Лин Няннян – Спасение души несчастного. Том 1 (страница 39)
– Да чем вы поможете! Сами доберитесь для начала!
Мэн Чао посмурнел от одного только взгляда в сторону южных господ и, не прекращая наваливаться на стоявшего впереди приятеля, продолжил успокаивать наследницу.
«Смешно! Скинуть меня готов ради нее?!» – вскипел У Чан и зыркнул на потеснившего его. От бурлящего возмущения он уже намеревался высказать свое недовольство, как заметил оживление впереди: будущие боги, уже достигшие земли, о чем-то спорили, Ба Вэньлинь была явно недовольна этим обсуждением, а Ба Циншан ни с того ни с сего развернулся и направился обратно к мостику. У Чан негодовал. Не желая больше мириться с Мэн Чао, толкающим его сзади, и с молодой Луань, не слушающей никого, он принялся отпихивать обоих от себя. А когда господин Ба ступил на мост, У Чан топнул ногой. Мостик закачался из стороны в сторону, как от резкого порыва ветра. Наследница запищала от страха, а Ба Циншан замедлил шаг. Луань Ай выкрикнула:
– Не смогу! Не пойду! Позвольте мне вернуться! Прошу…
Но вдруг за ее спиной послышалось:
– Не переживайте, я рядом…
Уже привычный ей уверенный и спокойный голос Мэн Чао удивил девушку, и она, не открывая глаз, спросила:
– А где… где господин У Тяньбао?
– Он за мной. Не переживайте.
Следом раздался еще один голос, хозяин которого стоял прямо перед Луань Ай:
– Молодая госпожа, вам помочь? – эти слова принадлежали Ба Циншану, который моментально оказался перед будущей богиней и протягивал ей руку. Но наследница осталась стоять с зажмуренными глазами и даже не подумала о том, как он так быстро оказался перед ней.
Минутой ранее У Чан, когда пребывал на пике своего недовольства, заметил за Ба Циншаном странность: тот не шел, не бежал к ним на помощь, а лишь немного согнул колени, словно намеревался сделать большой прыжок. Увидев это, стоявший позади Мэн Чао будто озверел, поэтому-то, не дожидаясь того, что эти два будущих бога по разные стороны моста могут выкинуть, У Чан и топнул ногой. Пока отвлеченная Луань Ай дрожала от страха, он схватил напарника за плечи и повернулся вместе с ним, поместив его на свое место. У Чан посчитал, что теперь наконец облегченно вздохнет, но пока это происходило, Ба Циншан сделал то, что задумал: оттолкнувшись от края земли, он оказался прямо в середине моста. Не обращая внимания на вылупившихся на него двух господ за спиной наследницы, южанин настойчиво продолжал протягивать руку и мягко добавил:
– Госпожа Луань, пойдемте!
Девушка приподняла голову на голос и, не сумев заставить себя открыть глаза, спросила:
– Я не могу перестать бояться, ч-что мне делать?
Будущие боги по обе стороны от нее взглянули друг на друга и в голос воскликнули:
– Просто возьмите меня за руку!
В эту же секунду между Ба Циншаном и Мэн Чао словно молния сверкнула. Представляя, как стоящего напротив сейчас прошибает разряд, они молча сверлили друг друга взглядом и протягивали руки Луань Ай. Не проронив больше ни слова и позабыв, что на мосту они не одни, юноши смиренно принялись ждать, когда же наследница сделает выбор.
У Чан продолжал бухтеть про себя: «Если вы сейчас же не разберетесь с этим сами, я вас лично троих скину вниз!» Стоящие позади присоединились к его внутреннему возмущению:
– Ну что там происходит?
– Неужели и правда все из-за юной госпожи Луань?
Услышав это, наследница более не смогла злоупотреблять их добродушием и наконец сделала первый шаг. Ее маленькая кисть содрогнулась и, наткнувшись на чью-то руку, вцепилась в нее мертвой хваткой.
– Ну что ж… – за сухой фразой последовал новый толчок моста, и Ба Циншан вновь взмыл в воздух. Приземлившись на землю, он приковал к себе всеобщее внимание: многие восторженно охали и ахали, удивляясь его технике Легкого шага, а сестрица, Ба Вэньлинь, иронично похлопала в ладоши.
Луань Ай, вкладывая весь страх в большую и крепкую руку Мэн Чао, поинтересовалась:
– Что… что произошло? Почему мостик снова зашатался?
– Потому что нам пора идти! – ответил У Чан за Мэн Чао, который застыл, как статуя.
Придя в себя, Мэн Чао добавил:
– Юная Луань, вы можете не открывать глаза, если вам страшно, просто держите меня за руку и шагайте вперед, я вас не отпущу, я буду рядом.
После его слов процессия из стоящих позади наконец выдохнула и с облегчением начала движение.
Ступив на территорию храма, многие избранные облепили Ба Циншана, осыпая того похвалой:
– Уважаемый господин, когда вы успели познать эту технику, ведь она требует много духовных сил?
