Лилия Печеницына – Время коронавируса, или Атмосфера любви (страница 1)
Лилия Печеницына
Время коронавируса, или Атмосфера любви
ЧАСТЬ 1. КРИЗИС
Отправная точка
Есть ли у моей книги структура? – не знаю. Я даже не ведаю, на какой срок затянется путешествие – сотворение истории: на неделю, на год? И каким будет финал, не представляю! Там видно будет. А пока – к делу. Обозначаю координаты отправной точки: март две тысячи двадцатого.
С чего все началось? Что побудило мою душу взяться за перо?
Момент, когда меня обязали получить восьмой диплом о высшем образовании. Нет, я не преувеличиваю: восьмой! Мой предстоящий диплом, судя по всему, станет для меня символом бесконечности. Это знак судьбы, похоже: буду учиться без конца. И без края… А ведь я так любила этот символ в виде перевернутой восьмерки! – усматривала в нем и ширь, и глубь, и нетривиальный объем, и простую очевидность. Но я никак не ожидала, что он обернется очередной заморочкой в виде непредвиденного обучения в Российском университете дружбы народов.
Очень хочется крикнуть (но кто услышит? неужто вселенная?): «Хватит! Замуж хочу!!!».
Точнее, не замуж, а просто любить хочу. И даже не мужчину, а весь мир, жизнь. Но что-то постоянно мешает. Только скину один мешок с плеч, на меня сразу взваливают новый, с кучей камней без драгоценного содержания. Кажется, я навек возненавижу учебу, в которой прежде души не чаяла. Впрочем, в тайниках души угадывается зерно веры: не смогу бесповоротно отвернуться от учебы, в чем бы она ни заключалась.
Не знаю, можно ли усмотреть иронию судьбы в том, что начальник оправил меня вместо себя познавать ТРИЗ – теорию решения изобретательских задач: какое отношение имею я к изобретательству? Мой первый диплом – экономиста, второй – государственного служащего, третий – литературного творчества, четвертый - академии интеллектуальной собственности, пятый – Московского авиационного института по курсу «Экономика промышленности», шестой - МГТУ им. Н.Э. Баумана по экономическому курсу, седьмой…
Вот тут я спотыкаюсь, потому что ТРИЗ уже случался в моей жизни! Седьмой диплом я не получила – его торжественно принял из моих рук начальник: диплом был оформлен на него. Все учебные задания и тесты я проходила дистанционно под его именем, старалась – не передать, как; за себя бы училась менее усердно, полагаю.
Была ли моя воля в этом обучении ТРИЗ? – отнюдь. Кому охота голову ломать за просто так? Можно было бы подумать, что начальник отблагодарит меня премией или повышенной зарплатой за то, что сидела в выходные, разбирая «его» задачки. Но, это только подумать можно… По факту же не получила ничего – лишь формальное «спасибо».
Признаюсь, не сладко пришлось на первом уровне ТРИЗ.
Начальник пересылал мне задания, поступающие ему на почту в соответствии с учебной программой, через раз… или через два, а то и вовсе забывал. Приходилось бегать за коллегами (еще четыре человека из нашего подразделения были направлены на обучение в РУДН) и выпрашивать у них лекционный материал и задания.
Интересно, у меня на лице что ли написано: сверхответственная; справится, с чем угодно? И еще, наверное, где-то в ауре витает: «святоша». Иначе, как объяснить, что задания мне пришлось выполнять не только за начальника, но и за остальных «жертв ТРИЗа»? Коллеги-мужчины не справлялись с объемом работы-учебы, поэтому я вынуждена была их спасать. А мне не впервой давать списывать… Еще в школе, будучи отличницей, научилась сострадать «неимущим». Нет, я вовсе не ёрничаю – никогда не относилась с осуждением к тем, кто слабее. Хм… Это мужчины-то на высоких должностях слабее женщины рядового покроя (начальник – главный конструктор, моя должность достаточно скромна, обойдемся без уточнений)?
Каким-то образом на первом уровне ТРИЗ удалось выкрутиться: обучение прошла с неярким блеском. Решила, на этом все. Жирная точка, без задвоения… Не тут-то было, как выясняется. Теперь меня ждет второй уровень. Был ли шанс отказаться? Честно? – кажется, нет: оформлена ипотека, которую одна тяну. Хотя, признаюсь, не только в этом причина согласия захламлять мозги ненужной информацией – в душе засквозило сострадание к тому же начальнику: ему труднее найти минутки свободного времени. Невесело усмехаюсь… А у меня разве есть эти минутки? Кажется, всю жизнь ожидаю: вот сейчас, вот сейчас мне станет легче; вот-вот появится время, чтобы расслабиться и возлюбить мир, не спеша, попивая ароматный чаек. Но день проходит за днем, а я продолжаю за чайной церемонией читать книгу или рыться в инете, отдавая предпочтение сумбуру, а не последовательно сменяющим друг друга ситуациям.
