам убедиться в этом, уточнив у него, когда вернешься. Вот только не страшно ли тебе будет услышать это из его уст? Насколько я знаю, ты даже не стал расспрашивать его, кем он на самом деле является. Хватит ли у тебя мужества спросить и об этом?

В груди У Чана все сжалось.

– Довольно! Перестань играть со мной! Ходить вокруг да около я и сам могу.

Сянцзян наклонил голову еще ближе, так, что клинок коснулся кожи на его шее. Довольный собой, он вслух предположил:

– Предлагаю тогда поразмышлять вместе. Я – демон, он…

– Замолчи! Не лезь куда не просят! Если… если я не спрашиваю у учителя, значит, у меня есть на то причины. Такому отродью воспрещено вмешиваться! Утверждаешь, что об этом тебя попросил сам учитель, тогда ответь вот на что, – У Чан опустил меч: – Ты – демон Тьмы, правая рука владыки демонов. Думал, я не доберусь до истины? Мокуану нужен мой учитель!

С того момента, как Сянцзян пришел в себя в заброшенном храме Тяньтань и отнес погруженного в глубокий сон Го Бохая обратно в поместье на горе, он упустил многое, что происходило вокруг наследника. Вдобавок в ущелье Шуйлун два бессмертных повелителя стихий добавили ему уйму проблем, из-за чего он достиг столицы Востока лишь день назад. Сестры Лун, Сяомин и Сяолин, с начала церемонии Посвящения избранных господ на центральной площади Тяньцзиня преследовали его повсюду.

Было опасно приближаться к наследнику, особенно когда тот был в небольшой компании или отделялся ото всех. В противном случае довольно смышленые богини уже смогли бы догадаться, кто именно цель Сянцзяна, а после им было бы несложно найти самого демона Непогод, проследовав по следам будущего бога У. Поэтому Сянцзян и не знал, что У Чан успел выведать за последнее время.

Когда прозвучало прозвище Мокуан, демон Тьмы ударился в смех: он надеялся услышать что-то несуразное, но и предположить не мог, что из уст маленького господина вылетит именно это.

– Ха-ха-ха, кого-кого?

Не то демон не умел по-настоящему смеяться, не то делал это нарочито неестественно – его смех звучал мрачно и далеко не весело. Увидев такую реакцию, У Чан впал в ступор: «Получается, Мокуан не демон Душ?»

– Он твой хозяин… Не устраивай тут цирк!

Сянцзян махнул рукой в сторону наследника так, как отмахиваются от назойливых людей:

– Вот уж не думал услышать об этом демоне еще когда-либо, в особенности от тебя. Ха, маленький господин, а ты умеешь развлечь. Понимал бы ты сейчас всю ироничность ситуации, рассмеялся бы со мной!

Острие Сяньбая плотно прижалось к шее демона. Посмеявшись от души и смахнув слезы, Сянцзян вернул привычное выражение лица, произнеся ответ на этот раз низким, но звонким голосом, отчего касающийся кожи клинок завибрировал.

– Демон Душ действительно мой господин, но он точно не Мокуан. И ему не нужен твой учитель… И ты ему не нужен…

Его ответ прозвучал довольно убедительно, так же как и до этого, без малейших колебаний. Но разве мог У Чан безоговорочно поверить всему сказанному, в особенности зная, кто стоит перед ним!

– Имя. Назови имя демона Душ.

– Не могу.

– Почему?!

Сянцзян развел руками:

– В действительности я его имени не знаю.

Такого ответа У Чан и предположить не мог. Как так: служить кому-то долгое время и не знать, кому именно?! Вздор!

Кто же тогда этот Мокуан? Зачем в ночном видении в бронзовом блюде императорского величества он являл себя? И что из себя представляет демон Тьмы? Вопросы так и роились в голове У Чана.

– Тогда что тебе нужно? – обратился он. – Почему ты таскаешься за мной? Могу поклясться, что много раз видел, как ты шныряешь вокруг!

Разговор начал надоедать Сянцзяну: наследник много спрашивал, когда ответы были полными и понятными. Он раздраженно цыкнул:

– Ты меня утомил. Я не стану отвечать на одни и те же вопросы. Если ты не можешь в своей маленькой голове сложить одно с другим, то ни одно из моих слов не даст тебе того, что ты ищешь.

Сянцзян ударил ладонью по лезвию и прогулочным шагом направился куда-то в глубь сада. Пройдя мимо наследника, он услышал разъяренный голос:

– Отвечай! Немедленно!

В голове демона мелькнуло: «Ого, поглядите-ка, истинный сын госпожи У. Характер матери так из тебя и рвется… Ну что ж»

Сянцзян не остановился, но бросил вслед:

– Не стану.

И реакция не заставила себя долго ждать: У Чан сорвался с места, нарисовав клинком в воздухе линию как раз там, где только что стоял нечестивец. Однако Сянцзян пропал и сразу же оказался за его спиной.

– Маленький господин хочет потягаться со мной? А его учитель не будет возражать?

Когда У Чан обернулся на его слова, он успел увидеть только пропадающую в невесомости дымку. С противоположной части сада вновь раздался низкий голос, в котором на этот раз искрился интерес.

– Хах, на самом деле сегодня ваш день, маленький господин, потому что я не против воочию увидеть, чем же наделил Го Бохай своего воспитанника. Для начала хочу узнать, насколько такой сорванец готов к моему появлению!

