Лиля Саваренская – Две Ольги (страница 25)

— Впервые в жизни.

— Я знаю.

Ольга взяла апельсин, понюхала.

— Рассказывай, Док. Теперь я готова.

Dенис сел на стул, взял её за руку. Ольга сжимала апельсин, не выпуская.

— Говори, Док.

Он выдохнул.

— Твой диагноз — синдром прогрессирующей сократительной деструкции миокарда. То же самое, что было у твоего отца. Генетика. Проявилось рано из-за нагрузок.

Ольга не отвела глаз.

— Я знал не сразу. Увидел по анализам, когда ты стала падать на дистанциях. Не сказал.

— Боялся?

— Боялся. Что ты не поплывёшь. Что уйдёшь. Что…

— Что я умру, Док? — перебила она спокойно. — Скажи прямо. Я железная, забыл?

— Железо не вечно, — тихо ответил он.

Она усмехнулась одними уголками губ. Потом снова посмотрела на него.

— Что ещё?

Денис опустил голову.

— Ты беременна, Ольга. Три недели.

Ольга замерла. Рука с апельсином опустилась на одеяло.

— Три недели, — повторила она.

— Я не знал, пока анализы не пришли.

— И что теперь?

Он поднял глаза. В них была такая боль, что Ольга на секунду испугалась.

— При твоём диагнозе рожать нельзя. Либо ты, либо ребёнок. И даже если ты решишься… он может унаследовать эту болезнь.

— Ты говоришь, я должна выбрать.

— Я ничего не говорю, — он сжал её руку. — Я просто говорю правду. Всю. Как ты просила.

Ольга смотрела на него долго, тяжело. Потом перевела взгляд на апельсины — дешёвые, жёлтые, принесённые железной тренершей, которая впервые в жизни назвала её доченькой. На солнце за окном. На чистое пекинское небо.

— В Москву мы вернёмся, — сказала она. — Спецбортом?

— Да. Договорились.

— Док.

— Что?

— Я выберу. Не сейчас. Потом. А пока… — она взяла апельсин, положила на тумбочку. — А пока я просто хочу спать.

— Спи.

— Ты будешь рядом?

— Буду.

Она закрыла глаза. Денис сидел, сжимая её руку. За окном светило солнце — жёлтое, ещё не жаркое. Новый день только начинался.

Глава 19

Глава 19. Домой

Самолёт заходил на посадку. За иллюминатором — серая московская муть, низкие облака, редкие огни. Ольга сидела в кресле, укрытая пледом, с капельницей на подлокотнике. Денис — рядом, держал её за руку. Ирина Николаевна — напротив, сжав челюсть так, что желваки заходили ходулями.

— Терпи, Кравцова, — сказала тренер, не открывая глаз. — Скоро будем.

— Я терплю, — ответила Ольга тихо.

— Молодец.

Самолёт коснулся полосы, дёрнулся, замер. Денис поднялся, помог медсёстрам отцепить капельницу. Ирина Николаевна осталась сидеть, глядя в иллюминатор.

— Ирина Николаевна, вы с нами? — спросил Денис.

— Я с ней, — кивнула тренер на Ольгу. — А вы — с чемоданом.

Денис не спорил.

Ольгу положили в отдельную палату. Белые стены, писк монитора, запах хлорки. Денис подошёл к кровати, поправил подушку.

— Ложись. Отдыхай.

— Ты уйдёшь? — спросила Ольга.

— Нет. Я здесь.

Он сел на стул у изголовья. Ирина Николаевнавстала у окна, сложив руки на груди. Так они и сидели — трое в белой комнате, под писк кардиомонитора.

Через час пришла медсестра.

— Посетителям пора. Приём закончен.

Ирина Николаевна повернулась к Денису.

— Идём, Док. Девушке отдохнуть надо.

Он кивнул, сжал руку Ольги.

— Я завтра с утра.

— Жду, — ответила она.

Они вышли из больничного отделения. Двор был серым, мокрым, с редкими голубями у лужи.

— Куда вы сейчас, Ирина Николаевна? — спросил Денис.

— В спорткомплекс. Можешь подвезти?

Денис подвёз её к знакомым стеклянным дверям. Тренер вышла, хлопнула дверью, даже не попрощавшись. Он остался в машине, глядя, как она идёт к входу — прямая, стальная, с чемоданом в руке.

У дверей её перехватил напарник — молодой парень в спортивном костюме, с которым Ирина Николаевна работала последние два года.

— Ирина Николаевна, вас главный просил зайти. Прямо сейчас.

— Чего ему?