Линь Ифу – Китайская экономика: логика развития и перспективы (страница 19)
Хотя «Закон США о противодействии коррупции за рубежом» формально не направлен исключительно против Китая, он содержит положения, которые могут быть применены в антикитайских целях. Кроме того, американская сторона выдвигала требования о компенсации ущерба, связанного с вспышкой эпидемии.
Все эти действия свидетельствуют об углублении кризиса в китайско-американских отношениях. Возникает вопрос: означает ли это завершение эпохи экономической глобализации?
На основании проведенного анализа я хотел бы сделать следующий вывод: экономическая глобализация не прекратила свое существование.
Во-первых, две ключевые характеристики экономической глобализации - регионализация производства и глобализация торговли - остаются неизменными. Эти характеристики означают, что различные этапы производства и упаковки продукции распределены по разным регионам мира, после чего готовые товары поставляются в различные страны и регионы. Яркими примерами, иллюстрирующими данную тенденцию, являются iPhone и Boeing 787.
Во-вторых, несмотря на значительный ущерб, нанесенный ВТО и другим многосторонним торговым системам, сформировалась новая модель глобального взаимодействия. Глобальная многосторонность уступила место региональному сотрудничеству, при этом многосторонние механизмы в рамках региональных экономических и торговых объединений продолжают укрепляться. В результате сложилась ситуация «противостояния трех блоков»: Зона свободной торговли США, Канады и Мексики (преемница Североамериканской зоны свободной торговли) при доминировании США, Европейский союз во главе с Германией и Восточноазиатский регион, включающий Китай и Японию.
В Восточной Азии существуют два значимых торговых соглашения: Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (СРТРР) под руководством Японии и Региональное всестороннее экономическое партнерство (RCEP), активным участником и инициатором которого выступает Китай. Между этими соглашениями имеются два ключевых различия. Первое касается состава участников: СРТРР, помимо восточноазиатских стран, включает Канаду, Чили, Аргентину и другие государства Южной Америки. Изначально к соглашению присоединялись США, однако впоследствии администрация Трампа вышла из него. RCEP объединяет 15 стран: десять государств АСЕАН, Китай, Японию, Южную Корею, Австралию и Новую Зеландию. Первоначально в переговорах участвовала Индия, однако в декабре 2019 года соглашение было подписано без ее участия. Основное положение соглашения предусматривает отмену тарифов на 90% товаров, обращающихся между странами-участницами. Индия отказалась от подписания, опасаясь, что приток иностранных товаров негативно скажется на развитии национальной промышленности.
Второе отличие состоит в том, что степень открытости, требуемая от странучастниц RCEP, ниже по сравнению с СРТРР. Основные положения RCEP предусматривают, что 15 стран-участниц должны поэтапно снизить тарифы до нулевого уровня на 90% товарного оборота, внедрить унифицированные правила определения происхождения товаров, разрешить учет добавленной стоимости продукции в рамках RCEP, а также облегчить доступ к трансграничным инвестициям в сфере торговли услугами, где ключевыми направлениями являются туризм, здравоохранение и зарубежное образование. Например, Австралийский национальный университет получил разрешение на открытие филиала в Китае, что ранее было запрещено. Кроме того, были введены новые нормы, упрощающие регулирование электронной коммерции, которая представляет собой перспективное направление международной торговли, и RCEP будет способствовать его дальнейшему развитию.
Среди стран-участниц RCEP особое значение для экономики Китая приобретают десять государств АСЕАН, которые условно разделены на три эшелона. К первому относятся Сингапур и Бруней - страны с высоким уровнем дохода; ко второму - Малайзия, Индонезия, Филиппины и Таиланд, относящиеся к государствам со средним уровнем дохода; к третьему - Камбоджа, Вьетнам, Мьянма и Лаос. Еще в 2010 году Китай и шесть стран АСЕАН сформировали зону свободной торговли с нулевыми тарифами, а Вьетнам, Камбоджа, Лаос и Мьянма должны были достичь этого показателя к 2015 году. В настоящее время крупнейшим торговым партнером Китая являются не США или Европейский союз, а страны АСЕАН. В условиях усиления экономико-торговых противоречий между Китаем и США АСЕАН может приобрести еще большее стратегическое значение для нашей страны.
Некоторые экономисты полагают, что в условиях ухудшения китайско-американских отношений страны мира вынуждены выбирать сторону. Европейский Союз и другие западные государства, стремясь избежать конфронтации с США, естественным образом склоняются в их пользу. Возникает вопрос: может ли в таком случае позиция Китая в глобальной цепочке создания стоимости быть замещена?
Мой ответ однозначен: это невозможно.
