Лилия Левицкая – Его Малышка (страница 21)

Глава 30 Марина

Сообщение от Ани пришло неожиданно, высветившись на экране телефона посреди дня.

«Привет. У тебя остались мои лекции по истории искусств, которые я тебе давала. Принеси мне, срочно нужны. Подъезжай, когда будет время. Вот адрес...»

Старый дом, обшарпанный подъезд. Я поднялась на нужный этаж, сердце стучало от необъяснимой тревоги. Нажала на кнопку звонка.

Дверь почти сразу открылась. Я шагнула внутрь, успев заметить только пустой коридор и Аню, стоящую вполоборота.

— Проходи, я сей...

Это было последнее, что я услышала. Резкая, тупая боль взорвалась на затылке, и мир померк, провалившись в вязкую, липкую темноту.

Я пришла в себя от ноющей боли во всем теле. Голова гудела, а запястья и лодыжки горели огнем от впившихся в кожу веревок. Я сидела на стуле, намертво привязанная к нему.

Комната была полутемной, окна плотно зашторены. В нос ударил странный запах — смесь пыли, и чего-то кислого, похожего на пролитое вино. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, и увидела ее.

Аня сидела напротив в кресле, медленно покачивая в руке бокал с темной жидкостью. Ее макияж был слегка размазан, а глаза лихорадочно блестели. Она была либо пьяна, либо на грани безумия. Или и то, и другое.

Я огляделась. Одна стена была превращена в больное святилище: десятки фотографий Даниила. Вот ему лет тринадцать, с глупой подростковой стрижкой. Вот шестнадцать, на выпускном. А вот совсем недавние. На другой стене висели мои фотографии. Мои улыбающиеся лица из социальных сетей. И на каждой паре глаз — грубые, яростные царапины, проделанные чем-то острым.

— Ты всегда мне мешала, — прошипела Аня, и ее голос был непривычно низким и хриплым. — Я ненавижу тебя! Даня мне всегда нравился. С тобой я подружилась лишь для того, чтобы быть к нему поближе. И у меня получилось! Я стала его девушкой, все было идеально! А потом вернулась ты.

Она встала, пошатнувшись, и подошла ко мне вплотную.

— Даниил мой. И всегда будет моим.

Она сунула мне под нос свой телефон. На экране были фотографии. Я. Я лежала без сознания на диване в этой самой комнате, а рядом со мной, обнимая меня, позировал какой-то незнакомый парень. Все было снято так, будто мы провели вместе ночь.

— Теперь он точно на тебя не посмотрит, — она истерично рассмеялась, запрокинув голову. — Я это везде разошлю. Распечатаю и развешу в универе!

— Ты больная, — прохрипела я, горло пересохло. — Я скажу ему, что это все ты подстроила!

Ее лицо исказилось гневом. Размахнувшись, она с силой ударила меня по щеке. Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело.

— Молчи, дрянь! — взвизгнула она. — Молчи, пока я не испортила тебе твое личико по-настояшему!

С безумным смехом она снова взяла телефон. Ее пальцы забегали по экрану.

— Вот! — она ткнула экраном мне в лицо. — Отправлено по всем группам. Ты теперь звезда! Ха-ха!

И снова удар. На этот раз кулаком по носу. Я почувствовала горячий, соленый привкус во рту, и по подбородку потекла струйка крови.

Она развернулась, схватила сумочку и, даже не взглянув на меня, вышла из квартиры. Щелкнул замок. Я осталась одна. Связанная. В полной тишине. Попыталась развязаться, но ничего не выходило.

Прошло три дня. Или четыре? Я потеряла счет времени. Живот сводило болезненным спазмом от голода, а жажда была просто мучительной. Меня охватил ледяной страх. Она оставила меня здесь умирать. Она не вернется. Никто никогда не зайдет в эту квартиру. Отчаяние было почти физическим, оно душило, лишая последней надежды. Спина и ноги затекли до полной потери чувствительности.

И тут я услышала щелчок замка.

Дверь открылась. Вошла она. Вся нарядная, в элегантном платье, с ярко-красной помадой на губах. Она прошла в комнату, остановилась передо мной и звонко рассмеялась.

— Ну как ты тут? Не сдохла еще?

— Быстро развяжи меня! — мой голос был едва слышным шепотом. — Тебя посадят!

— А кто узнает? — она снова засмеялась, любуясь своим отражением в темном экране телефона.

И вдруг за дверью послышался грохот. Громкий треск, будто выламывали замок. Аня замерла, ее лицо вытянулось от ужаса.

Дверь с оглушительным стуком распахнулась, и в комнату, сбивая друг друга, ворвались Даня, Алекс и Матвей.

Нашли. Они меня нашли!

Аня отреагировала мгновенно. Словно дикая кошка, она метнулась к комоду, выхватила из ящика нож и приставила его к моему горлу.

— Не подходите! — закричала она, и в ее голосе звенела паника. — Я сейчас испорчу вашей Мариночке личико!

Но она не успела. Даня как хищник, сделал резкий выпад, схватив ее за запястье. Матвей в тот же миг повалил ее на пол, выбив нож из руки.

А Даня уже был рядом со мной.

