Лилия Хисамова – Развод в 45. Я справлюсь (страница 2)

— Тогда чего он истерит?

— Хотела бы я знать, — вздыхаю, переводя взгляд на дочь.

Настя у нас худенькая как тростинка, её густые короткие тёмные волосы явно нуждаются в уходе. К тому же бедняжка бледная как мел: её белая кожа будто никогда не видела солнца.

Наверное, каждая мать придирается к своему ребёнку в намерении сделать его лучше. Вот и я не могу удержаться от небольшого комментария:

— Ты бы причесалась. Может, тебя к парикмахеру записать?

Настя закатывает глаза.

Девчонка скорее проглотит крысиный яд, чем примет от меня совет касательно своей внешности.

— Ладно, ты знаешь, что я люблю тебя и лохматой, — тянусь к своей кровиночке, чтобы поцеловать, но она резко отпрянывает в сторону, как, впрочем, делает всякий раз, когда я пытаюсь приблизиться к ней.

— Как бы ты ни старалась, я никогда не буду такой, как ты, — бурчит обиженно, набивая рот.

— Правильно, ты будешь лучше, — посылаю ей воздушный поцелуй.

Пока доча пьёт свой чай, я, грустно глядя на несносную маленькую фурию, думаю, что рано или поздно ей придётся пробивать собственную дорогу в жизни.

Я и сама в детстве не раз уходила в себя, когда тощие, как селёдки, подруги дразнили меня толстушкой. Чтобы обрести вес в глазах модных сверстниц, я начала активно заниматься спортом и стала выглядеть так, что парни ломали шеи, озираясь мне вслед.

Настя сейчас прячется в свою скорлупу. Но её время ещё настанет, и она обязательно будет блистать.

Проходит несколько томительных минут, прежде чем я вновь слышу голос мужа:

— Ди, ну ты это, прости меня за резкость. Работа добивает, понимаешь? — он ласково кладёт руки на мои плечи.

Я облегчённо выдыхаю.

— Всё в порядке.

Говорю одно, а сердце колет от обиды.

— Я вечером задержусь, ты же не против?

Киваю не потому, что согласна, а просто не хочу спорить.

— Вот и чудненько! А это тебе, — бросает на стол несколько купюр. — Не обижай маму.

Настя, глядя на подачку, кривит свой маленький носик, будто ей подкинули вонючую грязь вместо тысячи рублей, а потом продолжает спокойно есть свой завтрак.

Когда муж уходит, я любопытствую:

— А ты чего деньги не взяла от папы?

Она поднимает на меня свои серые глазки, и я без слов понимаю, что она хочет сказать: отец просто пытается покрыть деньгами недостаток своего внимания.

На миг я залипаю, глядя на свою малышку.

Этот взгляд серых глаз до сих пор будоражит меня.

Пятнадцать лет прошло, а я до сих пор вижу его во снах.

Глава 2. Плохое предчувствие

— Спасибо за тренировку.

— Спасибо, что пришли.

Дежурно улыбаюсь последней девушке, выходящей из зала пилатеса с ковриком в руках.

Стою задумчиво ещё несколько мгновений. С любовью рассматриваю ставшие родными паркетный пол и, светлые, как песок в пустыне, стены. Вдыхаю аромат свечей с запахом корицы.

Проверяю, не оставил ли кто свои вещи, и закрываю дверь на замок.

За окном уже темнеет июньский вечер.

Устало вздыхаю.

Сегодня у меня было три тренировки подряд. Летом в клубе особый ажиотаж. Стоит людям снять с себя тёплую верхнюю одежду, как они вдруг понимают, что хотят заниматься спортом. Много и часто.

Работаю я здесь не ради денег. Миша нас прекрасно всем обеспечивает. Начать с того, что живём мы в четырёхкомнатной квартире в элитном доме. Среди наших соседей можно узнать именитых актёров и музыкантов. Супруг также выделяет мне достаточно денег на расходы и никогда не отказывает в мелочах.

Я люблю спорт. И много лет занимаюсь пилатесом. Поэтому, когда мой друг предложил мне вести занятия в его фитнес-клубе, я, немного пораздумав: «А почему бы и нет».

А потом так влилась в процесс, что решила: больше ничем другим заниматься я не хочу.

— Дианочка, зелёного чаю?

Максим, тот самый друг, он же владелец клуба, встречает меня на ресепшене.

— Не, я потом не усну. Смотрю, ты сегодня задержался.

Мой взгляд останавливается на облегающих джинсах мужчины и тонкой белой майке.

— Как и ты, любовь моя, — Макс целует меня в щёку.

Я притворно вздыхаю.

— Только ты один и любишь меня.

— Михаил опять на работе пропадает? — он очень мило протягивает гласные звуки.

Слушать его — всё равно что внимать мелодичной музыке: заразительно, приятно, чувственно. А ещё Макс любит сопровождать свою речь руками, рассыпаясь жестами, как это делают итальянцы.

Вообще, у меня много подруг. И все они счастливы в браке.

У каждой есть дети, которые учатся в элитных школах и приносят домой исключительно высокие оценки. Поэтому я, боясь потерять вес в их глазах, никогда не жалуюсь на то, что у меня наболело.

В нашем кругу идеальных домохозяек негласным правилом заведено только хвастаться полученными результатами.

Поэтому сейчас, дорвавшись до свободных ушей, я вдруг решаю озвучить тревожащие душу мысли.

— Миша изменился. Похолодел. Ругается часто. Без причины. Не знаю, что с ним. Как бес попутал.

— Я понял, — Макс деловито, с видом эксперта в супружеских недомолвках, ставит руку на пояс, — у вас угасает сексуальная жизнь.

Моргаю пару раз, потом улыбаюсь. Но улыбка выходит неестественная.

Я вдруг понимаю, что не знаю, как ему ответить. А если друг прав?

— Конечно, другой причины быть не может, — отшучиваюсь.

— Мой тебе совет, дорогуша. Надень сегодня суперсекси бельё и станцуй для мужа стриптиз. Хороший трах улучшает любой брак. И, — делает драматичную паузу, — можешь не благодарить.

— Уверен? Я-то уже собиралась выдать тебе кругленькую сумму.

— Лучше поспеши домой. Соблазни своего мужа, и у вашего брака откроется второе дыхание. Нет ничего хуже скучной рутины.

По дороге домой крупные капли дождя отбивают дробь на лобовом стекле. Этот звук меня безумно раздражает.

Снаружи город светится яркими огнями: вывески магазинов, витрины, фары машин и люди, спешашие домой.

Мокрый асфальт впереди тянется лентой.

Эх, не люблю я дождь.