В 2000 году, до вступления Китая в ВТО, в мировой торговле существовали два ключевых узла - Германия и США, сформировавшие «двойную опору» глобальной торговой системы. Однако к 2015 году структура международных торговых отношений претерпела изменения, сложившись в модель «трехполюсного противостояния». Центром ЕС по-прежнему остается Германия, а Северная Америка сохраняет лидерство США, однако их влияние ограничено двумя основными союзниками, географически обособленными от остального мира. Китай же стал третьим полюсом, окруженным странами Южно-Китайского моря.
На мой взгляд, модель «трехполюсного противостояния» сохранится в условиях текущей тенденции к деглобализации или при ослаблении механизмов многостороннего сотрудничества. В конечном итоге сформируются три центра - США, Германия и Китай. Таким образом, позиция Китая как ключевого узла в Восточной Азии не только не будет утрачена, но и усилится, особенно на фоне углубления сотрудничества с десятью странами АСЕАН.
Почему можно утверждать, что позиция Китая как центрального узла в глобальной цепочке создания стоимости будет укрепляться?
Во-первых, Китай глубоко интегрирован в глобальную цепочку создания стоимости. Торговля, особенно товарный оборот, количество китайских компаний среди 500 крупнейших мировых корпораций, а также ключевые экономические показатели, такие как капитал, технологии, трудовые ресурсы и данные, занимают первое или второе место в мире. Однако в текущей структуре сохраняется значительный потенциал для роста. Например, с точки зрения развития компаний, хотя в Китае базируется более 110 предприятий из списка 500 крупнейших, что составляет свыше пятой части общего числа, их совокупная выручка достигает лишь 18% от общемировой.
Во-вторых, в настоящее время Китай объективно обладает сравнительным преимуществом в виде наиболее полного промышленного комплекса. Как правило, чем шире номенклатура производимой страной продукции, тем более диверсифицированной является ее промышленная цепочка. Согласно 8-значному коду таможенной классификации, в 2019 году Китай экспортировал 87 932 вида товаров. Если же использовать более детализированный 10-значный код США, этот показатель превышает 14 000 наименований, что демонстрирует завершенность китайских производственных цепочек. Их всеобъемлющий характер имеет критическое значение. Для иллюстрации можно привести следующий пример: китайские предприниматели, ведущие бизнес в Африке, получают высокую прибыль от продажи трудоемких товаров, таких как одежда, обувь и головные уборы, поскольку эти продукты, попадая в цепочку потребления, не требуют дополнительных поставок сырья, сложных промежуточных или капиталоемких товаров. В то же время торговля мотоциклами оказывается менее рентабельной, поскольку в случае поломки их детали невозможно произвести в Африке - их приходится импортировать из Китая, что значительно увеличивает издержки. Преимущество Китая заключается в том, что практически любые товары могут быть найдены на внутреннем рынке, что обеспечивает очевидное снижение себестоимости.
В-третьих, Китай обладает еще одной производственной особенностью - промышленной агломерацией. В стране не существует универсальных производственных центров: вместо этого реализовано четкое территориальное разделение труда, что способствует усилению специализации. Например, город Дунгуань специализируется на производстве электротоваров, Шаньтоу - канцелярских принадлежностей, Ланфан (провинция Хэбэй) - мебели, а Синтай (провинция Хэбэй) - кашемира, формируя тем самым промышленную карту с выраженной специализацией. Промышленная агломерация способствует углублению разделения труда, что имеет принципиальное значение.
В-четвертых, значимым фактором, обеспечивающим Китаю центральное положение в глобальных цепочках создания стоимости, выступает масштаб внутреннего рынка, который представляет собой ключевое конкурентное преимущество страны. Согласно текущим данным, из 1,4 млрд населения Китая порядка 400 млн человек относятся к категории со средним уровнем доходов, причем прогнозируется дальнейший рост данной группы. В-пятых, по моему личному мнения, отток иностранного капитала из Китая вряд ли приобретет устойчивый характер. Динамика этого процесса варьируется в зависимости от отраслевой специфики. Так, предприятия, ориентированные на научные исследования и разработки, могут релокализироваться в Европу или Северную Америку, тогда как трудоемкие секторы (производство одежды, обуви, аксессуаров) - перемещаться в страны Юго-Восточной Азии. Однако капиталоемкие отрасли не обладают потенциалом для масштабного переноса в указанные регионы. Данный вывод аргументируется следующими аспектами. Во-первых, стоимость рабочей силы в Китае в среднем достигает 750 долларов США в месяц (около 5000 юаней), что эквивалентно 1/5 аналогичного показателя в США (4200 долларов). Во-вторых, ключевым фактором выступают транзакционные издержки: близость производства к целевому рынку минимизирует расходы на логистику, что актуально для компаний, ориентированных на сбыт внутри Китая - крупнейшего в мире потребительского рынка. Дополнительным стимулом служит последовательное совершенствование деловой среды в КНР и сокращение региональных торговых барьеров в последние годы.