Он подбежал, рухнув на колени, и его пальцы лихорадочно принялись развязывать узлы. Он обнимал меня, не давая подняться, прижимал к себе так сильно, что было трудно дышать. Я слышала, как бешено колотится его сердце. Он целовал мой висок, щеки, лоб.

— Тише, тише, моя хорошая, я здесь, все кончено...

Глава 31 Даниил

Я лежал на кровати, слушая, как Марина плещется в ванной и что-то напевает себе под нос. Ее беззаботный голос отдавался эхом в моей голове, и я улыбался, чувствуя, как на душе тепло и спокойно. От нечего делать я взял телефон и начал бесцельно листать ленту. Имя «Алекс" выскочило в рекомендациях. Черт меня дернул зайти на его страницу.

И мир рухнул.

Фото- селфи.

Внутри все похолодело. Какого черта? Сегодня она сказала мне, что весь день готовилась к семинару в библиотеке. Одна. А сама… Значит, она меня обманула. Врала прямо в глаза. Ледяная волна ярости поднялась из глубины живота, затапливая все. Тепло и спокойствие испарились, оставив после себя выжженную пустыню.

Дверь ванной открылась. Вышла она — раскрасневшаяся, завернутая в мое большое полотенце, с улыбкой на губах.

Она осеклась, увидев мое лицо. Улыбка медленно сползла у нее с лица.

— Дань? Что случилось?

Я молча развернул к ней экран телефона. Она взглянула, и ее щеки вспыхнули.

И мы поссорились. Наговорили друг другу кучу плохого.

Я схватил свою куртку, ключи. Я не мог больше находиться с ней в одной комнате. Я задыхался

Я катался по ночному городу, не разбирая дороги. Ревность бушевала во мне, как шторм. Перед глазами стояли их счастливые лица с этой проклятой фотографии. Я представлял, о чем они говорили, как он на нее смотрел. Каждое воспоминание о ее лжи было как раскаленная игла, впивающаяся в мозг.

Ноги сами привели меня в какой-то полутемный бар на окраине. «Двойной виски», — бросил я бармену. А потом еще один. И еще. Я пил, пытаясь залить этот огонь внутри, но алкоголь только подливал масла. Я хотел забыться, стереть этот день, стереть ее лицо, ее ложь.

Я не помню, как вышел из бара. Сам себя не помня, на автопилоте, мои ноги привели меня к ее дому. Я стоял в знакомом подъезде, глядя на ее дверь. Рука сама потянулась к кнопке звонка. Устроить скандал? Добить ее? Добить себя? Но палец замер в миллиметре от пластика. Что я скажу? Что я пьяный вдрызг идиот, который приполз сюда, потому что не может без нее?

Сил не было. Я просто сполз по стене и сел на холодный бетонный пол. Голова кружилась. Я прислонился затылком к ее двери, закрыл глаза и провалился в тяжелое, липкое забытье.

Проснулся я часа в четыре ночи от пробирающего до костей холода и ноющей боли во всем теле. Подъезд был пуст и тих. Я с трудом поднялся и, пошатываясь, побрел прочь, чувствуя себя раздавленным и униженным.

Прошло три мучительных дня. Мы не общались. В университете я демонстративно избегал ее, делая вид, что ее не существует. Я видел, как она пытается подойти, поймать мой взгляд, но я просто разворачивался и уходил, оставляя ее стоять одну посреди коридора. Каждое такое столкновение рвало мне душу, но гордость и обида были сильнее.

Все изменил звонок Матвея, ее брата, в день университетского шоу талантов.

— Дань, тут ЧП. Марине кто-то платье испортил, она выступать отказывается, вся в слезах. Я не знаю, что делать, она никого не слушает. Помоги, а?

Мое сердце ухнуло. Все мои обиды, вся моя дурацкая ревность мгновенно испарились. Я представил ее — заплаканную, растерянную. И сорвался с места. Обнял ее и привез ей новое платье, влетел в гримерку. Она сидела в углу, маленькая и несчастная. Увидев меня, она вскинула голову, в ее глазах блеснула надежда.

Я протянул ей платье. И в этот момент, сам от себя не ожидая, я шагнул к ней и обнял. Крепко, отчаянно. Я уткнулся носом в ее волосы, вдыхая до боли знакомый запах. Мои губы сами нашли ее губы — соленые от слез. И я почувствовал колоссальное облегчение, будто с плеч свалилась тонна свинца.

— Прости, — прошептал я, крепко прижимая ее к себе. — Прости меня. Какой же я дурак…

В тот вечер Марина выступила прекрасно. Она пела, глядя прямо на меня, и я знал, что она простила. И я простил. Вся эта дурацкая ссора казалась такой мелкой и незначительной по сравнению с тем, что я чуть было не потерял.

*****

Марина пропала. Не отвечала на звонки.

Три дня. Время перестало существовать, превратившись в вязкую, липкую массу из страха, кофе и сигаретного дыма. Я не спал. Я не ел. Я просто существовал, вцепившись в телефон, словно это был единственный канат, связывающий меня с реальностью.

Все началось с ее молчания. А потом пришла первая фотография. На ней была Марина. Она лежала без сознания, а какой-то ублюдок обнимал ее. Моей первой реакцией была не ревность. Нет. Это был животный, первобытный ужас.