За словами последовали шаги. У Чан выставил меч перед собой в направлении, откуда исходил шум, и едва успел отпрыгнуть в сторону, как из тени выскочил здоровый черный волк. На размышления не было и секунды, а зверь уже скрылся. У Чан приготовился, встал в твердую стойку и принялся ждать. Не прошло и секунды, как сбоку в кустах мелкая галька под лапами увесистой туши зашуршала и выдала демона.

Наследник затаил дыхание. Судя по всему, нечестивец вновь собрался атаковать, заранее скрывшись в зарослях сада. У Чан приготовился к любой подлости. Все произошло, как и предполагалось: волк выскочил из-за кустов и понесся прямо на него. У Чан выставил вперед правую ногу, чтобы выдержать удар, и направил острие меча прямо в открытую пасть. Но не успел он совершить опережающий удар, как зверь, прыгнув на него, растворился в воздухе. Из черного тумана, что остался витать вокруг, вылетел уже знакомый ворон, который быстро выпустил когти.

Юноша прикрыл лицо клинком. Но и теперь враг пропал. Способности демона Тьмы запросто менять свою личину и также запросто исчезать усложнили задачу У Чану. По сути, тот может и змеей обратиться ради того, чтобы подобраться незаметно.

Поняв это, У Чан вспылил:

– Притворщик – он и в Поднебесной, и в мире демонов притворщик! Хватит игр. Неужели страшишься маленького господина, не открывшего еще в себе божественные силы?! В моих руках только меч и знания, в твоих…

Из тени одного деревца вышел маленький силуэт: вначале показалась вытянутая мордашка, а после и весь черный лис ростом не более двух-трех чи. Оружие наследника и то было длиннее.

У Чан подметил с нескрываемой иронией в голосе:

– Вы что, все на одно лицо?

Четвероногое, задрав нос, стало расхаживать туда-сюда. Описав вокруг юноши полный круг, оно уселось в плохо освещенном месте. Больше демон и слова не обронил. Атаковать темный зверь также не желал. У Чану это показалось довольно странным: столько слов, что он желает его проверить, а тут вдруг уселся и принялся молчаливо мотать хвостом.

– Рассказывай, что ты в действительности делаешь тут? Чего вынюхиваешь?

Но лис так и продолжал размеренно подметать хвостом землю. Вел он себя довольно неестественно: не было заметно, чтобы он дышал или моргал, а все его тело, кроме виляющего хвоста, замерло. У Чан почувствовал неладное. Он стал внимательно смотреть вокруг демона и увидел нечто похожее на тонкую тень. Та, будто черной веревкой, тянулась ровной дугой по земле прямо за спину наследника. У Чан провел взглядом вдоль тонкой тени и, услышав позади шум, без раздумий завел меч.

Времени на разворот и точный удар по демону совсем не оставалось: шаги за спиной были такими отчетливыми и близкими, что показалось, будто высокая фигура уже нависла над юношей. У Чан одним движением развернул острие меча и направил в свою сторону.

Меч действительно во что-то уперся, но дальше продвинуться не желал, как бы владелец на него ни давил. Складывалось впечатление, что демон схватил клинок. Позади послышалось еле ощутимое дыхание, а после и слишком сухие для данной ситуации слова:

– Действительно умеешь играть в подобные игры…

У Чан дернул меч обратно, и в воздухе раздался звук рвущихся тканей. Обернувшись к демону, юноша замер. Сянцзян стоял, как деревянный истукан, на том же месте, где его настиг цзянь. Рана на его груди сочилась алыми каплями, окрашивая мелкую гальку. Значит, У Чан принял верное решение стоять и выжидать появления нечестивца, вот только он и предположить не мог, что тот подставится под удар. Он считал, что демон отскочит и выкинет новый трюк, а не примет холодное оружие своей грудью. Зачем вообще так, будто намеренно, подставляться? Это попытка запугать наследника, показав на себе, что никакие увечья ему не страшны? Да и тот черный лис, сидевший в кустах, – разве это был не демон Тьмы в зверином обличье?

У Чан повернул голову в сторону животного, но оно, словно на потеху, дождавшись, когда на него взглянут, растворилось в темной дымке. Выходит, на этом облике и строилась уловка притворщика. Он создал иллюзию, которой отдал приказ сидеть и привлекать внимание, а сам поджидал момент, чтобы приблизиться к юноше.

Трюк нечестивца не мог не удивить. Даже больше – от раскрытия коварного замысла кровь в жилах У Чана закипала, а сам он почувствовал прилив сил. Многие господа из высших сословий на Севере называли наследника «горячей головой». Да и сам он после злополучной ночи на горе Хэншань начал так подумывать – именно тогда, когда вдруг ощутил в себе бешеную ярость. Но сейчас назвать его так было бы неправильно: У Чан почувствовал некое преимущество перед демоном, вот только действовать безрассудно, бросившись с мечом наперевес на противника, как это сделал бы он чуть менее года назад, теперь не желал. Для начала было неясно, почему нечестивец, будучи раненым, ничего не предпринимает. Кем бы он в итоге ни являлся – демоном, небожителем, духом, смертным или, на худой конец, арха́том[96], – получив рану, он должен был хоть что-то сделать: прикрыть, прижать ее, обмотать или использовать свои силы для исцеления. Но демон Тьмы бездействовал. Первым существом, которому У Чан нанес рану, стал Кукловод. И тот из-за маленькой царапинки был вне себя от ярости. Он вопил на весь лес, хватался за лицо, прикрывая руками порез. Любой на его месте так бы и поступил, хотя бы инстинктивно схватился бы за место, которое болит.