– Это было великолепно! Вы, словно птица, парили в воздухе!
– Верно говорят: рожденный на Юге – с первых дней самородок!
– Ох, ну прямо божественный ребенок Юань Цзя[58], – прозвучал позади всех голос Бань Лоу.
По-видимому, не все были так впечатлены. Ба Вэньлинь также была раздражена подобным жестом брата. Закатив глаза, она ушла в глубь храма. Мэн Чао, расплываясь в улыбке, принимал благодарности от восторгавшейся им молодой Луань, а У Чан, не желая присоединяться ни к кому из присутствующих, остался наблюдать за всем со стороны. Он уже хотел отлучиться вслед за Ба Вэньлинь, но три хлопка в ладони за спиной привлекли его внимание. Оказавшись рядом с избранными юношами и девушками, четверо старейшин сложили руки в молитвенный жест, выдали поклон, и, смекнув, У Чан повернулся в сторону, куда были обращены их лица.
То были три статуи, которые стояли во внутреннем дворике храма. Вокруг центральных неподвижных фигур все говорило о времени старения: внушительных размеров столбы, некогда окрашенные в красный и поддерживавшие крыши зданий, облезли и покрылись трещинами, выросшие до верхов построек деревья выглядели уже довольно дряхлыми и, не в силах держать вес своих толстых веток, согнулись над крышами зданий. Единственное, что осталось более или менее живым, так это тропинки, выложенные из больших камней, но и те позеленели и проросли мелкой травой. И облик храма, и жизнь в нем заметно увяли.
Сама святыня не имела ограждений или стен, их роли играли маленькие разноразмерные домики, идущие друг за другом в форме полумесяца и окружавшие три центральные каменные фигуры. Ликами они были обращены к маленькому озерцу у ног будущих небожителей и словно приветствовали гостей улыбками – точнее, могли бы, если бы на тех местах, где должны быть лица, что-либо осталось. У первой статуи сохранилась правая рука, в которой лежал полуразрушенный шар, что был символом солнца. Второй, центральный исполин, остался с конечностями, но все его тело, словно могущественное дерево, изгрыз паразит-время, оставив впадины и дырки на камне. Этот бог тоже когда-то держал что-то в своей руке, возможно, обычную веточку, сорванную на территории па́годы[59], – оберег в представлении смертных. Третья фигура, былая красавица, сохранившейся правой кистью изображала жест «просветление»: это можно было понять по слегка сомкнутым указательному и большому пальцам. Ее ноги когда-то были обвиты чем-то вроде змея, от которого остались лишь пара когтистых лап и кусочки тела.
Внушительные размеры статуй захватывали дух, но чем дольше будущие боги смотрели на них, высоко подняв головы и затаив дыхание, тем тяжелее становилось на их душах. Никто из присутствующих, даже местные монахи, не смог бы точно сказать, кто именно был выделан из камня, и это пугало. Хоть жители этого храма старались всячески поддерживать жизнь и память о выдающихся трех богах, время неумолимо поглощало их образы. И каждый из будущих небожителей, смотря на забытых всеми исполинов, задался вопросом: «Забудут ли и меня когда-нибудь, как их?»
Глава 16
Часть 2
Один день в храме Вечной памяти
Один из старейшин за спинами будущих богов сказал:
– Всем нам следует пройти в сердце храма.
Многие удивленно обернулись, и кто-то из толпы поинтересовался:
– Но разве мы сейчас не в центре?
Четверо мужчин покачали головами, а Мэн Чао добавил:
– Истинное великолепие кроется в стенах центрального здания!
Старейшины прошли сквозь толпу господ, и за ними неторопливо побрели остальные. Шао Жоу и Фань Мулань аккуратно поинтересовались:
– А разве нам не следует дождаться хозяев храма – местных монахов?
Не останавливаясь, один из мужчин ответил:
– Здешний храм принадлежит всем смертным, тут нет такого понятия, как хозяин, да и монахи заняты своими делами, незачем их беспокоить.
После этих слов будущие небожители поочередно ступили на лесенку посередине, которая страдальчески проскрипела, словно моля идущих дарить ей лишь мягкие шаги. Войдя внутрь, все застыли. Боковые дома, объединенные стенами с центральным, образовывали длинные коридоры, на стенах которых красовалось более пяти десятков изображений богов.
Порядок расположения картин никак не поддавался логике. Вперемешку вдоль длинного коридора друг за другом висели изображения небожителей разных времен и народов, а перед ними стоял маленький алтарь с парой фруктов и одним еще не дотлевшим благовонием.
Когда все вошли, их встретил первый силуэт: изящная девушка словно замерла в танце, ее одеяния парили вокруг нее, а сама она мило улыбалась, прикрыв глаза и приподняв руки. Это была западная богиня благополучия, принесшая любовь и процветание людям.
За ней висела более старая работа: краски уже начали выцветать, а грозное мужское лицо, нарисованное тушью, побледнело. Возможно, это был бог войны, вознесшийся почти сразу после возведения небесного чертога.