Сейчас ясно вижу, существовало мгновение в пространстве вариантов, когда можно было сделать правильный выбор и пройти обучение с легкостью. Но я совершила ошибку (боже, в который раз!): бездумно провозгласила коллегам, что мне предстоит три месяца ада в связи с обучением в РУДН. (Кто за язык тянул, ведь знала, что ангел за плечами записывает мои «желания»?) В выходные ощущала подавленность: как справлюсь с работой и учебой одномоментно? И ладно бы учеба была профильной, а то… изобретательство, основанное на инженерных, технических знаниях!!! Я в них, вообще-то, ни бум-бум.
Осознание
Что следовало ожидать после самоличного нагнетания удручающей атмосферы? Благости и комфорта? Сколько раз себе напоминать: из семени яблони не вырастает груша?
Ночью с воскресенья на понедельник уснуть не смогла. Более того, страх захватил личность. Паническая атака. Кажется, лучше умереть, чем пережить такое… Разумеется, так только кажется. И ведь разум осознает ирриальность происходящего, однако же продолжает находиться в тисках сил, окрашенных в черное… Наглоталась успокоительных таблеток – реакции ноль. Так всю ночь и промучилась, пребывая в беспросветном аду. Мое воображение плело такие узоры, которые едва-едва не втянули меня в беду… Передо мной развертывался мир, рассыпающийся на миллион отживших свой век осколков.
Откуда же взялось мужество, чтобы утром пойти на работу? Помог порыв – душевный порыв любви ко всему человечеству, не определяющий людей как белых и черных, пешек и королей, значимых и второстепенных. Вдруг обрели ценность все, в первую очередь, те, с кем соприкасаюсь.
Снизошло осознание: важно любить каждого, не делая разделения на добрых и плохих. Надо стремиться совершать для людей что-то полезное, а не отстаивать свои интересы. Необходимо улучшать карму. Ведь даже «враги», по сути, всегда несли мне благо. Как раньше я не замечала этого? Причем, чем большую боль причинял мне человек, тем большее благо он мне преподносил на блюдечке с золотой каемочкой! Как же я была слепа, не видя величайших даров, которыми осыпали меня встречные! Так называемые «враги» вдруг предстали моими кредиторами - я задолжала им ответное добро. Разумеется, они требовали оплаты, а я уворачивалась. Изворачивалась, преследуя собственные цели. Поэтому и получила вместо ослепительно яркого мира, основательно и надежно покоящегося на крылышках феи, другой – тусклый и зажатый со всех сторон в тиски беспросветных сожалений.
Набожная женщина, предоставившая мне комнату в своей квартире, когда я заявилась в Москву без приглашения, мой ангел-хранитель, но я не угадала его присутствия в ней! Пусть она побуждала меня разогревать по утрам чай на газовой плите в эмалированной кружке (единственное мое имущество на тот момент) в полной темноте, все равно, по сути, эта «мымра» являлась посланницей Неба. Я вставала в пять часов утра. Моя домоправительница поднималась с кровати около восьми и шла в церковь на службу, она нигде не работала: зачем, если есть две комнаты, которые можно сдать квартирантам? Что мешало ей прикрыть дверь в свою комнату, чтобы я могла утром при свете лампы позавтракать на кухне или хотя бы спокойно подогреть на плите воду для чая? Мне же приходилось ступать буквально на цыпочках, в потемках, чтобы не разбудить хозяйку. Я кипятила воду и возвращалась в свою каморку – комнату, которую снимала, похожую на чулан; завтракала и убегала на работу, до ночи.
В тот период я воистину была тише воды, ниже травы. Но вместо горечи и осуждения ощущала благодарность. Высочайшую и беспредельную благодарность жизни – за возможность обосноваться в Москве. И ведь реально не замечала неподобающих условий проживания, меняющихся с быстротой молнии соседей по квартире (квартиранты у моей хозяйки надолго не задерживались) – несущественным казалось все, кроме факта пребывания в столице. Благодарность пересиливала мрак. Я старалась изо всех сил не обращать внимания на гнетущую, убогую, угрожающую атмосферу квартиры, но все равно впитывала ее кожей.
Конечно, я не могла каждый раз не вздрагивать, заходя в ванную, чтобы умыться – замок, закрывающий дверь, отсутствовал, и никто не собирался его вставлять. Но, уповая на бога, все же уговаривала себя: ничего страшного, все в порядке. Благо, я раньше всех вставала и позже всех ложилась спать: у моих соседей по квартире в те часы напрочь отсутствовал интерес к ванной. Но ведь могла произойти какая-нибудь случайность? Ну, хотя бы, по теории вероятности ее следовало допустить. Однако, бог чудесным образом свел эту вероятность случайности к нулю, оградив меня от сцен стыда.